Темная душа (ЛП)
Изольда комкает записку в кулаке и бросает её в камин. Огонь разгорается с новой силой, и на мгновение мне хочется почувствовать исходящий от него жар.
— Это становится просто нелепым. Я здесь уже два дня, и у меня есть вампиры-собственники, призраки, падшие ангелы, убивающие людей ради меня, а теперь ещё и загадочные письма от таинственных птиц.
Изольда меряет шагами комнату, её движения резкие и взволнованные.
— Мне нужны ответы. Больше никаких вопросов, никаких загадок.
— Ты всегда можешь уйти, — предлагаю я, хотя мысль о её уходе вызывает неожиданное ощущение пустоты в моей призрачной форме.
Она перестаёт расхаживать по комнате, на её лице появляется недоверчивое выражение.
— А куда уйти? Мой дом, по-видимому, осаждён теми, кто послал эту птицу, мои родители пропали, и мне больше некуда идти, — она падает на кровать, проводя руками по волосам. — Кроме того, я обещала помочь тебе.
— Вряд ли это сейчас тебя больше всего беспокоит, — замечаю я.
— Мне жаль, Уильям. Всё складывается совсем не в твою пользу.
Я пожимаю плечами.
— Как я уже сказал, никакой спешки. Я сейчас не беспокоюсь о себе.
Я мёртв уже сто лет. Ещё несколько дней или недель не будут иметь значения.
Изольда слабо улыбается мне, её глаза отяжелели от усталости.
— Это удивительно самоотверженно с твоей стороны.
— Не привыкай к этому. Я могу быть довольно раздражительным, когда у меня плохое настроение.
Она тихо смеётся, и этот звук согревает холодную комнату так, как не может согреть огонь. Меня привлекает её смех, то, как он преображает её лицо: из усталого воина она превращается в молодую женщину, какой на самом деле и является.
— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я, отходя к окну, чтобы обеспечить ей уединение.
— Завтрашний день, вероятно, принесёт ещё больше хаоса, если следовать закономерности.
— Не могу с этим поспорить, — она встаёт и подходит к шкафу, доставая ночную рубашку. — Эм, ты не возражаешь…?
— Конечно, — я отворачиваюсь и плыву лицом к стене. — Я родился в век джентльменов.
— В 1904?
— В первый день Нового года.
Я слышу шелест ткани, когда она переодевается, и заставляю себя сосредоточиться на каменной стене передо мной. Быть призраком имеет много недостатков, но самый болезненный — это невозможность по-настоящему общаться. Прикасаться. Чувствовать тепло.
Присутствие Изольды в этой комнате пробудило во мне те желания, которые, как я думал, умерли вместе с моим телом.
— Теперь можешь повернуться, — говорит она.
Я медленно поворачиваюсь и вижу, что она одета в шёлковую ночную рубашку, которая облегает её изгибы.
— Ты прекрасна, Изольда, — бормочу я. — Если бы я был материален, у тебя были бы неприятности.
— Не так уж это и по-джентльменски, — шепчет она.
Я усмехаюсь.
— Только не тогда, когда речь идёт о редких по красоте вещах.
— Мне нужно, чтобы ты побольше рассказал мне о запретной секции. Как в неё проникнуть, — говорит она, забираясь в постель и натягивая одеяло повыше.
Я подхожу ближе к её кровати, стараясь держаться на почтительном расстоянии.
— Запретная секция не просто заперта, Изольда. Она защищена от несанкционированного доступа. Обереги Блэкриджа легендарны.
— Но ты же вошёл, — замечает она, приподнимаясь на локте.
— Да, — соглашаюсь я. — Но это потому, что раньше я владел магией, которая могла разрушать города.
— О? — говорит она, приподнимая бровь. — Впечатляет. Колдун?
— Не совсем.
— Ты собираешься заставить меня сыграть в «20 вопросов»?
— Нет. Когда-нибудь я расскажу тебе. За третьим книжным шкафом в восточном углу главной библиотеки есть проход. За экземпляром «Трансмутации эфирных сущностей».
— Потайной ход? Почему ты не сказал об этом раньше?
Я стою в изножье её кровати.
— Коридор ведёт вниз, под библиотеку. Тебе нужно быть осторожной на третьей ступеньке, она активирует охранное заклинание. Переступай через неё, а не становись на неё.
Она кивает, запечатлевая это в памяти.
