Овладей мной (ЛП)

Что. За. Хрень.
Каждая трещина, которую она заделала, каждая сломанная деталь, которую она починила, — все это разрывается, как кровоточащая рана.
Не соображая толком — точнее, вообще не соображая, я хватаю ее и толкаю вглубь коттеджа.
— Алек! — кричит Эверли, в ее голосе звучат растерянность и паника. — Отпусти!
Я силой затаскиваю ее в свою спальню и, захлопнув дверь, запираю ее, чтобы она не смогла сбежать.
  
Она колотит кулаками в дверь.
— Алек, выпусти меня. Не делай этого. Пожалуйста. Боже. Алек. Пожалуйста.
Я прижимаюсь лбом к двери.
— Я не могу потерять тебя снова. Не могу.
— Пожалуйста, Алек, — всхлипывает она. — Мне нужно увидеть Винсента. Не делай этого со мной. — Она безудержно рыдает, и по моей щеке скатывается слеза. — Я умоляю тебя. Пожалуйста, открой дверь.
Я чувствую руку на своем плече и поднимаю голову. Увидев Алексея, часть лихорадочного безумия рассеивается.
— Что ты делаешь, сынок?
Я бросаю на него отчаянный взгляд.
— Я не могу потерять ее. Только не снова.
Он оттаскивает меня от двери и, положив руку мне на плечо, говорит:
— Ты не можешь держать ее взаперти, Алек. Мы так не поступаем.
— Она уйдет, — восклицаю я, мой голос наполнен паникой.
— Но она не умрет. — Он кивает на дверь. — Открой ее.
Я качаю головой, и он бросает на меня взгляд, полный предупреждения.
— Открой дверь, Алек. Девушка не исчезнет. Мы знаем, что она жива, и сможем отслеживать ее впредь. Мы сможем найти ее в считанные секунды.
Его слова успокаивают меня настолько, что я осознаю, что натворил.
Я только что попытался похитить Эверли во второй раз.
Учитывая нашу историю и все пытки, которым мы подверглись, это худшее, что я мог с ней сделать.
Торопясь, я отпираю дверь и распахиваю ее. Тело Эверли врезается в мое, и она начинает бить меня. Я не чувствую ударов, пока она кричит:
— Как ты смеешь! Как ты смеешь так поступать со мной? Ты был там. Ты знаешь, через что я прошла. Как ты мог так поступить?
Я обнимаю ее и бормочу извинение за извинением:
— Прости. Я плохо соображал. Мне так чертовски жаль. Прости меня.
Вырвавшись из моих рук, она мчится по коридору. Ее голос хриплый от слез.
— Я забираю своего сына и ухожу.
— Эверли, — кричу я, идя за ней.
Прежде чем я успеваю схватить ее, она разворачивается и смеряет меня взглядом, полным горя.
— Я не могу сделать это прямо сейчас. Мы слишком эмоциональны, и скажем и сделаем то, о чем потом будем жалеть. Я уезжаю домой. Мы можем встретиться за чашечкой кофе в каком-нибудь общественном месте, но сейчас я иду домой.
Мое дыхание начинает учащаться, а сердце громыхает в груди.
Я снова чувствую руку Алексея на своем плече.
— Успокойся, сынок. Отпусти ее домой. Мы можем выследить ее.
Взгляд Эверли мечется к Алексею, и кровь отливает от ее лица.
— О Боже, — всхлипывает она. — Ты все еще в Братве? — Ее взгляд перебегает с Алексея на меня. — Вы все Братва. Господи.
Она снова разворачивается и бежит к двери.
— Эверли! Остановись! — Я вырываюсь из рук Алексея и бросаюсь за ней.
Глава 30
Эверли
Боже Мой.
Теперь все имеет смысл. Охрана Розали. Поместье. Все эти долбаные охранники.
Я прямо в гребаном сердце Братвы.
Боже, не могу поверить, что, будучи такой осторожной, я позволила этому случиться!
Я бегу к дому Розали и, ворвавшись в гостиную, направляюсь прямо к Винсенту.
Я поднимаю его с пола и хватаю свою сумочку с дивана.
— Мамочка! — Восклицает Винсент. — Из-за тебя я бросил свои машинки.
— Эверли? Все в порядке? — Спрашивает Розали, как только Алек появляется в дверях.
Чувствуя себя загнанной в угол, мой взгляд дико мечется между Алеком, Розали, Виктором и Алексеем.
— Позвольте мне уйти, — умоляю я. — Я никому ничего не расскажу о Братве. Я молчала четыре года. У меня есть ребенок. Пожалуйста, не причиняйте нам вреда.
