1991 (СИ)

— Так, значит, война?
— Она все спишет.
 Глава 18 
 Начало перемен 
7 марта 1991 года. Москва. Кремль
— Да меня на похоронах эти деятели так достали. Внаглую лезли! — первый на настоящий момент человек страны непривычно горячился. — Сначала свои демагогические речи развернут на публику: какого великого деятеля потеряли! Эпохальная личность! Потом лезут со своими шкурными интересами! Геншер, вообще, после моей отповеди аж побелел.
  
Варенников откровенно усмехался. Сегодня он приехал на встречу в Верховный Совет в гражданском костюме и выглядел бодрым и полным жизни.
— Похоже, что политическая карьера Коля закончена. Ты же сказал немцу, что мы никогда не ратифицируем подписанные Горбачевым документы? Все пересмотрим. До последнего пфеннига нам выплатят.
— Он и не поверил сначала, переспросил. Потом стремглав побежал к Бейкеру. Тот также ко мне неоднократно подходил, все выпрашивал о нашей будущей внешней политике. Похоже, они все сюда приперлись узнать о своих интересах. Шакалье!
В разговор вмешался сидевший с ними новый министр иностранных дел Адамишин.
— Мне каждый день с посольств звонят и телеграфируют. Ведомства западных государств интересуются нашей новой политикой. Что мне им говорить?
— Для этого и собрались, Анатолий Леонидович. Вот список договоров Горбачева, которые нужно разорвать или изменить. Первым пунктом идет соглашение об уступке участка в Беринговом море. Это станет для американцев холодным душем. Будут сопротивляться, заберем явочным порядком. У нас там для этого целый Тихоокеанский флот расположен.
Новый министр склонил понимающе голову:
— Понимаю. Мы еще при его подготовке были категорически против. Но кто нас тогда послушал? Этому грузину только в своих мандаринах разбираться!
Варенников подался вперед:
— Что же по Германии. Категорически заявить, что мы полностью не согласны с предложенными условиями. Советские войска остаются в Германии, пока не будет подписан новый, устраивающий нас договор.
— Будем требовать деньги?
— И много. Пусть готовят к репарациям. Это наши войска у Берлина, а не их у Москвы. Так и объясните, что, имея под рукой тактическое ядреное оружие, мы с ними церемониться не будем.
Лукьянов поправил:
— Экономисты говорят, что лучше попросить у немцев заводы и технологии.
Генерал поморщился.
— Предложения о Калининградской области, как свободной экономической зоне не имеют смысла. У нас там войск напичкано, флот стоит. Уровень секретности высокий. Слишком много ограничений.
— Ленинградская область.
— Вполне. Но сначала, Анатолий Леонидович стоит их хорошенько перепугать. Заявить в ближайшее, что Варшавский договор будет распущен только при условии роспуска НАТО.
Глава МИДа приподнял брови:
— Но это бессмысленно! Кто там, кроме нас будет состоять?
— Найдем кого-нибудь. Хоть Монголию.
Лукьянов снова поправил генерала:
— Речь не об этом. В детективах есть такое понятие, как злой и хороший полицейский. Читали об этом?
— Разумеется, — Адамишин кивнул. — То есть сначала мы напугаем их откатом в сторону Холодной войны, затем предложим торг. Игра на понижение. Там капиталисты сидят. Они такой подход поймут лучше. И успокоятся.
— Правильно! Мы же не совсем идиоты, понимаем, что многое в мире изменилось. Но свои интересы нужно отстаивать категорически.
Глава МИДа задумался:
— Стратегия правильная. Осталось продумать тактику. Что по Германии, есть предложения?
Варенников достал из кожаного портфеля увесистую папку:
— Вот идеи наших аналитиков. Подумайте, как их подать дипломатично.
Лукьянов поддержал:
— Я завтра выступлю по телевидению. Поздравлю женщин, затем отвечу на вопросы журналистов. Там и заявлю о нашем новом внешнеполитическом курсе.
Адамишин в первый раз улыбнулся:
