1991 (СИ)

— А как же свобода слова⁈
Репортеры снова загомонили. Но уже не все. Самые умные внимательно оглядывали членов ГК и раздумывали. Все это происходит не просто так. Ответить вызвался молчавший доселе премьер-министр Павлов.
— При чем здесь свобода прессы и откровенное участие в провокации? Где здесь правда? Генерал Варенников правильно заметил. Все было в точности наоборот, но вы же сами без конца взвинчивали ситуацию. Вместо того, чтобы разобраться на месте. Вы изначально назначили виновных. Еще до самих событий и транслировали их в эфир. У нас же на руках есть неопровержимые доказательства, что все, повторяю все так называемые Народные фронты имели финансирование из-за рубежа. И занимались злостным нарушением нашей конституции. Вот у меня вопрос к журналистке из США. Как бы ваше правительство оценило, допустим, мятежные элементы в Нью-Мексико или Техасе, что объявили о стремлении выходу из Соединенных Шатов незаконными методами, в ом числе с помощью оружия. Только прошу ответить откровенно.
  
Камеры и внимание дружно обернулись к ярко накрашенной молодой женщине. Та тут же пошла пунцовыми красками. Скажешь одно — получишь люлей от начальства. Другое — станешь изгоем в сообществе. Чуть поколебавшись, она выбрала — остаться в профессии. Каналов много, а ее лицо уже запомнили.
— Думаю, ФБР бы их давно арестовали.
По рядам журналистов прошел заметных вздох разочарования. Так называемые свободные журналисты на дух не переносили инакомыслие. Перцу добавил министр МВД.
— Мы еще проведем расследование кто и с какой провокационной целью послал телевизионные группы и журналистов в Вильнюс. Потому что все ваши речи написаны как под копирку. А новости абсолютно не соотносятся с реальностью. У меня вообще такой вопрос к вам возник, граждане журналисты: вы собираете факты или занимаетесь пропагандой? Открыто хулите методы КПСС, а сами не лучше.
Прожигающий взгляд боевого генерала выдержали немногие. Кое-кто и вовсе поспешил к выходу. Похоже, что сегодня тут была похоронена «Гласность».Но нашелся в зале кто-то смелый.
— Поэтому вы не даете нам печатать тиражи? На каком основании нас лишили бумаги?
Ответил с плохой скрываемой улыбкой Павлов:
— Товарищи-господа, вы же не в государственных изданиях работаете? Бюджет будет выделять бумагу только нескольким государственным изданиям. Например, «Известиям». Остальным будет предложено покупать бумагу и типографские мощности через биржу. Аккредитация там начнется уже завтра. Но сначала издание обязано попасть в Госреестр. Таковые новые правила работы СМИ.
Внезапно стало тихо. Поборники демократии и хулители социализма внезапно поняли, что халява кончилась. Их били их же оружием.
— Всем спасибо. Новости читайте в официальной прессе и пресс-релизах. Дальше выступят представители прокуратуры.
Бонн. Федеративная республика Германия
Федеральный канцлер Германии Гельмут Коль рассеянно смотрел новости на телеэкране, где показывали успехи коалиции в Кувейте. Только что показали пресс-конференцию из Москвы. Именно она навевала на канцлера жуткий страх. Казалось бы — вот он рядом успех! Совсем недавно 17 января 1991 года Коль в третий раз избран федеральным канцлером Германии после победы над своим соперником из СДПГ премьер-министром Саара Оскаром Лафонтеном и стал первым федеральным канцлером объединённой Германии. В Москве12 сентября1990 года на переговорах в формате «два плюс четыре» вместе с министром иностранных дел Гансом-Дитрихом Геншером Гельмут Коль добился согласия держав-победительниц во Второй мировой войне на объединение Германии, выраженного в Договоре «Два плюс четыре» и включением объединённой Германии в блок НАТО. Он, как политик навсегда вошел в историю. И внезапно холодный душ.
22 февраля он не поверил сначала сообщению из Москвы. разговаривать получалось только по закрытой дипломатической связи. Внезапно все иные каналы оказались напрочь перекрыты. Гельмут тогда заперся в кабинете и долго думал. Без Горбачева не было бы объединения Германии и договора. Да не было бы ничего. Немец был не дурак и понимал, что экономические трудности Советов дело временное и сполна пользовался возможностью надавить на ослабевшего врага. Такие шансы выпадают всего несколько раз за столетие. Практически без боя вернуть потерянное после войны.