— Хватит! — Рявкает Виктор, и мой взгляд останавливается на нем. Он поднимает руку. — Никто никому не причинит вреда. Давайте все успокоимся.
Кошмарные два месяца пыток и голода — это все, о чем я могу думать.
— Мамочка, — плачет Винсент, потрясенный нестабильной ситуацией.
Я не могу позволить своему ребенку пройти через тот ад, через который прошла я. Я должна защитить его.
Здесь нет никаких рассуждений. Есть только паника и страх.
— Я просто хочу домой, — умоляю я.
Розали подходит ко мне ближе, и я бросаю на нее настороженный взгляд.
— Ты в безопасности, Эверли. Мы никогда не причиним вреда ни тебе, ни Винсенту. Давай просто сделаем глубокий вдох. Через минуту ты сможешь отправиться домой. Верно, Виктор?
— Эверли не уйдет, — огрызается Алек.
— Сынок, тебе нужно успокоиться, — бормочет Алексей. — Ты до смерти пугаешь свою женщину.
— Эверли, — говорит Виктор, чтобы привлечь мое внимание. Когда мой взгляд устремляется на него, он продолжает: — Как глава Братвы, я обещаю, что никто из моих людей никогда больше не причинит тебе вреда. Ты в безопасности.
Глава долбаной Братвы. Боже.
Я не верю ни единому слову, слетающему с его губ, и делаю шаг ближе к раздвижным дверям.
Когда Алек подходит ко мне, Виктор рявкает:
— Оставь ее в покое, Алек. Она едет домой. Ты можешь последовать за ней.
Взгляд Алека устремляется к Виктору.
— Я не позволю ей уйти.
Господи.
Мужчины встречаются взглядами, и воздух дрожит от напряженности между ними.
— Это приказ, — рычит Виктор. — Отпусти ее домой. Ты можешь следовать за ней, но будешь сохранять спокойствие рядом с ней и ребенком. Ты не будешь их похищать.
Алексей подходит ближе к Алеку.
— Я пойду с ним, чтобы держать его в узде.
Пробегая мимо Алека, я чувствую, как он устремляется за мной. Сердце подскакивает к горлу, когда спешу к своей машине. Я открываю заднюю дверь и быстро сажаю Винсента в его автокресло.
Мой бедный мальчик шмыгает носом, на его лице написано замешательство.
Когда я закрываю заднюю дверь и открываю водительскую, рука Алека хватается за металл. Он вторгается в мое личное пространство, тесня меня своим телом.
Я вся дрожу, когда мой взгляд устремляется к его лицу, но когда я вижу сердечную боль, запечатленную на его привлекательных чертах, чувствую себя отвратительной.
— Прости, — шепчу я. — Я-я… — Я качаю головой и бросаю на него умоляющий взгляд. — Прости, Алек. Я не могу находиться рядом с Братвой.
Он кладет руку мне на затылок и, наклоняясь вперед, я чувствую его дыхание у своего уха, когда он шепчет:
— Я никогда не отпущу тебя, Эверли.
Боже правый.
— Алек, — говорит Алексей тоном, который звучит ужасно опасно. — Отпусти ее.
Алек отстраняется, и его глаза встречаются с моими.
— Я никогда не переставал любить тебя.
Мое сердце.
Я бросаю на него еще один умоляющий взгляд.
— Я просто еду домой. Мы еще увидимся. Обещаю.
К счастью, Алек отходит на несколько шагов назад, но затем смотрит на мою машину, и его брови хмурятся.
— Синий седан. У меня не было галлюцинации при виде тебя.
Боже, я больше не могу этого выносить. Это разбивает мне сердце. Я сочувствую Алеку, но должна игнорировать свое сердце и думать о Винсенте. Я не могу позволить Братве приблизиться к моему сыну.
Садясь за руль, я захлопываю дверь и быстро завожу двигатель.
Когда я начинаю давать задний ход, Алек подбегает к G-Wagon и садится в машину.
Я быстро разворачиваюсь на широкой подъездной дорожке и вижу, как Алексей присоединяется к Алеку, а затем подъезжаю к железным воротам.
Я нервно поглядываю на всех охранников, а когда выезжаю на улицу, продолжаю смотреть в зеркало заднего вида.
  
Алек прилипает к моему заду, пока я еду в Пасадену.
— Мамочка, — говорит Винсент усталым голосом. — Почему ты ругалась с теми людьми?