Трон галактики будет моим! Книга 2 (СИ)

— Мда уж. Просто отлично. Теперь я чувствую себя средневековым тираном.
— Не волнуйтесь! Несколько совсем сомнительных предложений я отвергла.
Отвергла, да не все.
После племя Коричневоголовых принесли два мешка с земляным орехом и сухофруктами, племя Полян — семьдесят пять сыровяленых тушек мелкой живности и пять мощных тушек кусубака, а племя Северян — целую гору из конечностей и запчастей сервов всех сортов и расцветок, затем от союза пяти горных племён нам подарили литр ртути, по центнеру слитков ниобия и вольфрама, ещё топливную сборку от портативного энергоцентра и две дюжины самопальных кинетических ракет.
  
Не то, чтобы это необходимый запас для того, чтобы возродить Империю на отдельно-взятой планете, но если назвался имперским рыцарем — нужно идти до конца. Единственное, что вызывало у меня опасение — топливная сборка от челнока. Нет ничего более безответственного и радиоционно-опасного, чем притащить откопанную где-то в горах старую топливную сборку. Но я знал, что рано или поздно нам может понадобиться и эта дрянь.
Одиннадцатое племя — то самое, Южное Болотное, для путь к которому закупали консервы посыльные, было, пожалуй, самое колоритное и тоже весьма многочисленное. В шкурах, с раскрашенными лицами, с копьями. Принесли вяленых саламандр, большие связки псевдобамбука и, несколько неожиданно, древесно-стружечные плиты — десяток поддонов на гравитележке.
Гравитележки эти, кстати, кривенькие и самопальные, подарило другое племя, Механикус, тоже откуда-то из мусорного пояса. Где-то я это уже слышал.
А вот тринадцатое племя было странненьким. Старик в лохмотьях, которого сопровождали трое — беззубая женщина, наверняка ещё не старуха, но выглядящая очень печально, совсем ещё маленький мальчик… и девица.
Ох, какая девица. Смуглая, с вьющимися волосами, с точёной фигурой, в набедренной повязке и едва прикрывающем грудь куске кожи.
— Иеремия, отец племени Старой Пещеры, в сопровождении всего племени, приносит клятву Принцу Герберы… Приносим свои извинения, принц, наше племя очень бедное… Мы не смогли предложить ничего из того списка, который…
— Будьте добры, соблюдайте протокол! — прервала его Октавия, но я остановил её.
— Всё в порядке. Продолжайте.
— Да… В общем, мы посоветовались и решили подарить всё самое ценное, что есть у нас… нашу дочь Юдифь, — произнёс старик и толкнул девицу, сверкнувшую глазищами.
А вот это уже гораздо больше похоже на то общение с аборигенами, которое я видел в старинных фильмах в Пантеоне. Я, признаться, даже удивился, что никто из племён не предложил сватать своих дочерей до этого. А то как-то совсем неканонично выходит.
Но принять я этот дар не мог. Уж не знаю, как это всё выглядело по законам пустыни, но я знал, что по законам Империи принятие женщин в рабство точно не поощряется.
— Это ты постаралась? — тихо спросил я у Октавии.
— Согласно метрикам, господин рыцарь, некоторые из ваших базовых потребностей остаются неудовлетворёнными уже очень продолжительное время, — затараторила она. — И я посчитала, поскольку ваши предпочтения и наш с вами сложившийся формат взаимодействия не предполагает подобных контактов, то есть, собственноручно я решить эту проблему не могу, разумнее всего…
— Не продолжай, — прервал её я и обратился к вождю. — Прости меня, вождь Иеремия. Я не могу принять этот дар. Те принципы, по которым я живу, и те законы, по которым существует Империя, не позволяют мне обращаться к женщине как к подарку или как к наложнице. Всё должно быть с обоюдного согласия.
— Так что же… делать, Повелитель? — спросил вождь.
Я подумал немного и сказал:
— Единственное, что мы можем сейчас сделать, предоставить… как вас зовут?
— Юдифь, — мрачно сообщила она. — Меня зовут Юдифь.
Да, голос был, прямо скажем, чарующий. У такой стройной девушки — прямо-таки контральто.
