Наследница волшебной лавки

– Я могу отработать! И даже ваш хрустальный торшер могу восстановить, хотя понадобится много времени и магии, но я попытаюсь…
– Больше я вас к своей лавке на пушечный выстрел не подпущу, даже не думайте! – фыркнул он.
Магистр Тейлор мягко, но весьма настойчиво взял меня за плечо и повлёк к своему экипажу. Сбежать от взрослого мага, вероятно, можно, но я была не в том положении и уже не в том настроении, чтобы бегать. Я шмыгала носом и повиновалась. Адриан помог мне сесть на обитую чёрной кожей лавку, прикрыл дверь и начал спорить с престарелым Морсом.
  
Как я ни прислушивалась, я не могла различить ни единого слова. Должно быть, господин Тейлор использовал специальное заклинание против подслушивания. Я сидела в экипаже, где под потолком неярко светился кристалл, и думала о том, что буду говорить в полиции. Теперь-то мне никак не удастся скрыть своё происхождение – на работу отцу обязательно доложат, что дочь взяли под стражу. А там и моя беременность раскроется. Какой позор!
Наконец дверца распахнулась, и магистр элегантно приземлился напротив меня. Я сделала лицо кирпичом – пусть не думает, что короткий всплеск эмоций выбил меня из колеи. Экипаж тронулся с места. Злополучный магазин фонарей вскоре скрылся из виду.
– Вы везёте меня в полицию? – прямо спросила я и сердито вытерла остатки слёз со щёк.
– Нет, я думал, вы скажете, куда вас подвезти. После таких приключений вам наверняка хочется домой.
– А как же Морс и его катастрофа?
– Вы не виноваты в случившемся. В конце концов, это вас пытались ограбить!
– Торшер из хрусталя стоит целое состояние.
– Маркус преувеличивает, поверьте мне, – усмехнулся Адриан. – Я всё уладил. Забудьте о Морсе.
Я вскинула голову и посмотрела красавчику-магистру в глаза. Глаза у него были синие, как сапфиры. Тёмные волосы до плеч мягкими локонами обрамляли светлое, аристократическое лицо. Губы были чётко очерченными, правильными, прямо как у гада Винсента. Тьфу на этих богатеев!
– Если вы думаете, что я поеду с вами и стану делать то, что вы пожелаете, то это не так.
Мои слова прозвучали, пожалуй, излишне резко. Я запоздало подумала, что это очень невежливо – так разговаривать с человеком, который вызволил у воришек моё имущество, да ещё и оплатил мой долг перед магазином волшебных фонарей. Лицо Адриана стало хмурым.
– Разве я предлагал вам что-то подобное? – холодно спросил он.
– Нет, но вы подумали об этом! – огрызнулась я.
– Не знал, что бытовые маги умеют читать мысли. Что ж, просто назовите адрес, Эвелина.
– Лесная улица, дом тринадцать.
Я сказала адрес Нэнси, моей школьной подруги. У меня появилась хрупкая надежда на то, что она тоже вернулась домой после колледжа и сможет помочь мне с поиском комнаты. Мы не виделись три года, но в школе были очень близки и доверяли друг дружке любые тайны.
Остаток пути мы оба молчали. Мне было совестно, но я понятия не имела, как заговорить с магистром первой. После моих слов он превратился в неприветливую каменную глыбу и смотрел в окно. Когда экипаж остановился, кучер распахнул мне дверь и я вылезла наружу. Адриан не шевелился, переваривая обиду. Ну да, я сказала глупость – признаю.
– Послушайте, простите меня, – с трудом проталкивая слова, сказала я тихо. – Вы не должны были делать столько добра незнакомой девушке. Я клянусь, что вернусь к Морсу и всё отработаю. Или где-то ещё заработаю деньги и всё вам отдам. Не сердитесь.
– Прощайте, Эвелина! – сказал он и закрыл дверь.
 
