Овладей мной (ЛП)

— Кто это? — спрашивает он Розали.
— Это подруга, о которой я тебе говорила. Виктор, познакомься с Эверли. — Она смотрит в мою сторону, и улыбка сползает с ее лица. — Что случилось?
В поле зрения появляется другой мужчина, и мое сердце выпрыгивает из груди. Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на плитку, крепко обнимая Винсента.
Алек.
Широко раскрытыми глазами я смотрю на любимого мужчину, не в силах произнести ни звука. От шока мое зрение затуманивается.
  
Алек.
Он переводит взгляд с Виктора на меня, и я вижу, как кровь отливает от его лица. Он качает головой, словно не может поверить в то, что видит.
Между нами проходит вечность.
Долгая тьма, где мы были только вдвоем. Наблюдать, как его избивают. Наблюдать, как с его спины сдирают кожу. Как убивают Винсента. В Алека стреляют, потому что он оттолкнул меня с дороги.
Его отец вытащил меня в поле и пристрелил, как животное.
Весь ад, через который мы прошли, обнажен между нами.
Я слышу голоса и чувствую, как Розали приседает рядом со мной. Она забирает моего плачущего сына из моих рук, и все, что я могу сделать, — это смотреть на его отца.
Он все еще выглядит так же… и все же это не так. Он выше, чем я помню, и его тело более мускулистое. Его лицо выглядит старше, из его черт исчезла мальчишеская привлекательность.
Он выглядит так же устрашающе, как и Виктор.
Алек снова качает головой, черты его лица напрягаются, и он выглядит ужасно сломленным.
Мое дыхание срывается с губ. Сердце неудержимо колотится, и я начинаю чувствовать головокружение.
_______________________________
Алек
Я смотрю на призрак Эверли, думая о том, что окончательно сошел с ума.
Сегодня меня запрут в психушке.
Я слышу голос Виктора.
— С твоей подругой все в порядке?
— Не знаю, — отвечает Розали, подбегая к Эверли. — У нее приступ тревоги. Приготовь воду с сахаром.
Я смотрю, как Розали забирает плачущего мальчика из рук Эверли, и это становится слишком реальным.
Я трясу головой, но все равно вижу Эверли.
— Алек? — Я чувствую руку Виктора на своем плече, когда он трясет меня. — Что, блять, здесь происходит?
Я моргаю и, не в силах оторвать глаз от призрака женщины, которую люблю, спрашиваю:
— Вы ее видите?
— Конечно, блять, я вижу ее, — бормочет он.
Мое тело движется само по себе, и, добравшись до Эверли, я опускаюсь перед ней на колени. Я осторожно поднимаю дрожащую руку, боясь, что если прикоснусь к ней, она исчезнет.
Я колеблюсь самое долгое мгновение, мои глаза упиваются видом ее прекрасного лица.
Сердце гулко стучит в груди, когда я провожу пальцами по ее щеке. Я чувствую тепло ее кожи, и мое сердце замирает.
Обвивая рукой ее шею, я снова чувствую ее тепло. Я прижимаю ее к груди и сажаю к себе на колени. Точно так же, как мы делали это в темной комнате, я обнимаю любимую женщину.
Это происходит на самом деле, или это сон?
Я зарываюсь лицом в ее волосы, и когда вдыхаю ее запах, он становится другим. Чем-то свежим и сладким.
Мое тело содрогается, и я стону:
— Я так сильно скучаю по тебе, моя маленькая любовь. — Я начинаю осыпать поцелуями ее волосы. — Мне становится все труднее и труднее жить без тебя.
— Как, ты сказала, ее зовут? — Я слышу, как Виктор спрашивает.
— Эверли… Эверли Адамс, — отвечает Розали. — Ш-ш-ш… с твоей мамой все в порядке. Все в порядке. Ш-ш-ш… — успокаивает она маленького мальчика.
Слова Розали проникают в мой разум, и, оттолкнув Эверли, я снова смотрю на ее прекрасное лицо.
— Ты настоящая? — Спрашиваю я, в моей голове царит сумятица и неразбериха.
Эверли смотрит на меня так, словно я призрак. Прежде чем она кивает, из ее уст вырывается всхлип.
Во мне что-то взрывается, когда приходит осознание.
Она реальна.
— Господи Боже, — шепчет Виктор. — Она жива.
Она жива. Если они видят ее, значит, она реальна.
