Жизнь во благо Родины
Пока светло и даже тепло, можно любоваться просторами. Волга ниже рыбинской плотины уже не столь величава, это там, в районе нашей деревни, в местах, подвергшихся затоплению перед созданием водохранилища, река растекается местами километра на три и более, здесь, от Рыбинска и ниже, вполне привычные пятьсот-шестьсот метров, иногда чуть больше. Не сказать однозначно, что мне нравится больше, там выше – простор, здесь уют и красота берегов. Высокий берег с его песчаными обрывами и растущими соснами прекрасен, пологий часто разбавлен полями и лугами, красота!
Дочь, ну точно художница, уже час сидит в кресле на корме и рисует, я даже ход сбросил, чтобы удобнее было. Надо подумать, куда ее пристроить, ведь очевидно, что ей очень нравится рисовать. Это давно уже не каракули, а незнающий человек, глядя на нее, вообще скажет, что это удивительно, когда ребенок в таком возрасте так рисует. Да, Аленка старше на самом деле, точнее, в душе, как и мы, ее родители. Всем нам было бы в два раза больше лет, там, в прошлой жизни. Здесь же мы вновь молоды и только из-за этого можно считать наше попадание в прошлое самым настоящим счастьем и чудом.
Километров за десять до Ярославля появились первые признаки приближающегося большого населенного пункта. Небо над городом было темным, сказывалось большое количество производств, в том числе особо вредных. Сейчас почти не думают над экологией, да и толку думать-то, технологии какие? А тут… «Лакокраска», шинный завод, дизельный завод, топливной аппаратуры, вагоноремонтный, да и нефтеперерабатывающий не малого размера. Какая уж тут экология…
– Эй, на катере «девятнадцать семьдесят два»! – на подходе к Ярославлю, было уже темно и шел я осторожно, нас догнал катер водной милиции. – Остановите двигатель.
Послушно заглушив машину, я вышел на корму, принять чалку от милиционера, готовившегося к встрече. Сотрудников было четверо, я внимательно осматривал их, а они меня. Закрепив конец, поднял руку, показывая, что все в порядке.
– Добрый вечер, вы кто такие, товарищи? – обратился ко мне, наверное, как к единственному мужчине, худой и невысокий старший лейтенант.
– Граждане Советского Союза, – улыбнулся я. Ну не мог сдержаться.
– Шутить изволите? Документы предъявите! – посуровел милиционер.
– Пожалуйста, – я обернулся к Кате, та как раз принесла сумку с нашими документами. При приближении милицейского катера я попросил ее это сделать.
– Граждане Андреевы, значит, и что вы, граждане, делаете на этом судне?
– Идем, как видите, вот хотели на ночь встать, отдохнуть, – каков вопрос, таков ответ. Правда, не нарваться бы сейчас.
– Мы видим, что идете, чье это судно? – милиционеры мялись, и было видно, что они возбуждены.
– Катер наш, у вас в руках, вместе с паспортами, документы на него.
– Ва-аш?! – кажется, серьезно так изумился милиционер.
– А что такое? – поинтересовался я.
– Это на какие же доходы можно взять и купить целый корабль?
Ну да, заказывая такое судно, я в принципе ожидал, что таких вопросов будет много. Ну не привыкли здесь к такому. Вон, лодки всякие, по спецзаказу сделанные для разных чиновников, ученых и военных, катаются, их немало, но такого вида катер сразу привлекает внимание. Просто он современнее всего, что сейчас есть в стране, по внешнему виду, разумеется.
– Мы его не брали, а заказали на заводе, что касается средств… Мы с женой писатели, у нас выпущена уже не одна книга.
– Неплохо платят писателям, – восторженно прокомментировал еще один сотрудник, оставшийся на патрульном катере и лишь наблюдавший со стороны, правда, светил фонарем постоянно нам в лица, от чего дочка начала сердиться.
– Не спорю, – кивнул я, – а главное, никто не мешает писать и другим людям, было бы у самих желание.
– Это не вы авторы «Солдатской правды»? – внезапно спросил старший лейтенант, приподнимая фуражку, открывая высокий лоб.
– Совершенно верно, мы и есть, – с улыбкой ответил я.