— Ага. Так вот. Нужно предоставить выбор. Юдифь, ты действительно хочешь переехать в Королёв?
— Хочу! — неожиданно рьяно сообщила Юдифь. — Не хочу больше жить в пещере. Хочу городскую жизнь… и зеркало. Очень нужно зеркало.
— Зеркало ещё нужно заслужить, — усмехнулся я. — Хорошо. Мы предоставляем вам, Юдифь, право жить на земле имперского города Королёв…
Я заметил, как одновременно всхлипнули матушка несчастной Юдифь и младший брат. И продолжил.
— Разрешу, и при некоторых условиях. Вы все мои подданные и мои подопечные. Вы — мои друзья. Но племена, лишённые имплантата, по имперскому праву являются федератами, и часть прав в силу законов могут быть урезаны. Чтобы заслужить статус горожанина и полноправного подданного, нужно пройти процедуру адаптации. У нас нехватка трудовых резервов, и потребуется много и упорно трудится. Можете не волноваться, мы обеспечим вас, Юдифь, достойным и безопасным трудом. И, да… Поскольку ваше племя немногочисленное — мы предлагаем всем вам переселиться на территорию имперского города Королёв. На тех же условиях — трудовая повинность. Это же будет вашим даром мне. Участок для хозяйственной деятельности мы вам предоставим.
— Господин Рыцарь, — тихо спросила Октавия. — Обозначьте сразу границы и площадь резервации?
— Фу, какое плохое слово — резервация! Земля в бессрочной аренде. Одного гектара будет достаточно. Вон там, в конце той улицы. Там вроде какой-то сарай закопан, экскаватором откопаем. Двадцать процентов дохода с земли — в казну.
— Может, пятьдесят? — уточнила Октавия?
— Нет, — на ходу передумал я. — Десять. На первые пять лет.
— Спасибо, добрый Повелитель! Спасибо! — со слезами на глазах отвечал Иеремия, обнимая своё семейство.
«Зафиксировано достижение: рост численности населения»
«Зафиксирована новая фракция на территории города Королёв: федеративные племена»
«Зафиксировано достижение: спасение вымирающих аборигенных племён», — сообщил внутренний экран.
А по собравшимся тем временем прошёл ропот.
— Тоже хотим.
— Давайте тоже…
— Надо было тоже женщину привести…
— Тишина! — рявкнула Октавия. — Заявки больше не принимаются! Земли на всех не хватит, Королёв не резиновый! Приходите через полгода! Возвращаемся к процедуре.
Благо, ропот быстро поутих. Юдифь снова зыркнула на меня, не то грозно, не то страстно. Ух, горячая дикарка, всё-таки. Надо бы поосторожнее с ней. И непонятно было, то ли она была рада, что её оставили с семьёй, то ли, наоборот — сожалела о том, что не смогла достаточно сепарироваться.
Четырнадцатое племя, называющее себя Червянами, проставилось бедновато: принесли пару амфор со смолой пчеложуков, используемой и как лекарство, и как примитивный клей. А ещё десяток коробок с мукой из земляного червя.
— Пойдёт на комбикорм для перепёлок, — пояснила Октавия. — Можно и самим есть, в составе космического рациона. Обещают поставлять регулярно.
Пятнадцатое племя, Племя Большой Мамочки, представляла худая старуха, вся в татуировках, с бандитской банданой, беззубая, но с острым, как шипы терновника, взглядом. Встала перед трибуной — и стоит, сверлит меня взглядом. Мне даже как-то не по себе стало.
А вот подарка долго не было. Не торопилось выводить на улицу перед трибуной.
Октавия уже недовольно проворчала на неё:
— Не задерживайте торжество, пожалуйста.
Старуха тут же перевела взгляд на неё, уставилась ещё более хмуро и недовольно.
Ждали подарка минут пятнадцать. А когда из-за угла здания, с палаточного лагеря, показалась процессия, я, признаться, присвистнул от удивления.
  
Сотня рабочих — людей, потных, в набедренных повязках, явно подневольных и уставших, тащили грубо-сколоченную, скрипящую и скрежещущую кубическую клетку размерами десять на десять метров. Следом, на пяти аналогичных по конструкции телегах, приехал сложенный аккуратными штабелями тундряной тростник. Абсолютно местный, его я уже видел на рынках.