Трон галактики будет моим! Книга 2 (СИ)

Да, я понял, что это клятва. Не мне — моей цели. Нашему делу. Я обрел не последователя. Соратника. Спутника на этом трудном пути, грозящим нам полным уничтожением.
Я сжал её руку в своей. Притянул её к себе и поцеловал. И не встретил отказа.
Я больше был не один.
  
Глава 8
 
Позвольте задать вам пару неудобных вопросов
 
Ну, целуя Дашу, я почти сразу понял, что делаю то, чего не стоит делать.
  
Если я хочу потерять ценного специалиста, верного боевого товарища, завидного бойца, на которую у меня далекие амбициозные планы, внести непоправимую смуту в свою едва слаженную команду приближенных, подорвать собственный династический потенциал, обнулить союзные перспективы как свои так и других игроков, то, что я делал, целуя Дашу — это был самый верный путь.
Но я не мог себе сейчас отказать. На миг случилось то, что гораздо сильнее меня.
К счастью, мой первый с Дашей поцелуй, самый сладкий и самый долгожданный и вожделенный поцелуй после выхода из криосна, продолжался недолго.
Нас внезапно прервали.
— Кхм-кхм! — Семеныч к его чести постарался нас подготовить к своему появлению и громко прокашлялся, прежде чем подняться на крышу. И потому мы не попадали от неожиданности один за другим с парапета на песчаный барханчик внизу.
Как-то сама собой между нами с Дашей образовалась дистанция в пару метров.
Блин! Повезло, что нас застали раньше, чем это всё зашло слишком далеко.
Вот блин! А с Семенычем неудобно получилось. Я должен был прервать процесс сам.
Блин-блин-блин! В то же время я так хотел, чтобы это зашло необратимо далеко и огнем оно все гори…
— Да, Семеныч? — вздохнул я, не подавая виду, что происходило что-то, усложняющее и без того сложную ситуацию.
— Господин рыцарь, — ровно произнес Семеныч. — Позвольте переговорить с вами. Наедине.
Это он, конечно, для Даши подчеркнул. Даша смущенно покосилась на меня, пригладила непокорные волосы, слезла с парапета и ушла, коснувшись по пути батюшкиного плеча. Семёныч ей кратко, но сухо улыбнулся. Понятно, на неё он не гневается. А на кого тогда? А вот догадайся, господин рыцарь, это же ты здесь самый умный.
Я повернулся к Семенычу на парапете, показал на место, которое только что занимала его дочь.
Семёныч подошел, молча сел на парапет рядом со мной, молча сцепив руки в замок о чём-то думал. Уже неплохо. Значит, поговорим как разумные люди. Значит всё не пойдет прахом прямо сейчас…
Семеныч дождался когда утихнут шаги Даши на внутренней лестнице и тогда только сказал;
— Даша не знает. Но у нас с женой же был ещё ребенок. На семнадцать лет старше. Тоже девчонка. Совсем на Дашу не походила, спокойная такая, тихая. Души мы в ней не чаяли. Сгинула в гарнизонных бунтах на Мемезисе. Наш полк тогда там стоял в дальнем гарнизоне, а вспомогательные отряды поднялись после двух лет невыплат, ну и вот. Сожгли тогда весь наш военный городок, со всеми, кто там был. А потом уже мы их. Но дочку-то не спасло это уже. И не пожила толком.
— Понятно, — медленно проговорил я.
— Вы меня поймите, господин рыцарь, — вздохнул Семеныч. — Может, и впрямь для неё нет лучше вас человека. Но то, что вы тут затеяли… Об этом уже вся планета знает. Так-то, если по-простому, без всего этого, вы просто сограждане одного города, и всё. Ну, или коллеги по вашему мероприятию. А если как-то… если иначе, то она уже ваша подруга и первая цель любого, кто захочет вас задеть, а на открытый бой не решится. И что тогда с нею будет?
И в этом Семеныч, конечно совершенно прав. За такую цель много кто будет готов уцепиться. Не время мне такие отношения заводить. Опасно. Смертельно — но не для меня. Для неё.
Прав Семеныч.
— Вы поймите меня, как отца, не могу я об этом всём не тревожиться, — проговорил Семеныч. — Что с нами всеми завтра будет, никто не знает. Я не знаю, как теперь у нас дальше будет, раз уж я вас о таком прошу, а вам, господин рыцарь, это по чести вашей нестерпимо…