Глава 5
 
Экипаж господина Тейлора скрылся за поворотом, а я всё стояла и смотрела на дорогу. Я знала: иногда люди совершают добрые поступки без особых причин, просто потому, что им так хочется. Вот только когда тебя весь день шпыняют и гонят с глаз долой, когда удача отворачивается от тебя на каждом шагу, волей-неволей начинаешь терять веру в доброту.
Зачем я наговорила Адриану гадостей? Кто меня за язык тянул? У нас мог бы выйти хороший разговор, пока мы ехали к Лесной улице. Возможно, магистр дал бы мне дельный совет по поиску работы в Хартвинде – он наверняка знал многих местных бизнесменов. Эх!
Сколько ни обижайся на капризную удачу, в данном случае я испортила всё сама. К чувству вины и стыда добавилась и злость на саму себя. «Ты не в том положении, чтобы выпендриваться», – сказала я себе и вздохнула.
Домик, где жила Нэнси, стоял у самой дороги. Я трижды дёрнула за шнурок звонка и стала ждать. Прошла минута, две, три – никто не открывал. Снова подёргав звонок, я приложилась ухом к деревянной двери и различила внутри осторожные шаги. Ага! Нэнси, скорее всего, увидела меня в окно и решила разыграть! Я постучалась и отступила на шаг. Вскоре мне открыли.
– Добрый день! Хозяев сейчас нет дома. Что-то передать?
Вместо подруги на меня смотрела молоденькая горничная в фартуке и с тряпкой в руке.
– Прошу прощения, – промямлила я, расстроившись. – Я Эвелина, школьная подруга Нэнси Коул. Хотела узнать, вернулась ли она из колледжа?
– Ах да! – Девушка расплылась в улыбке. – Нэнси с родителями уехала отдыхать к морю. Они вернутся примерно через месяц. Я передам, что вы заходили!
– Спасибо, – едва успела ответить я, прежде чем горничная захлопнула дверь.
Когда перед носом закрывают примерно десятую дверь за сутки, невольно начинаешь задумываться: может, дело не в дверях? Может, над моей головой светится вывеска «эта девушка приносит неприятности, избавьтесь от неё как можно скорее»? Я больше не хотела плакать. Все слёзы вылились из меня там, на тротуаре возле лавки волшебных фонарей Морса.
Обречённо подхватив саквояж, я поплелась по улице. С каждым шагом я всё больше погружалась в мрачные мысли, а вновь проснувшийся желудок окончательно испортил настроение. Я всего один день была бездомной, но устала так, словно скиталась по городу целый год. Между тем наступил вечер. Стало прохладнее, и я всерьёз начала беспокоиться о ночлеге.
Не в силах противостоять голодному организму, я купила в закусочной исходящую ароматным дымом жареную сосиску с картофельным пюре и чашку горячего чая. Много раз я слышала, что беременные мучаются от тошноты, у меня пока всё было наоборот: малыш размером с горошинку постоянно требовал еды. Именно этот факт пугал меня, привыкшую в колледже перебиваться яблоками и бутербродами, больше всего. Медяшек становилось всё меньше, они жалко позвякивали в почти пустом кошельке. О том, чтобы снять комнату в приличной городской гостинице, не шло даже речи: мне не хватит и на одну ночь.
Нэнси купается в море, счастливая! Мама очень любила море, и мы с родителями в моём детстве не раз отправлялись на побережье и снимали домик на период папиного отпуска. Какое было волшебное время! Я плескалась в воде до посинения, а вечером мы гуляли по пустынному пляжу, и родители объясняли мне, где на небе какое созвездие. Звёзды у моря были такими крупными и яркими, какими никогда не бывают в Хартвинде.
А потом случилась особенно холодная зима – и мама подхватила воспаление лёгких. Её забрали в больницу, откуда она уже не вернулась. Так мы с папой остались одни. Какое-то время отцу пришлось отказываться от командировок, потому что он не хотел оставлять меня одну. Я была упрямым подростком и ни в какую не желала, чтобы мне нанимали няню.
А потом появилась Хильда.
– Ты скоро совсем вырастешь и уедешь учиться в колледж, – виновато сказал мне папа, когда пришло время для серьёзного разговора.
– Мы можем поехать в Айден вместе, – тут же предложила я. – Наверняка в столице найдётся место для такого хорошего артефактора, как ты!
  
– Видишь ли, милая, я ещё не совсем стар. Мне очень не хватает мамы, но я мучаюсь от одиночества.
– Даже рядом со мной? – допытывалась я.
– Это другое, Лина. Ты поймёшь меня, когда подрастёшь. Я хочу жениться на Хильде и удочерить её девочек. У нас будет большая и шумная семья. Никакого одиночества!
Папа и тётя Хильда поженились за несколько месяцев до моего отъезда в колледж. С тех пор мы никогда не проводили отпуск на море, денег стало всё время не хватать. Мачеха занималась домом и дочерями, работать она не планировала. Я училась и тоже никак не могла помогать семье. Папе приходилось всех нас тянуть в одиночку, а платили ему немного.