Кровавая кулиса
– Конечно, вместе, – заверил Деев, и поспешно добавил: – Только ты первый.
Урядов покачал головой, осуждая неуместную застенчивость напарника, положил руку на дверную ручку и открыл дверь. Войдя в кабинет, он быстро произнес:
– Здравия желаю, товарищ полковник! Капитан Урядов и старший лейтенант Деев по вашему приказанию…
– Я понял, Урядов. Вы явились, – оборвал капитана полковник. – Садитесь… Вот, проблема у нас.
Полковник обвел рукой пустой кабинет. Капитан Урядов проследил за движением руки и осторожно переглянулся с Деевым. О странностях начальника РОВД по отделу ходили разные слухи. Кто-то в них верил, кто-то нет, а кому-то, как сейчас Урядову и Дееву, приходилось не просто наблюдать их воочию, но и пытаться реагировать адекватно. На счастье Урядова, полковник косого взгляда не заметил. Его остекленевший взгляд остановился на доске объявлений, которая висела с правой стороны от входной двери и была под завязку увешана объявлениями, записочками и прочими «важными» бумагами. Урядов перевел взгляд на доску, надеясь отыскать подсказку среди множества бумаг. Увы, подсказки он не нашел, а полковник все продолжал молча смотреть в одну точку.
– Товарищ полковник, разрешите уточнить, какого рода проблема? – поняв, что молчание может затянуться надолго, задал вопрос капитан Урядов.
– Что?.. А, вы еще здесь?.. Почему медлим? – полковник всем своим видом выражал недовольство. – Разве вам нечем заняться? Или расследование убийства больше не является мероприятием номер один для отдела по расследованию убийств?
– Убийства? В нашем районе совершено убийство? – рискуя нарваться на грубость, задал следующий вопрос Урядов.
Полковник оторвал взгляд от доски и воззрился на Урядова, словно не понимая, как тот оказался в его кабинете.
– Капитан? Вы пришли по вызову? – вдруг спросил полковник.
– Так точно, товарищ полковник, – отчеканил Урядов, стараясь скрыть недоумение.
– Хорошо, садитесь. Отъезд Котенко выбил меня из колеи, – с уст начальника РОВД сорвалось внезапное признание. – Так зачем я вас вызвал?
– Не имею чести знать, товарищ полковник, – отчеканил Урядов. На этот раз он не осмелился даже краем глаза взглянуть на напарника, так как полковник смотрел на него в упор.
– Как же вы пришли к начальнику неподготовленным? – Платонов с укором покачал головой.
– В начале разговора вы упомянули о какой-то проблеме, – осмелился напомнить старший лейтенант Деев.
– Проблемы? Ах да, проблемы. – Полковник порылся в бумагах, грудой наваленных на столе, и выудил листок, исписанный убористым почерком. – Разнарядка из главка пришла. Вот, полюбуйтесь.
Полковник протянул листок бумаги капитану Урядову. Тот подошел ближе, забрал бумагу и пробежал по ней глазами.
– Смотр художественной самодеятельности? – брови Урядова удивленно поползли вверх.
– Именно так, капитан. Смотр художественной самодеятельности, – подтвердил Платонов. – Как вы знаете, у начальника главка генерал-майора Стремихина в августе юбилей. В связи с этим принято решение провести празднование знаменательного события с особым размахом. Поэтому от каждого отдела требуется три номера художественной самодеятельности для выбора номеров в концертную программу в честь юбиляра. Срок исполнения – неделя. Какие есть соображения по этому поводу?
– Товарищ полковник, у нас в отделе всего три человека, если считать вместе с участковым. Следователя и того нет, капитан Рукавишников два месяца в госпитале лежит, его работу нам с Деевым приходится выполнять. Людей и на расследование преступлений не хватает, а уж на самодеятельность…
– Отставить пререкания, товарищ капитан! Родина поручила вам ответственную работу, будьте добры выполнить ее как офицер! – От благодушного настроя полковника не осталось и следа, щеки стали пунцовыми, глаза сузились до щелочек.
«Его сейчас удар хватит, – подумал Урядов. – Вот засада!»
– Есть подготовить номер художественной самодеятельности, товарищ полковник! – чтобы не раздражать начальника еще сильнее, отчеканил Урядов. – Разрешите выполнять?
