Трон галактики будет моим! Книга 2 (СИ)

— Да, раньше на этой планете кормили значительно лучше.
— Я так понял, что вы уже были на Гербере, Джон Юрьевич?
— Очень давно, — буркнул он. — На заре карьеры, скажем так.
— О, как интересно… — протянула Октавия. — Вы не расскажете подробнее?
Платье у неё нашлось, прямо скажем, абсолютно непристойное. И ещë она всё норовила усесться рядом с ревизором и потереться о плечо ревизора зоной декольте.
  
Никогда не интересовался кибердевушками, но тут и у самого что-то шевельнулось. Ревность, что ли? Неприятно наблюдать, когда красотка, пусть и кибернетическая, охмуряет в твоëм присутствии кого-то, а не меня. Ведь по всем законам жанра единственной целью женского внимания в любом замкнутом помещении должен быть только я!
Ничего. Для благой цели спасения галактики и не такой ужас перетерпим.
— Не стоит, — ответил ревизор. — Не надо ворошить прошлое.
А сам аж как-то в стул вжался, ссутулился. Октавия сверкнула глазами. Ага! Зацепка. Судя по всему — вот оно, романтическое воспоминание из юности.
— Может, вина, Джон Юрьевич? — предложил я. — Местного, тут его гонят из терновника.
— Не сейчас. Не стоит…
Глаза меж тем забегали, заволновался, видно было, что хочет человек спиртного — что ж, бывает такое. За столетия космической эры так и не вычистили гены у дворянского сословия, отвечающие за нездоровую страсть к алкоголю.
Я поймал глазами официантку, и буквально сразу же перед ревизором и передо мной нарисовались два фужера вина.
— Ваше здоровье! — салютовал я стаканом. — За власть и богатство, что называется.
— Кхм… кхм… кислятина, — прокашлялся он, сделав глоток. — Ну право, посудите, разве это вино?
— Позвольте, я попробую, — сказала Октавия и перехватила фужер, успев погладить Джона Юрьевича по руке. — Я, разумеется, не нуждаюсь в жидкости, но моя… ротовая полость… снабжена множеством разных рецепторов… Да, действительно, кислятина.
— Кислятина, — подтвердил я. — Эй, официант, подскажи, а есть ли у вас какое-нибудь вино подороже?
— Нет, сударь, — покачал головой официант. — Надесь у внучатого племянника Марии Геннадьевны свадебка была, усе запасы выжрали. Токмо местное осталось. Нормально вино, почитай, только в Западной Гербере теперь. Ну, и в Церберске, конечно, в квартале богачей. На виллах на берегу моря, может…
— Поехалите в Западную, Джон Юрьевич? — предложила Октавия, проведя пальчиком по плечу.
— Поехалите, — после непродолжительного раздумья вздохнул ревизор.
Я быстро сориентировался и позвал официанта.
— Предлагаю аперитив! Ещë бокальчик местного.
Ну, мы и поехали.
Я старался держаться, но чувствовал, что местное пойло уже слегка ударило в голову. Нужно было что-то срочно делать. Когда наш ревизор отбежал в гальюн перед стартом межполушарного челнока, я попросил у Октавии:
— Сделай что-нибудь. Я не имею такой роскоши, как опьянеть в столь ответственный день.
— Хорошо, господин рыцарь, — лукаво улыбнулась Октавия. — Разрешите произвести инъекцию?
— Терпеть не могу инъекции. Но валяй.
Не знаю, что за жуткий антидот Октавия пустила у меня по венам, но к моменту возвращения ревизора от праздной расслабленности не осталось ни следа. Я почувствовал себя абсолютно трезвым, максимально сконцентрированным, немного уставшим и даже злым.
Захотелось нарядиться в старый серый пиджак, сидеть в тëмном помещении с мешками под глазами и кружкой крепкого чая, и записывать на магнитофонную ленту переговоры изменников Империи.
— Что за дрянь ты мне вколола? — хмуро осведомился я. — А ну отвечай!
— Это формула суспензии «Родина слышит», господин рыцарь, — сообщила Октавия. — Изобретена пару веков назад адьютант-инквизитором Тайного Сыска Ложкиным, применялась на разведывательных операциях и в работе под прикрытием. Позже была запрещена.
— Почему раньше не сообщала о наличии? Какие побочные эффекты? Точно ли обеспечивает полное обезвреживание алкоголя? Говори!