— И как только я окажусь там, внизу?
— Ты окажешься в круглой комнате с пятью дверями. Пройди во вторую дверь справа. Запретная секция находится выше, но там есть ещё одна мера предосторожности. Страж.
— Что это за страж? — её голос падает до шёпота.
— Своего рода конструкция. Она меняет форму в зависимости от того, кто приближается. Она проявляется как твой самый большой страх, а иногда и как твоё самое большое желание. И то, и другое может быть одинаково опасным.
Изольда дрожит, плотнее натягивая одеяло.
— Как мне пройти через него?
— Этого я не могу сказать. Это может оказаться опаснее, чем пытаться взломать защиту Блэкриджа.
— И как мне это сделать?
— С помощью моей магии.
— Которой у меня нет.
— Как и у меня.
— Значит, всё находится под землёй.
— Ты отчаянно хочешь заполучить эту книгу в свои руки.
— А как бы повёл себя ты? Всю свою жизнь ты знал, что являешься чем-то редким, ценным, слишком уязвимым, чтобы появляться в этом мире, и вдруг ты здесь, в центре, вероятно, самого опасного места из всех?
— Ну, если ты так ставишь вопрос…
Изольда вздыхает, глубже зарываясь в подушки.
— Я разберусь с этим. Мы оба разберёмся.
— Я верю тебе, — говорю я и с удивлением осознаю, что говорю искренне. Всего за два дня она проявила больше решимости и стойкости, чем большинство существ, которых я наблюдал на протяжении десятилетий.
Огонь потрескивает в камине, отбрасывая по комнате танцующие тени. Веки Изольды тяжелеют, дыхание замедляется, когда усталость наконец овладевает ею. Я наблюдаю, как она погружается в сон, её лицо такое умиротворённое, каким оно не было с тех пор, как она прибыла.
Я подхожу к окну и смотрю на территорию академии. Двор, где Кассиэль убил Бенца, сейчас пуст, все улики вычищены. Серебряные Врата эффективно уничтожает насилие, не оставляя и следа от хаоса, царящего в его стенах.
Обернувшись, я вижу искажение в зеркале. В тени неподвижно стоит фигура. Даже сквозь дымку я узнаю характерный силуэт Си-Джея, вижу облако сигаретного дыма, которое он выпускает над головой.
Он снова смотрит на Изольду через зеркало. Его неподвижность нервирует, она хищная. Собственничество, исходящее от него, почти осязаемо, тёмная энергия, пульсирующая в ночи.
Как будто почувствовав мой взгляд, он слегка наклоняет голову. На мгновение я задумываюсь, может ли он каким-то образом видеть меня, но это невозможно. Только Изольда может видеть меня, благодаря крови падшего ангела.
Но потом он с ухмылкой показывает мне средний палец, и я моргаю.
Я отвечаю тем же жестом, и он смеётся.
Он может видеть меня.
Как? Почему сейчас?
Связь прерывается, и он отключает её, но я знаю, что он вернётся.
Я просто надеюсь, что он придёт в комнату Изольды один, и мы сможем поговорить о том, кто он такой и почему он может меня видеть.
Это важно, я знаю, что это так. Но почему?
Глава 22. ИЗОЛЬДА
Тихий стук в дверь моей спальни выводит меня из полудрёмы. Мне трудно расслабиться, зная, что Уильям всё ещё со мной в комнате, и это жуткое предупреждение от таинственной птицы.
— Кто там? — спрашиваю я.
— Кассиэль, — затем, через секунду. — Падший ангел.
Фыркнув, я вылезаю из кровати и открываю дверь.
— Я знаю, кто ты, дурачок.
Он улыбается.
— Дурачок. Интересное слово.
Я отступаю в сторону, чтобы впустить его, и оглядываюсь по сторонам в поисках Уильяма. Я не могу, поэтому стараюсь вести себя как обычно и закрываю за ним дверь.
— Что случилось?
Он моргает.
— Бенц воскрес. Он здоров, но зол, как медведь, который сел на пчелиный улей.
— Могу себе представить. Он тебе угрожал?
— Несколько раз. Пока Блэкридж не начал угрожать ему.
— Блэкридж защищает тебя.
— Интересно, почему, — высокомерие, скрывающееся за его заявлением, не совсем неуместно. Я уверена, что падший ангел представляет гораздо большую ценность, чем ликан, независимо от того, обладает ли семья магической силой или нет.