— Семёныч, — успокаивающим тоном произнес я. — Я взрослый человек, я управляю собой, а не эмоции меня тащат. Я тебя понимаю. И понимаю твою ситуацию. Будь спокоен. Я благоразумный человек. И она — тоже. Наша с Дашей минутная слабость всё равно не зашла бы слишком далеко. Но мы обязательно вернемся к этому вопросу, когда я покончу с большинством наших угроз. Когда я построю флот. Когда я сам буду самой большой угрозой в галактике.
Я пошёл ему навстречу. Пока что. Ну, а как по другому-то? Наше дело важнее для меня, моих удобств и удовольствий. Да, и даже чувств. Я не стану обижать ближайшего соратника, вносить бесполезное напряжение в команду.
Мне придется сказать Даше. Надеюсь, после этого мы останемся друзьями.
Блин. Вот не хочу я оставаться друзьями. Я готов к большему. Но надо, Саша, надо. Ради дела.
— Ладно, Семёныч, — усмехнулся я. — Давай расходиться. Завтра много тоже дел.
Дашу я уже нигде не обнаружил, и ни о чем с ней так и не поговорил, так что утром я проснулся не слишком веселым.
Блин, флотские маневры ещё не начались, а уже такие лишения! Это явно не то, что соответствует моим представлениям о хорошей комфортабельной войне и трудовом подвиге со всеми удобствами.
И тогда я прямо с утра я, сублимируя не произошедшее этой ночью, затеял квалификационные стрельбы из ручных бластеров с участием всего личного состава.
Посмотрим, насколько мой личный состав готов к труду и обороне. Их профессура к бою явно готова, а наша? Вот и проверим, кто на что годен.
На стрельбище за гаражами согнали всех, а Иоланта со своими придворными пришла сама.
— Как чувствуете себя сегодня, сударыня? — поинтересовался я.
— Благодарю, господин учитель. Приемлемо, — поморщилась моя непрошенная ученица, синяя, как труп. — А чего это вы тут затеваете?
— Посмотрим, умеют ли славные горожане стрелять. А то есть у меня по этому поводу некоторые сомнения.
На совершенно неуместный гогот Макса я внимания не обратил, все понятно, для него это всё тупые шуточки отца-командира, чисто для расслабона. Ну как так может быть, что кто-то на свете — и стрелять не умеет? Совершенно же невероятное предположение, чисто ради поржать. Граждане Империи с пелёнок стрелять приучены, а как же иначе?
— Ну, прошу всех к столу, — пригласил я желающих начать первыми.
Первой без колебаний вышла вперед Октавия.
На столе перед расставленными в отдалении мишенями мы разложили все имеющиеся у нас ручное вооружение. Желающие подходили выбирали оружие и от стола же вели огонь по мишеням. Сидевшего рядом и облизывающегося на полный стол вусных пушек Потемкина, пришлось отогнать.
Октавия могла б и не подходить.
Как всегда, позверствовала, пуляя точно в десятки на любой дистанции, сопровождая выступление акробатическими трюками и жонглированием бластером.
Потом пошел Макс. Макс осыпал мишень градом болтов, не оставляя не ней живого места хотя и не всегда попадая в десятку, но при такой плотности огня это уже точно не его проблема.
Семёныч стрелял не спеша, точно, сразу видно, привык к чему-то более могущественному, чем ручная пукалка.
Илья палил быстро, с двух рук, как он умеет, и замечательно точно, укладывая попадание в попадание. Разбитая приспешниками токсичного барона рука уже полностью восстановилась.
Петенька Скорый стрелял плохо. Попал один раз в край мишени, остальное — в молоко. Надо будет сказать Семёнычу, чтобы поучил животновода.
Прохор, серв Марии Геннадьевны, стрелял ещё хуже. Ещё и шатался на месте при стрельбе, закидывая ствол повыше.
После пары первых выстрелов Октавия заорала:
  
— Отберите! Отберите у него бластер!
И бластер отобрали.
Головастик Андрон, по счастью, не стрелял вообще. Потому что нечем ему было стрелять, социопату эдакому. Не заслужил пока что ручек и ножек.
Роберт стрельбы прогулял, были какие-то занятия в городе. Ну да ладно, выпишем предписание пройти позже. Хотя, надо признать, стреляет он недурно. Племя Скалы мы на стрельбы не позвали, как и Алевтину. Не всё же податное население записывать в воинское сословие.