– Мне отец все уши прожужжал, мечтает, что и о нем напишут. Это же неправда, что вы с ветеранами работаете, наверное, просто выдумываете все? Хоть батя и говорит, что очень правдиво пишете.
– Все наши рассказы – литературно оформленные воспоминания фронтовиков, от корки до корки. Не знаю, как поступают другие авторы, ведь в этой серии пишут многие, но мы с супругой только так. Это честнее и правильнее.
– А вы очень торопитесь? – Ого, неожиданно.
– Напротив, – покачал я головой, – хотим встать на якорь до утра, а днем в городе погулять да припасов купить.
– Давайте мы покажем, куда можно встать, там и заправиться можно, если вам надо.
– С удовольствием.
– Можно вас попросить навестить моего отца, он в центре живет, вы ведь все равно гулять хотели? – Я уж думал не попросит, понятно же, чего он такой добрый стал.
– Да вообще легко, – улыбнулся я.
Мы разошлись с милицейским катером, при этом старший лейтенант остался с нами, дорогу показывать, точнее место у причала, куда нам следует подойти. Хоть и темно уже, но прожектор, установленный на носу, давал достаточно света, чтобы аккуратно передвигаться в темноте. Старлей оставил нас, едва мы причалили, предварительно поинтересовавшись не нужно ли чего, я даже завис на секунду. Попросил его рассказать, как и где нам утром солярки купить, больше ничего не нужно пока. Старлей все рассказал, более того, обещал утром прибыть к нам на катер и проводить. Попрощавшись с любезным милиционером, мы спокойно уселись ужинать, у Кати к этому времени была готова жареная рыба и пюре. Аленка обожает пюре, а мы и жареных окуней, налопались от пуза и улеглись спать.
Ночью поднялся ветер, и катер начало потряхивать на волне, хорошо, что между стенкой бетонного причала и нашим бортом висят покрышки, а то стучало бы всю ночь. Хоть и не очень спокойно, но мы все же выспались, хотя старлей разбудил нас довольно рано, аж в восемь прибежал. Видно, смену сдал и сразу к нам. Встретил его, напоил чаем, после сходили на судовую заправку, оказалось, он нас пришвартовал рядом со стоянкой «Метеоров», их тут же и заправляли. Думал, будут сложности, но все вышло легко, наверное, это все же заслуга милиционера. Да, утром познакомились, ночью как-то и забыли об этом. Старлея звали Вячеславом, Славик, то есть было ему всего двадцать три года, совсем недавно окончил институт. Почему водная милиция? Говорит, всегда нравилась вода, а тут набор был, он и попал. Третий месяц всего служит, а уже старший группы. Задерживал браконьеров, стесняясь рассказал он, за что и повысили.
Заправили нас к десяти часам утра, нам и надо-то было немного, у нас не «Метеор», жрущий тоннами. К этому времени и Катя с Аленкой уже позавтракали.
– Александр, я могу попросить нашего водителя подкинуть нас в город, – предложил Слава.
– Не стоит, зачем? – воспротивился я. – Парню потом влетит по первое число, это ж служебная машина! Транспорт же ходит, вон, отсюда трамвай вижу!
– Думал, вам быстрее надо… – растерянно ответил старлей. Утром, хоть и все еще в форме, но выглядел он, как мальчишка. Понятно, он загорелся сделать сюрприз своему отцу, вот и горячится.
– Да никуда мы не торопимся, мы в отпуске… пока, – все же добавил я.
Трамвая как-то не дождались и уехали на простом автобусе. Черт, почему эти старые советские автобусы, такие… теплые и родные, что ли? Да и не старые вовсе, наоборот, совсем свежие они сейчас, едут ровно, не трясутся, угрожая развалиться, а спокойно раскачиваются, как на волнах.
Жил отец милиционера Вячеслава в самом центре старого Ярославля, на проспекте… Ильича, конечно! Старый дом, с лепниной и колоннами, с которыми так боролся Хрущев. Ярославль еще не вырублен, улочки тенистые, вдоль проезжей части растут подстриженные клены и рябины, скоро опадут, конечно, но сейчас все еще украшают город своими желто-зелеными кронами. Как и в Рыбинске, чистые тротуары, приятно ходить. Машин больше, но и город-то раза в три больше Рыбинска.