— Полное. Побочные эффекты — вредность характера и отсутствие потребности в сне в течении трëх суток.
Не то, чтобы я не хотел не спать последующие несколько часов.
— Вот же дерьмо. Ладно. Пойдëт. Улыбайся, он возвращается! Далее действуем в соответствие с планом.
План не то, чтобы был идеальным, но уже вполне чëтко вырисовался в моей голове. Октавия подобрала маршрут из самых затейливых заведений Западной Герберы и Княжьего порта, с несколькими вариантами, в зависимости от того, насколько быстро наш товарищ опьянеет.
А пьянел он хорошо и быстро.
Итак, первое заведение после приземления — привокзальная закусочная с пирожками. Там мы толком не наелись, но наш высокий гость признал, что питание здесь намного лучше, чем в Восточной Гербере.
Второе заведение — ресторан кухни северных популяций «Овцебык». Строганина из мяса шерстистых носорогов, салат из клюквы, черемши и лосося, квашеная сельдь в ваккуумной съедобной упаковке. Брускетты с маслом из молока стеллеровой коровы и икрой сухопутной ледяной рыбы с Помпады. И, конечно же, пиво из озимых мультизлаков.
Заведение нашему ревизору понравилось. Брал всë новые и новые закуски, выпивал, о чëм-то беседовал и шутил с Октавией, после чего она заливалась чрезмерно звонким смехом, и никак не останавливался. Я понял, что застряли мы надолго, и сделал знак своей помощнице.
— Мне нужно отлучиться, Джон Юрьевич… вы такой забавный… нет-нет, я, скоро вернусь…
И ускользнула к двери заведения. Недоумевающий и осоловевший ревизор повернулся ко мне:
— Какие у неë могут быть дела? Она же… серв, ведь так? Хоть и очень недурная на вид.
— Вы ошибаетесь, Джон Юрьевич, она свободный имперский подданный, я даровал ей свободу. Иногда мне кажется, что это я у неë в подчинении. А к чему вы это спрашиваете? Расскажите!
Про «подчинение», конечно, я слукавил. Вместе с тем, я чувствовал, что могу вывести ревизора на откровенный разговор. Благо, острая фаза побочек препарата уже прошла, и я чувствовал себя чуть менее злым и чуть более расположенным к непринуждённому общению.
— Да так… — отвёл он глаза. — То есть она совсем… добровольно?
— Что именно — добровольно? — я изобразил недоумение.
— Ну… вы же понимаете, Александр Игнатьевич, о чём я. Какова она… ну, вы понимаете. В интимных вопросах?
Я пожал плечами.
— Не могу представить. Она мой компаньон, и только. Если у нас что-то и было, она позаботилась о том, чтобы я об этом забыл.
Джон Юрьевич округлил глаза и аж задёргался от волнения.
— Выходит она… она… девственно чиста⁈
— О-о, нет. В этом я бы не был так уверен, — признался я, но тут же осторожно его осадил. — А зачем вы спрашиваете? Не стоит нам, почтенным сударям, обсуждать такие скабрезности у дамы за спиной.
— У кибердамы!
— И у неё — тоже. А у вас, я так посмотрю, есть богатый опыт общения с прекрасным полом подобной анатомии?
— О, вы знаете… не то, чтобы богатый. Но несколько раз… Причём первый — именно здесь, на Гербере. На первой моей командировке. Вы же знаете, как это бывает — старший товарищ берёт молодого стажёра с собой, ведёт его в место своих тайных увеселений… Эх, молодость!
— Прекрасно понимаю, Джон Юрьевич. И что было дальше?
Ну, он и рассказал, что было дальше. Её звали Конкордия, это была какая-то супердешёвая местная киберпроститутка, с которой у молодого Джонни произошёл первый романтический — и не только — опыт.
Жутковатая история, в общем. У меня нет особых предрассудков, но я, всё-таки, за традиционные биологические отношения.
Я же развил диалог в новую плоскость.
— И как та проверка? Оказалась успешной?
  
— Проверка? — рассеянно ответил ревизор. — О, конечно, успешная. Тогда у вас в Западной Гербере располагался ремонтный цех планетарных вездеходов, а также шахта по добыче палладия.
— И что с ними стало?
— Закрыли. Распилили, продали. Примерно как и всегда — почти все мои проверки заканчиваются только этим. Вы же, я посмотрю, хорошо знаете историю, ведь так? Такова участь всех, прямо скажем, увядающих империй.