— Это было бы прекрасно, Анатолий Иванович. Вас знают, как человека осторожного. Такой холодный душ отрезвит многих.
Председатель Верховного Совета согласился:
— Пусть хорошенько подумают. Все равно до новых выборов у нас отчасти связаны руки. Да и в какой части мы останемся целыми — еще вопрос. Будем, пока есть время, вести переговоры.
— И не забываем, что нам нужна свободная внешняя торговля без ограничений и инновации, — оба собеседника с удивлением оглянулись на генерала. Услышать такое слово от военного было удивительно. Тот снисходительно улыбнулся. — Мне прочитали ряд примечательных лекций, чтобы остался в курсе намечаемых реформ.
— Это хорошо. Павлов на днях представит нам свою программу и тут же обнародуем ее в СМИ.
Глава МИДа с хитрецой в глазах поинтересовался:
— Это специально приурочено к референдуму?
— Разумеется. Пусть люди видят, что реформы продолжаются. Но уже более уверенно и со взвешенным подходом. Что наверху сейчас люди, что реально думают о будущем и знают, что нужно делать. Вы знаете, сколько мои разведчики и контрразведка КГБ нашли в стране спрятанных и испорченных товаров?
Адамишин с любопытством уставился на генерала.
— Слышал, но…
— На днях в передаче «Взгляд» мы расскажем об этом подробно. Как и о тех, кто манипулирует потоками товаров и создает дефицит искусственно. Ну и об обрушении экономических связей между республиками. Меры уже принимаются.
Лукьянов нахмурился:
— Будем требовать у правительств республик убрать все эти ограничения, как незаконные.
— Иначе они сами станут вне закона! — поддержал его генерал.
Дипломат отметил для себя, что слухи о туповатой Хунте здорово преувеличены. Некоторые действия ГК его даже откровенно восхищали. Пожалуй, с этими главарями можно иметь дело. Он остановил Варенникова и попросил приватной беседы. Они сели в машину и пока шоферы перекуривали, глава МИДа довольно жестким тоном поинтересовался:
— Валентин Иванович, до меня дошли от американцев слухи о странных событиях на Ближнем Востоке. Внезапно наши зенитные комплексы показывают там откровенные чудеса. И откуда-то взялись скоростные истребители? Персидский залив стал зоной экологической катастрофы, нужно прекращать войну.
Варенников сухо заметил:
— Это ваше мнение или международной общественности?
Адамишин отвечал осторожно:
— Есть мнение коллегии МИДа, что не стоит слишком нагнетать отношения с Америкой.
— Не из Вашингтона ли оно идет, Анатолий Леонидович? Я бы рекомендовал вам постепенно сменить всех послов в США, Канаде и Европе на более молодых. Резерв у нас выращен. Особенно тех, кто уже напортачил и шел в русле «нового мышления». Что касается Персидского залива. СССР нужны высокие цены на нефть. Какими угодно средствами, понимаете?
Глава МИДа осторожно кивнул:
— Кажется, да. Мы что-то планируем?
— Это нужно у товарища Павлова спросить. Кстати, рекомендую вам с премьером работать плотнее. Внешняя политика в ближайшие годы будет здорово зависеть от экономических реалий. Насколько я его понял, валюта нужна нам, чтобы легче пройти через намеченные структурные реформы. Людям ведь необходимо чем-то питаться и покупать ширпотреб.
— Все-таки входим в рынок?
— Китай сохранил партию и страну. Будем учиться.
— Но вы же коммунист?
— Ленин ввел в свое время НЭП. И в первую очередь я патриот. И присмотритесь к Японии. Может, устроить туда государственный визит? У них сейчас серьезный финансовый кризис. Думаю, их будет проще убедить к расширению сотрудничества. Корея, Тайвань, Гонконг. Азия сейчас на подъеме.
  
— Интересная идея. Что же Китай?
— Посмотрим. Мы уже не враги, но они слишком близко стоят к США. Практически работают, как фабрика для Америки. А это зависимость.