1991 (СИ)

— «Дорогой Михаил Сергеевич! Разведчики ГДР много сделали для безопасности СССР и его разведки, и агентура, которая сейчас подвергается преследованию и публичной травле, обеспечила постоянный поток надёжной и ценной информации. Меня называют „символом“ или „синонимом“ успешной разведывательной работы. Видимо, за успехи наши бывшие противники и хотят меня наказать, распять на кресте, как уже писали…»
  
Далее в своём письме Миша Волков просит советского генсека — а точнее, овцу «Горби», как его ласково окрестили благодарные жители возрождающегося из пепла рейха:
— Во время предстоящего визита в Германию следует поставить вопрос о судьбе бывших разведчиков и агентов, с которыми обращаются хуже, чем с военнопленными. Письмо заканчивалось словами:
— «Вы, Михаил Сергеевич, поймете, что я ратую не только за себя, но за многих, за которых болит сердце, за которых я и поныне чувствую ответственность…»
Но «дорогой Михаил Сергеевич» не только не принял никаких мер, но и даже не соизволил ответить на письмо. Вряд ли стоило Волку искать понимания у овцы.
— Я подумаю над вашим предложением.
Варенников сделал себе заметку на память. И уже даже придумал, кого пошлет к опальному разведчику. Наверняка Вольф захочет отомстить. А ему будут предложены все возможности. Грушко невольно поежился, прочитав нечто в глазах генерала. Но это его прерогатива. Он, в отличие от остальных, посмел и оказался прав. А ведь при других обстоятельствах можно стоять на прицеле палача. Убивали смертников в коридоре, по пути. Человек обычно считал, что его вызвали по делу, и не рассчитывал, что именно сейчас и здесь получит пулю. Подло в затылок.
 Глава 13 
 28 февраля 1991 года. Москва. Решения 
Верховный совет
«Хунта» приехала сейчас в Кремль открыто. Скрывать уже было нечего. Разве что наличие вооруженной до зубов охраны говорило о том, что режим Чрезвычайного Положения в СССР работает. По его причине имелись некоторые ограничения на права и обязанности граждан. Но были и светлые стороны этого режима. Внезапно в торговле стало резко больше порядка. В магазинах появился товар, лучше и полнее реализовывались талоны. Насколько этого порыва хватит, было говорить рано. Стратегия в области экономики еще пока только вырисовывалась. Собрались в просторном кабинете председателя Верховного Совета. Кабинет Генсека был до окончания расследования опечатан.
— Ну что, товарищи, — решил доложить первым Лукьянов. Формально он сейчас был глава страны. На прошедшей не днях и довольно горячей сессии его полномочия были до выборов президента расширены законодательно. — Дата референдума оставлена, как есть. Принят закон о том, что не участвующие в голосовании республики будут вычеркнуты из состава Союза без обязательств. Если, конечно, законодательная и исполнительная власть сие решение одобрит.
— Прибалтика участвует?
— Куда они денутся с подводной лодки? В Риге уже меняется состав депутатов и принимается решение проводить перевыборы. Часть деятелей из Народных фронтов арестовано, но еще больше бежали.
Генерал Родионов хмыкнул и обратился к Ачалову:
— Это им так удалось или выпустили?
— Бежали в Польшу, мы препятствий не создавали. Зачем нам новые трупы и проблемы? Показательная порка пошла всем на пользу, а лавры Пиночета пусть оставят кому-нибудь другому. Мы Советская армия и служим своему народу.
Военные переглянулись, остальные задумались. Что там у них между собой еще задумано?
Варенников перешел к следующему пункту повестки:
— Что по Государственному комитету, Анатолий Иванович?
Лукьянов живо выложил размноженные документы.
— Вот законопроект. Он одобрен и ждет утверждения. В ГК входят: Председатель Верховного Совета, премьер-министр, министры обороны и внутренних дел. По линии общественности Генеральный секретарь ЦК КПСС и после внеочередного съезда народных депутатов представитель самой большой фракции. Он назначен на 9 марта.
— Времени мало для подготовки, — заметил новый Генсек Полозков. За него проголосовало большинство участников пленума от РСФСР, а также те делегаты из республик, что поддерживали Союз. Но многих членов республиканских партий успели снять за националистические настроения. Так что пленум вышел неполным, но считался дееспособным. Большая часть делегаций все-таки прибыла. Белорусы и Казахстан стояли за Союз, украинские делегаты в этот раз в позу вставать не стали. Да и там внутри шел раздрай. Промышленный русский восток после известных событий был настроен к западным областям более боевито и требовал от Киева решительно отмежеваться от бандеровских тенденций.
Наследие Ивашко, когда он там работал после Щербицкого первым секретарем. Результаты республиканских выборов в Верховный совет Украинской ССР 1990 года наглядно показали неэффективность и непривлекательность призывов КПСС, особенно в сфере экономических реформ. Это встревожило думающих членов партии, которые понимали, что появилось недоверие части населения республики к политике горбачевской перестройки. В соответствии с новыми законами оппозиционные партии впервые на равных с коммунистами участвовали в выборных кампаниях и получили достаточно высокую народную поддержку. В западных областях республики Руховский блок фактически завоевал законодательную власть, получив абсолютное большинство депутатских мест. Национал-радикальные депутаты постепенно захватывали инициативу в украинском республиканском парламенте, настойчиво проводя в жизнь свои планы и замыслы через принятие правовых актов.
Будучи, по сути, либеральным политиком, на первых порах Ивашко допускал ошибки в оценке своих политических оппонентов. До выборов он относился к идеологическим противникам коммунистов, по его выражению, как к «политическим пустоцветам», которые ведут «пустопорожние разговоры» и не способны выдвигать и реализовать конструктивные программы. После провала выборов в западных областях руководству партии пришлось серьезно задуматься и пересмотреть свои взгляды на оппозицию не только на Украине. Там происходило ранее небывалое явление — добровольная подача заявлений об отставке некоторыми крупными партийными руководителями. В атмосфере ведущихся нападок на Коммунистическую партию, когда и сами коммунисты «били по собственным штабам», и оппозиционеры травили партийных и советских руководителей за преувеличенные привилегии, отказались от своих постов первые секретари областных партийных организаций: Донецкой — Винник, Ворошиловградской — Ляхов и другие.
За короткий срок на Украине было заменено 16 первых секретарей обкомов Компартии из 25 по числу областей, сменились каждый третий председатель облисполкома, каждый второй из министров, председатель Совета министров и пять его заместителей. Налицо была потеря управления и начало засилья митинговой демократии. В это время по линии КГБ шли доклады о разрастающейся «югославской» контрабанде, коррупции и экономических махинациях. И такого человека потом ставят на союзную партию?
— У оппозиции также будет немного возможностей, — резонно заметил присутствующий Лигачев. Он представлял новое крыло партии и был приглашен на встречу, как будущий таран против либералов.
— Поэтому, товарищи, работы у нас непочатый край.
— Нам нужна пресс-конференция, — оглядел собравшихся Павлов. — Там необходимо высказать свою позицию и ответить на вопросы журналистов. Максимально откровенно.
  
Варенников хмыкнул, Лигачев не удержался от смешка. Но Лукьянов принял предложение:
— Я тогда подготовлю основные тезисы. Но присутствовать придется всем. Товарищи генералы, вас это также касается.
— Первого марта хорошее число. Да и телевидение пора включать, как и газеты.