Трон галактики будет моим! Книга 2 (СИ)

— Да, ваше превосходительство… — учтиво поклонилась ему Октавия. — Вы… вы не будете злиться на меня, если я прогуляюсь… с вами? Мне тут очень одиноко среди всего этого безобразия.
— Вот! Даже она понимает, насколько тут всё безобразно, — вздёрнул нос ревизор. — Идёмте. Хочу пройтись пешком. Да, мой корабль вместе с сервом остаётся на стоянке, если с ним что-то случится…
— Ничего не случится, ваше превосходительство, у нас тут абсолютно безопасно…
  
Из шлюза корабля тем временем выглянул крепкий мужик. Хмурый, неприветливый. Я бросил взгляд на него и не в первую секунду сообразил, что это серв. Дорогой, тоже императорского класса, наверняка пилот, штурман, или вроде того.
Мы сперва направились к Песцу, к которому пустынгеры как раз притараканили на верёвках и катках здоровенный кусок обшивки для ремонта.
Диалог с нашим ржавым имперскимм воякой у ревизора вышел коротким — Песецъ за словом в карман не лез, и наш дорогой гость тут же был послан в пешее эротическое со всеми своими писульками. Затем направились в сторону зала ожидания, Семёныч шёл впереди и пытался его убалтывать, но тот даже не смотрел в его сторону. Грустно, конечно, было отдавать нашему деду роль «мальчика для битья», но у меня была общая цель и задача — спасти и его шкуру тоже. Поэтому пусть пока поотдувается.
Периодически ревизор останавливался, указывал на какую-то трещинку на бетоне и долго отчитывал нашего несчастного деда.
Мы же с Октавией тихо переписывались.
«Господин рыцарь, я так понимаю, что пока мы импровизируем?»
Я кивнул.
«Но мне тогда в рамках импровизации важно определить, а режим „профурсетки“ по первому протоколу, или по второму?»
«А в чём разница?» — уточнил я.
«Вы разрешаете соитие в случае необходимости?»
Я аж закашлялся от неожиданности. Из-за этого остановились и перешли на голос.
— Кхм-кхм. А он на это рассчитывает?
— По всем невербальным признакам и набору феромонов фиксирую киберфилию. Он не обратил ни малейшего внимания на Дарью и, извините за вульгарное выражение, пялился только на мои сиськи.
— В таком случае — пока что нет. Разрешу только в случае самой-самой необходимости. Когда от решения будет зависеть судьба мероприятия. И в случае твоего добровольного согласия, конечно, и в случае полной безопасности для тебя. Я ж, типа, за тебя отвечаю.
Оливия покорно кивнула.
— Хорошо, господин рыцарь… Не беспокойтесь, я себя в обиду не дам. Также… по составу выдоха фиксируется вероятная слабость к алкоголю.
— Отлично, знаем уже целых две слабости. Есть с чем работать. Давай, к делу.
Я кивнул в сторону ревизора.
— Можете хлопнуть меня по мягкому месту, господин рыцарь? — попросила Октавия.
— Это ещё зачем?
— Для придания ускорения, и для соответствия развратному образу, конечно.
Что ж, придал ускорение и добавил соответствия образу. Место у Оливии действительно оказалось достаточно мягким — инженеры Центральной Имперской Конструкторской Конторы Андроидостроения со Второпрестольной не зря потрудились в своё время.
Господин ревизор тем временем повстречался с светлейшим князем Потёмкиным и сопровождавших его Юлием и Цезарем.
Завидев последних, он тут же спрятался за спиной Семёныча.
— А это что за шнырьки⁈ Что за представители дикой фауны на взлётке? Почему не отстреливаете⁈ — заворчал Ожерельев-Доуи, норовя достать позолоченный бластер из кобуры.
— А это у нас, Джон Юрьевич, сторожевые одомашенные животные! — сообщил Семёныч. — Как раз-таки охраняют от непрошенной дикой фауны.
— Разве они входят в перечень разрешённых сторожевых животных космодромных территорий?
— Джон Юрьевич! Я же рапорт ещё семь лет тому назад писал, просил выделить лютоволков породистых! Или хотя бы лисомедведей.
— Ах вы рапорт писали!.. — начал ревизор.
Октавия подоспела вовремя, невинно поправляя причёску.
— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! Вы, вероятно, устали после дороги… Разрешите предложить вам напиток и обед?
