Хозяйка таверны на краю галактики (СИ)

— Этот Крус — груда мышц, а Рэндо профессионал, он его нашинкует, как ты грибы.
— ОЙ, только давай без шуток, мне так плохо.
— Плохо почему? За себя боишься или за Рэндо? — неожиданный вопрос киборга заставил меня замереть, даже дрожать перестала.
Но слёзы текут по щекам и выдают меня.
Пока я тряслась, рабы убрали с ринга «грязь», Крус ушёл и вот уже выпустили человек двадцать, по десять с каждой стороны.
  
Рэндо среди них, но держится особняком, потому что к нему никто и подходить не решается, боятся погибнуть в первые секунды боя?
Неожиданно я поняла, что Ройн заметил меня в толпе зрителей. Махнул поклонился, достал голубой платок, поцеловал его и снова убрал под доспех.
Публика всё поняла и взвыла от восторга. Он назвал меня дамой сердца и госпожой. Все его бои ради меня не только потому, что я его хозяйка, а по любви.
— Такое публика обожает! Теперь вы фавориты, хотя вы и были фаворитами, — снова комментарий Диза.
Удар гонга заставил всех замолчать, и бой начался.
Те, кто послабее начали драться между собой. Двое сильных бойцов, видимо. сговорились и вместе напали на Рэндо.
Не могу отвести взгляд, как заворожённая слежу за ним, открыв рот и читая какую-то молитву, не уверена, что на этой планете богу есть до нас дело, и всё же я продолжаю верить. Невольно любуюсь, как Рэндо не дерётся, а танцует с грацией пумы, упорством и свирепостью крокодила. Вот это боец, даже начинаю успокаиваться, тут ему равных нет. Жалко всех, но это арена, и такие идиотские условия, а мы вынуждены им подчиняться.
Подумать только, я смотрю, как мужчины убивают друг друга на потеху публики и неистово болею за единственного из них. А ведь собиралась зажмуриться. Многие уже пали, осталось всего пятеро, и начался второй раунд. Рэндо, кажется, и не устал, постоянно улыбается мне.
Но «веселье» неожиданно прекратилось.
Пыльная буря? Хватаю сына, обнимаю его и укрываю покрывалом от песка и ветра.
Внезапно после стены пыли над ареной нависает огромная тень. Нас всех накрывает животный страх. Поднимаем головы, и над нами оказался боевой крейсер. Сразу стемнело, и только прожекторы с корабля рыскают по рядам со зрителями, словно ищут кого-то.
Спустились дроны и на одном из них трое мужчин. Напоминает фильм ужасов, и я инстинктивно сползаю с лавочки, пытаясь спрятаться за сидящими впереди.
Раздался неприятный голос, гораздо громче, чем кричал Рагз.
Отворачиваюсь, укрываюсь, но тщетно. Они видят всех насквозь, им достаточно считать мой чип, как кассиры в «Пятёрочке» что б им, нашли время пикать нас.
— Среди вас находится преступница, укравшая наследного принца, сына императора Гая Максимуса. Женщина, встань.
Уши заложило, в горле ком, кажется, я начинаю задыхаться от ужаса, прижимаю сына к себе, не в силах пошевелиться. А дрон летит на нас, как в замедленной съёмке Диз пытается загородить собой меня и Тони, выстрел и киборг падает. А люди, что сидели рядом с нами, разбегаются в разные стороны.
— Лусия Мерцо, вы арестованы за преступление против имперской семьи. Кража наследника — это тяжкий грех! — снова раскатистый голос через усилитель кричит ужасные слова.
— Это мой сын, вы что-то путаете! Я родила его пять месяцев назад! На этой планете! У меня есть свидетели! — пытаюсь докричаться до этих жлобов. Но под дулом силового ружья они забрали сына и на шее у меня оказался ошейник смертников. От страха за себя и Тони я даже пошевелиться не могу. Но им и не НУЖНО МОЕ «шевеление». Втащили на дрон и последнее, что я услышала, это вопль Рэндо:
— Любов! Я спасу тебя!
Падаю в ноги похитителей, вспышки света, гул, крик сына, заставляют меня простонать, сквозь слёзы: «Пощадите ребёнка, умоляю, я всё сделаю, только пощадите сыночка, умоля-я-ю-ю!»
Ошейник пронзил моё тело болью, а в сознании как маячок: 'Тони, Рэндо, Тони.
Рэндо' и больше ничего, темнота.
  
