По следам мистера Волка (СИ)

— Но…
Видимо Джону оставаться одному совсем не хочется, но граф успокаивающе поднимает руку и заверяет его:
— Я сразу же вернусь, одну минутку, — и, захватив с собой лишний стакан, поднимается наверх, надеясь, что хоть там не застанет ничего, что впоследствии придётся с трудом скрывать.
Его тревожит тишина, когда он поднимается на чердак и подходит к двери, но вскоре с той стороны слышатся голоса и Герберт усмехается, разобрав обиженное девичье: «дурачок…», и стучит, прежде чем зайти.
  
— Да не убийца он, поняла? — доносится голос Курта. — Что там? То есть кто? Стражи?
— Это я, — толкает Герберт дверь и обводит их (благо в приличном виде оба, если не считать брюк на девчонке) замученным взглядом. — Решил угостить, — протягивает стакан.
— Подожди, — бросает он Дине и выходит на лестницу, вцепившись в графа. — Ну чего?
— Что, чего? — хмыкает он, и вручает-таки стакан Курту в руки. — Элис отлучилась, ждём её. А так ничего…
Он хочет спросить, куда это отлучилась и, возможно, наорать, но вглядевшись в Герберта, на удивление, сдерживается.
Только опрокидывает в себя содержимое стакана и морщится.
— Как ты?
Герберт передёргивает плечом.
— Живой пока, — усмехается мрачно. — Пытаюсь себя убедить, что всё это нужно лишь переждать, как и любую другую бурю, после которой следует спокойствие и тишина… У вас тут всё в порядке? Девчонка то шебутная, как я посмотрю. А вообще, — решает он вдруг, — хочешь, спускайся к нам в гостиную, а?
— Ты такой добрый, что даже бесишь, — ухмыляется Курт.
Как вдруг подступает к нему, глядя в глаза.
— Что? — слегка теряется Герберт, но не отступает, напротив, кладёт ладонь ему на плечо и слегка сдавливает. Вместо объятий, так сказать. И говорит вдруг: — Не добрый я, обычный… Привязался к тебе каким-то образом. Ты… стал мне как сын. Пожалуй, так.
Курт… упирается лбом в его грудь и тяжело дышит.
— Ну, что ты… Всё будет хорошо, вот увидишь, — шепчет Герберт, с теплотой гладя его по волосам. — Ну, будет тебе, будет… А то я совсем расклеюсь, совсем размяк что-то, — усмехается и мягко отстраняет Курта от себя. — Пойдём? Хватит тебе здесь сидеть, Джон тебя теперь не сдаст.
— Я хотел… — неуёмная улыбка появляется на его бледных губах, — тебя поцеловать.
Герберт смеётся.
— Весьма неожиданно.
— Может быть, хоть это заставила бы тебя врезать мне, а?
Он бы ещё попытался сделать что-то провокационное, на это толкает собственная тоска.
Но замок посещает очередной гость. И на этот раз без стука. Дверь успели починить, но не заперли.
— Вам тоже не спится? — доносится голос… Людарика Даймонда.
— Чёрт, — выдыхает Герберт, вмиг мрачнея. — Что он здесь делает? Запрись, веди себя тихо, — кивком указывает он Курту на дверь и спускается.
Кроули наливает Людарику, забыв спросить его, и возвращается на своё место.
— Совершенно не спится. А вы… Всё в порядке? Граф не говорил, что ждёт вас здесь…
— Не думаю, — тянет глава стражей, порядком истрёпанный, — что мне нужно приглашение.
— Это уже наглость, — замечает вышедший к ним Герберт.
— Я имею права являться в любое время суток, если это касается дела. Тем более сейчас, когда ты на свободе лишь по моей прихоти, Оуэн.
Герберт приподнимает бровь.
— И зачем же вы здесь, смею спросить? Что нового в нашем деле?
— Ничего нового, в этом и дело.
Он отпивает виски, ни капли не морщась, словно это кристально чистая вода.
— Красивый перстень? — указывает на единственное украшение, что осталось на нём после того, как пропал Бернард Хизар.
— Пожалуй, — честно отвечает Герберт, вглядываясь в него.
Кроули обводит обоих непонимающим, встревоженным взглядом. Визит главы стражей явно его, мягко говоря, не обрадовал. И Джон даже не пытается это скрывать.
— Я нашёл его ночью или утром, когда произошло первое убийство. Не помню точно. Знаете, что забавно?
— Мм? — отзывается Герберт, наливая себе ещё.