Осознание продолжает накатывать на меня волнами, мои глаза прикованы к женщине, которую, как мне казалось, я потерял.
— Ты не умерла? — удается спросить мне.
Она качает головой.
Когда она ничего не говорит, я умоляю:
— Скажи что-нибудь. Скажи что-нибудь!
— Я т-тоже по тебе с-скучала, — всхлипывает она.
Атмосфера, которую мы разделяли больше двух месяцев, обволакивает нас. Я снова прижимаю ее к своей груди, впитывая тепло ее тела.
Я не знаю, сколько времени прошло, и мне все равно.
Держа Эверли в объятиях, трещины в моем сознании исчезают, а разбитое сердце начинает восстанавливаться и бьется сильнее, чем когда-либо.
Моя разбитая душа становится целой.
Она жива.
Снова приходит осознание, и еще раз я отталкиваю ее, чтобы увидеть ее лицо. Наши взгляды встречаются, и я чувствую ее в своей душе.
Эверли никогда не умирала на том поле. Все это время она была жива.
Глава 28
Эверли
Розали заставила меня выпить целый стакан воды с сахаром.
Винсент успокоился, как только ему снова удалось поиграть с Романом.
Виктор загораживает раздвижную дверь, как чертова грозовая туча, словно боится, что я попытаюсь убежать.
Я сижу на диване рядом с Алеком и понятия не имею, что сказать. Я мечтала об этом моменте годами, но теперь, когда он наступил, я не знаю, что делать.
Я чувствую близость к нему, но в то же время ощущаю, будто нахожусь на расстоянии многих миль от него. Прошло четыре года.
Алеку требуется больше времени, чтобы оправиться от шока при виде меня. До сих пор он не сводил с меня глаз, но когда Винсент заливается смехом, Алек медленно переводит взгляд на своего сына.
Он наклоняет голову, и на его лбу появляется морщинка.
— У тебя есть ребенок?
— Детка, давай оставим их наедине. Забери детей, — говорит Виктор.
Я вскакиваю с дивана, мои глаза дико устремляются к Винсенту.
— Нет, мой ребенок не уйдет от меня.
Виктор поднимает руки вверх.
— Хорошо.
— У тебя есть ребенок? — снова спрашивает Алек, но на этот раз его голос звучит сильнее.
Я снова сажусь и, откинув волосы с лица, говорю:
— Да. — Неуверенно я встречаюсь взглядом с Алеком. — Его зовут Винсент… Алек Адамс. — Я с трудом сглатываю комок в горле, и мой голос срывается на словах. — У нас есть сын. Он твой.
Очередная волна шока захлестывает Алека, и он смотрит на нашего малыша.
— Ты назвала его в честь Винсента и меня?
— Да. — Это слово звучит так, будто я проглотила пищащую игрушку.
Он качает головой, потом говорит:
— Я видел, как ты умирала.
У меня перехватывает дыхание, и слезы снова начинают литься по моим щекам.
— Меня нашел старик и отвез в больницу.
Алек закрывает глаза, выражение сильной боли искажает его черты.
— Ты не пыталась выйти на связь. Я, блять, думал, ты мертва. — Его голос повышается с каждым словом, затем глаза резко открываются. — Тебе не пришло в голову сообщить мне, что ты выжила? Я, блять, сошел с ума!
Эмоции взрываются в моей груди.
— Я не могла к тебе обратиться! — Я машу рукой в сторону Винсента. — Мне нужно было думать о ребенке. Твой отец выстрелил в меня и оставил умирать сразу после того, как я провела с тобой два месяца в аду. Я до смерти боялась, что Братва найдет меня и закончит работу!
— Я собираюсь вмешаться, — говорит Виктор. — Это не тот разговор, который должен слышать ребенок. Алек, забери Эверли к себе. Мы присмотрим за детьми.
Алек поднимается на ноги, глядя на своего сына. Он подходит ближе и, присев на корточки перед нашим мальчиком, говорит:
— Привет, малыш.
Винсент бросает на него осторожный взгляд.
— Привет. — Затем он хмурится. — Почему ты заставляешь мою маму плакать?
  
Алек качает головой.
— Мы давно не виделись. Это слезы счастья.
— О. — Винсент продолжает играть со своими машинками.
Алек протягивает руку и проводит ладонью по волосам Винсента.