Коль отдавал себе отчет, что в отличие от восточных немцев в западной Германии не происходило никакой денацификации. Миллионы немцев просто ждали реванша и ничего не забыли. И в России об этом также ведали. Провинциал в политике Горбачев по какой-то причине решил игнорировать интересы собственной страны. Советского руководителя интересовал лишь свой успех и власть. И вот итог. Больше всего Коля беспокоил тот факт, что в новом комитете есть военные. Он тут же потребовал на них досье и увиденное там вовсе не вдохновляло. Каким бы СССР не был, коммунистическим или демократическим, в первую очередь — это был враг Германии. Но пока экономике было выгодно, канцлер готов был петь дифирамбы Горбачеву и тем, кто придет вслед за ними.
Дверь приоткрылась и на пороге появился Ганс-Дитрих Геншер, вице-канцлер и министр иностранных дел, за ним потянулись Вольфганг Шойбле, один из его ближних друзей, и фактически правая рука и заодно министр внутренних дел. Это он опрометчиво заявил весной 1990 году по поводу объединения ФРГ и ГДР: «Дорогие друзья, речь идёт о вхождении ГДР в ФРГ, а не наоборот. Это не объединение двух равных государств».
Последней зашла «девочка Коля», новый министр по делам женщин и молодёжи Германии — Ангела Меркель. Геншер с недоумением посматривал на нее. Но выходец из бывшего ГДР был сейчас Гельмуту сейчас нужен.
— Дитрих, что сообщает наше посольство в Москве?
— На улицах спокойно, беспорядков не замечено. Заработало в полном формате телевидение. Но часть передач все-таки убрано из эфира.
Шойбле поинтересовался:
— Сообщают причины цензуры?
— Как раз цензуры нет. Закрыты абсолютно все политические передачи до конца действия ЧП.
Коль скривился:
— Удобно.
— Но есть сообщение похуже. Это передали нам американцы, — министра иностранных дел выложил несколько размытых фотографий, на которых были изображены людей в маскировочной форме.
— Что это?
— Отряды неизвестных групп, что захватывали в Литве силы местной самообороны. Отличались особой жестокостью.
Меркель не смогла удержаться:
— Это же форма нашей армии! — молодая женщина засмущалась под вопрошающими взглядами мужчин. — То есть восточной Nationale Volksarmee.
— Шайзе! — канцлер не смог скрыть своего гнева. — Они наняли немцев осси, чтобы те убивали прибалтийцев!
Шойбле пожал плечами:
— Разве нацисты не использовали чужие подразделения для подобного?
Геншер, как ни странно, его поддержал:
— Старая схема. Загребать жар чужими руками. Потом дадут им у себя убежище. Но самое плохое, что 15 марта договор «Два плюс четыре» должен вступить в действие. Но русские его еще не ратифицировали.
Коль продолжил скрипучим голосом:
— И они его сейчас точно не подпишут.
— Почему?
— Военные у власти.
Министра иностранных дел закинул ногу на ногу. Ему так лучше думалось:
— Не факт. Глава парламента тот же, он слывет либералом. Глава правительства также выступает за рыночные реформы.
  
— То есть ратует за капитализм?
До Коля стало доходить:
— То есть по-твоему они начнут выбивать себе преференции? Шайзе, нам и так потребуется сотни миллиардов марок, что привести восток в порядок.
При этом он покосился на молчавшую Меркель. Но всех затем огорошил Шойбле:
— Русские могут заставить нас платить контрибуцию. Юристы разведки БНД объясняют это тем, что теперь СССР имеет право потребовать выплаты военных репараций, которые не заплатила ГДР. Они подсчитали примерно их возможные требования: Примерно 20 миллиардов долларов СССР недополучил в качестве репараций c Восточной Германии, прекратив их взимание 1 января 1954 года. Около 15 миллиардов остались должны союзники: в Потсдаме они обязались взыскать с Западной Германии и передать СССР эту сумму. 46 миллиардов долларов — примерная стоимость за вывод Западной группы войск. Около 25 миллиардов долларов — советская помощь ГДР для восстановления разрушенной войной промышленности предоставлялась безвозмездно. В общей сложности — минимум 106 млрд долл.