— Никто не заявил о пропаже, хотя… — усмехается Людарик, — вещица очень дорогая. Мне даже кажется, что я видел её раньше. Но не могу вспомнить, где.
— Раз так, то вернее будет сказать: на ком, — поправляет его Кроули.
— Действительно странно, — хмыкает Герберт. — А где именно вы его нашли?
— Люди, предметы, здания… Какая разница? Рядом с домом Морригона.
— Ясно… В таком случае он может принадлежать кому угодно, туда захаживают все, кого я знаю и знать не хочу, — Герберт устраивается рядом с Кроули и замолкает на какое-то время, после чего отрезает: — У нас нет для вас никакой новой информации, быть может, вы зайдёте в другой день? Или просто, хотя бы днём?
— Вы собираетесь спать? — Людарик выгибает бровь.
— Д-да, — поднимается Кроули. — Я вот уже ухожу.
— А у меня раскалывается голова, — сверлит граф Людарика волчьим взглядом. — Прошу прощения за негостеприимство.
— Ничего, я подожду здесь, — очаровательно улыбается Людарик.
У него роскошная улыбка.
И Кроули, взглянув на Герберта, опускается на диван снова, решая его поддержать.
— Я не засну, — подытоживает граф, усмехаясь, и Джон вновь наливает всем виски. — Давайте тогда, раз так, просто посидим вместе. Правда мне нечем вас развлечь, у меня за последние десять лет, как вы понимаете, мало что происходило.
— А я… — начинает Кроули, но Герберт перебивает его:
— А он болтает в основном про фей. Так что лучше не надо. Без обид, друг мой, — хлопает Кроули по плечу.
Но Джон поджимает губы и, пусть и не собирался на самом деле говорить о своих делах с фейри, упрямо выдаёт:
— Почему же не надо? Вот мистеру Дайманду мы оказались полезны! Правда же, мистер Даймонд? Вы… Вы ведь уже искали у воды?
Людарик стискивает стакан до бела пальцев.
— Искали, но ничего не нашли. Кроме, — он опускает взгляд, — его платка вниз по течению реки. Там, где нелогично было бы даже пытаться искать.
— Вот как... — роняет Кроули. — Так считаете, что он... Вы прекратили поиски?
— Соболезную, — говорит Герберт, подливая себе ещё.
— Я пришёл сюда не за соболезнованиями, — чеканит Людарик. — А... А кстати, где ваша милая служанка?
Герберт хмурится, пытаясь припомнить, как звучало «прикрытие» в случае чего. Но вспомнить не может.
— Она... Я, признаться, настолько устал, что не помню, — признаётся он, как бы честно, и растерянно улыбается.
Впрочем, Герберт надеется, что это в любом случае не так подозрительно прозвучало бы, чем неосторожная ложь.
— Мы решили посидеть в мужской компании, — добавляет он.
— Ты же не против, если я её... — ухмыляется Людарик, хотя глаза у него сейчас на редкость пустые.
Герберт окидывает его недобрым взглядом.
— Не хочу даже спрашивать, о чём вы. Но знайте, что Элис находится под моей опекой и... — он замолкает, пытаясь подобрать слова, но оставляет в итоге всё так. Людарику должно быть понятно.
Кроули зевает, отчего-то ощущая неловкость.
— Господа, — решается прервать он затянувшееся молчание, — давайте, раз уж так сложилось, что мы сейчас здесь, о чём-нибудь поговорим отвлечённом. Нам всем стоит отдохнуть.
— Я пришёл не к вам, мистер Оуэн, можете идти. Мистер Кроули, о чём вы хотите поговорить?
Герберт с удивлением обводит их взглядом, но уходить не собирается, как, впрочем, и отвечать.
Кроули пожимает плечом.
— Признаться, уже и неловко... — косится он на графа. — Боюсь, я и правда болтал бы про фейри. Про то, каким странным кажется этот город.
— Мне нужно, чтобы вы поговорили с... ними... снова.
На этом Герберт всё же поднимается, собираясь покинуть их и, отставив свой стакан, удаляется наверх, на прощание едва заметно кивнув Людарику.
  
Кроули задумывается и решает больше не пить.
— Вряд ли они скажут что-то новое, мистер Даймонд, — отвечает он осторожно и тихо. — Но если вы просите, я могу попробовать. Нам бы выйти только на свежий воздух. Ночью они охотнее говорят. Но если я раньше считал, что в замке их будет больше, то теперь беспокоюсь, как бы это место наоборот не отпугивало их.