– Идите, – смягчившись, разрешил полковник и закрыл глаза.
Урядов и Деев, пятясь, тихонько выскользнули из кабинета. Молча спустились на первый этаж, прошли в свой кабинет и только тогда позволили себе комментарии.
– Попали мы, Саня, как кур в ощип. – Урядов плюхнулся на стул. – Надо же было Горынычу именно сегодня в главк уехать!
– Да уж, перспектива не из приятных. Что будем делать?
– Дождемся возвращения майора, – заявил Урядов. – Пусть он сам выпутывается.
– Будто ты не знаешь, что Горыныч скажет, – усмехнулся Деев. – Раз полковник приказал, значит, придется выполнять. А мы с тобой из всей самодеятельности только и умеем, что ножички с колена в песок загонять.
– Сдается мне, кое-кто из нашего отдела неплохо владеет музыкальным инструментом. – Урядов хитро прищурился. – Не зря же ты столько лет музыкой занимался. Посиди, подумай и выбери произведение, которое сразит наповал начальника главка.
– Так я и думал, что ты всю ответственность на меня свалишь. – Деев нахмурился. – Мало ли кто чему в молодости учился! Музыка для меня в прошлом, и больше об этом не заговаривай!
– Я-то промолчу, а вот Горыныч наверняка в первую очередь о твоих музыкальных способностях вспомнит, – усмехнулся Урядов. – Лучше смирись сейчас, чтобы не нарываться. Неужели за столько лет учебы у тебя не появилось ни одного любимого произведения, которое ты с легкостью мог бы представить на суд зрителя?
– Да пошел ты, Влад! Я, между прочим, тоже могу идейку Горынычу подбросить. Помнится, кто-то целых шесть лет в кружке при драмтеатре отзанимался.
– Вот ты вспомнил! Я в кружок до восьмого класса ходил, и особыми талантами уже тогда не отличался.
– Ничего, стихи Маяковского в твоем исполнении вполне подойдут для дня чествования юбиляра, – веселился Деев. – Вот и будем с тобой на пару выступать: я на фортепиано бренчать, а ты стишки декламировать.
В этот момент снова зазвонил телефон внутренней связи. Урядов опасливо покосился на аппарат.
– Стой, дай я возьму. – Деев рванулся к аппарату, опережая друга. – У тебя аура несчастливая.
– Чего? Аура? С каких это пор ты стал суеверным? – Урядов усмехнулся. – Нам в правоохранительных органах только суеверия не хватало.
– Старший лейтенант Деев, – не обращая внимания на подначки друга, произнес Деев. Выслушав собеседника, он бросил: – Понятно, выезжаем.
Положив трубку, он повернулся к капитану Урядову.
– Ну что, как сработала твоя аура? – с ударением на слове «твоя», произнес Урядов.
– Похоже, не очень. Либо аура подвела, либо полковник Платонов накаркал. В часть поступил звонок: на улице Серпуховской, в доме номер семнадцать произошло убийство.
– Убийство? Кто звонил известно?
– Пойдем вниз, с дежурным пообщаемся. Он принял звонок минуты две назад.
…В этот день на пропускном пункте дежурил лейтенант Иван Морозов, парень смышленый и исполнительный. Он появился в отделе не так давно, но успел снискать уважение сослуживцев.
– Привет, Вано, – поздоровался Урядов. – Что тут у тебя?
– В пятнадцать сорок три поступил звонок, – без вступления начал доклад Морозов. – Я по форме произнес стандартную фразу: Москворецкий районный отдел милиции, лейтенант Морозов слушает. Голос в трубке произнес: на Серпуховской, дом семнадцать произошло убийство. Я не успел задать ни одного вопроса, так как звонивший бросил трубку.
– На телефонную станцию позвонил? – быстро спросил Урядов, посмотрев на часы.
– Так точно. Звонок поступил с телефона-автомата. Номер автомата я записал, проверить местонахождение не успел.
– Теперь о звонившем, – перевел тему Урядов. – Кто звонил, мужчина или женщина? Какой был голос, особые приметы? Шепелявость, акцент?
– Пол звонившего определить не смогу, скорее всего говорили через платок. Акцента не было, шепелявости и других дефектов речи тоже не заметил. Хрипловатый, разве что, как будто горло больное. Но хрипло можно и намеренно говорить.