— Да, непременно предложите, — уже чуть менее раздражённо отозвался ревизор. — и напиток, и обед, и свою компанию. Но исключительно после того, как мы тут всё осмотрим. Только не пытайтесь меня подкупить. Это у вас не выйдет, милая леди.
— О, вы назвали меня милой! Спасибо!
— Что она творит? — тихо спросила подошедшая Дарья.
— Проводит дипломатическую работу.
— Какая молодец, — фыркнула Даша. — А ты чего?
— А я жду. Он отыграется на Семёныче, потом захочет отдохнуть — тут-то мы его и подсечём.
Ждать пришлось прилично. Его превосходительство проследовал сперва по площадке перед залом ожидания. Отругал за палатку Петеньки, за мангал перед входом, затем пронёсся по залу ожидания, комментируя каждую неровность и пылинку. Изобразил неистовство перед гаражом, где Даша перебирала глайдер, отчитал за куропатник в здании, затем пошёл по улице.
Зашёл в магазин, где сидел уже вернувшийся серв Прохор, несколько удивился его присутствию, спросил про имперское разрешение на ведение предпринимательской деятельности на территории режимных объектов и отругал за бедный ассортимент. Затем Октавия ювелирно провела его мимо дома Макса, сообщив, что это один из резервных складов взрывчатых материалов.
— Сколько у вас городских помещений под песком? — спросил ревизор.
— Около шестидесяти процентов, — с ноткой гордости отозвался Семёныч. — А скоро будет и того меньше.
— А население?
— Тридцать восемь человек!
— Плохо!
— Почему плохо, Джон Юрьевич? По нормам консервации космодромов же разрешено до девяноста пяти процентов площади!
— Поэтому — и плохо! У вас космодром на консервации! Зачем тратить государственные ресурсы на восстановление и обслуживание города?
— Смотри, — тихо сказал я Даше. — Сейчас он отыграется на Семёныче и захочет отдыха.
— Моя помощь не потребуется?
— Упаси боже! К тому же, как авторитетно заявляет Октавия, ты не в его вкусе.
— Вот как! Ну, она так и про тебя говорила.
— Чего говорила? — не понял я.
— Что я не в твоëм вкусе, — насупилась Дарья.
— Вот как, значит? Ладно, это мы с ней потом обсудим.
Наш диалог оченрь удачно прервал ревизор, прямо-таки разверещавший при виде нашей бурёнки. Тут я его абсолютно понимал, реакция вполне адекватная и вне ревизорской проверки. У большинства людей со здоровой психикой вид Полиши вызывал жгучее желание либо взять орудие покрупнее, либо убежать за горизонт.
Виктория, кстати, при первой встрече с бурёнкой почти не испугалась. Как-то подозрительно это до сих пор.
— Это… что за страхо… грё… твою… Простите за нелитературный, это ни в какие ворота, как говорили в старину! Что это за?..
Ну, тут я почувствовал, что мой выход.
— Это бионический мобильный комплекс «Бурёнка», результат смелых научных экспериментов одной местной лаборатории. Подарен мне друзьями. Даёт молоко, самый дешёвый способ перевода растительной пищи и отходов в белки и жиры. Недавно созрел первый сыр. Не хотите попробовать?
— Вы мне предлагаете взятку? — фыркнул ревизор. — Сыром?
Я тоже мысленно фыркнул. Ишь какой неподкупный! Как будто бы непонятно, что он тут по нашу душу не из чистого рвения.
— Послушайте, — нахмурился я, изображая обиду. — Я прекрасно понимаю границу между взяткой и благодарностью должностному лицу. Уж я-то понимаю, какой путь вы из-за нас проделали, и сколько хлопот доставляем. А проверка — это вы давайте, по всей строгости, конечно.
Ну, он и продолжил по всей строгости — заглянул за ворота, за частокол в резервацию племени Большой Скалы. Прошагал зачем-то до хижины и бесцеремонно заглянул за занавеску, где несчастная Юдифь мылась в бадье. Никак не отреагировал за вскрикнувшую и стыдливо прикрывшуюся девушку, лишь продолжил ворчать что-то на тему отсутствия нейрочипов у аборигенов, присутствия федеративных племён на территории города и строительства несогласованных резерваций.
  
После он наконец-то направился в сторону гостиницы.