Глава 16
 
Допрос
 
Удар по щеке заставил меня вернуться с «того света», казалось, что я умерла Открываю глаза и в ушах гул, ничего не вижу, несколько минут пытаюсь собраться с силами. Грудь ноет, это значит мой сын давно не ел.
— Куда вы дели моего ребёнка? Он голодный. Посмотрите, у меня молоко уже сочится и вся одежда мокрая, — тихий стон заставил мужчину в мундире брезгливо поморщится, но он подтолкнул меня с пола на табурет посреди «комнать». И, кажется, отряхнул руки, словно притронулся к чему-то мерзкому:
— Вопросы тут задаю я!
— Понимаю, дайте покормить ребенка, и я вам расскажу всё, что знаю. А знаю я очень мало. После двух лет стазиса у меня полная потеря памяти.
Гладко выбритый блондин, идеальный во всём с таким отвращением смотрит на меня, что захотелось спрятаться. Поджимаю босые ноги под табурет. Руки в наручниках затекли за спиной. На шее тяжёлый ошейник.
— Ты, нищая, падшая дрянь, утверждаешь, что этот ребёнок не сын императора?
— Мужчина, вы с логикой дружите? Только что назвали меня дрянью, где я и где император? И Это вы утверждаете непонятно что, а я просто жила с сыном ничего не зная о своём прошлом. — начинаю рычать. А этот извращенец смотрит на меня, словно впервые узнал, для чего на самом деле женщине богом дана грудь, уж явно не для вожделения и похоти, а кормить младенца!
— Я прикажу избить тебя за грубост.
— Это доставит вам удовольствие? Дайте покормить младенца! А потом уже задавайте свои вопросы.
Голова кружится, уши закладывает, это значит, что корабль набирает высоту или очень быстро двигается? Ничего хорошего не жду, да и не ждала, я для этих людей — грязь.
В дверь постучали, слышу за спиной голос другого мужчины, что-то про ребёнка, что он, не прекращая, рыдает. Уже посинел.
Господи, вот твари!
— Отдайте младенца. Император сам разберется его это сын или нет! Но если вы своей тупостью убьёте мальчика, то вам не поздоровиться! — ору на чванливых идиотов. Последнее время вся моя жизнь состоит из манипуляций: Жоди запугивала Рагзом, Рагз побаивался Рэндо. А этот пусть боится императора. После разберёмся, а пока надо спасти Тонио.
Мой мучитель стоит у двери и делает такой мерзкий вид задумчивости, придушила бы голыми руками.
— Ладно, несите! — флегматично простонал, словно одолжение сделал.
Подошел ко мне и прошептал на ухо:
— Освобожу руки, но, если дёрнешься, взорву голову, я нашёл твои ножи, такими пользуются убийцы!
Он не успевает договорить, и отцепляет наручники.
— Я повар, хозяйка таверны, еду делаю, вы словно искусственный, вообще ничего про жизнь не знаете?
— Прикажу высечь тебя, если хоть ещё одно слово, — заладил, другого общения с женщинами не знает? Меня передёрнуло от отвращения к извращенцу.
Но я уже не слушаю эту тупость офицера-гестаповца, потому что другой такой же садист принёс Томи с таким видом, что это не ребёнок, а что-то ужасное, они брезгуют детьми? Судя по кислой роже — да!
Забираю сына, сразу открываю грудь, протираю подолом нижней юбки и даю малышу. Тони сразу принялся насасывать, сладко причмокивая. А у меня… у меня кажется, сейчас внутри всё перевернётся, это и дикий животный страх, и радость, что я снова могу прижать к себе своего мальчика
Сижу на неудобной «барной» табуретке и по привычке покачиваюсь, тихо пою колыбельную песню. Тони отпил половину и мне пришлось перевернуть его, чтобы хоть немного рассосал вторую грудь. А то наестся с первой, а вторую сцеживать?
Мне не дадут эти садисты.
Продолжаю петь колыбельную и замечаю, что мой мучитель стоит в оцепенении, я сама ощущаю, что у него по телу сейчас носятся мурашки, он впервые видит, как женщина кормит грудью?
  
Бедный придурок, командир, называется. Ничего о жизни не знает, а туда же! Но я уже забыла о нём, Тони сейчас для меня самое важное, о нём я ещё думать могу, а про мою девочку Эли, Диза и, конечно, Рэндо, я даже боюсь вспоминать.
— Когда ты закончишь? И как часто ты должна делать это? — он что, брезгует?