1991 (СИ)
Чекист споро выхватил из наплечной кобуры табельный Макаров и рванул в кабинет. Влетевший за ним ординарец ошеломленно остановился на пороге и тут же опрометью бросился обратно. Когда крепко задумавшийся полковник вернулся в приемную, тот блевал в корзину для бумаг.
— Сопли подотри! У нас чрезвычайная ситуация. Действуем по обстановке.
Кому звонить вопроса не возникало. Чекист набрал внутренний номер и дождался ответа.
— Гений Евгеньевич, это Савельев. У нас ЧП. Бывший председатель убил нового, и сам застрелился. Да, Чебриков пришел зачем-то на прием. Вчера вечером он посетил Лукьянова.
Внимательно выслушав ответ, полковник задумчиво положил трубку, затем снова прошел в кабинет. Крючков так и остался сидеть в кресле. Выстрел пришелся прямо ему в лоб. Не дрогнула рука у бывшего чекиста. Так что хоронить придется в закрытом гробу. Себе Чебриков выстрелил в сердце, решил не уродовать голову.
«О чем же они спорили?»
Но размышлять было некогда, уже послышались голоса, и в кабинет Председателя начали взглядывать люди. Картина смертоубийства в высших эшелонах власти завораживала всех, поэтому в тамбуре образовалась небольшая очередь.
Темноволосый мужчина южного типажа резко скомандовал:
— Давайте назад! Сначала нужно поработать экспертам. Натопчите тут!
Вперед протиснулся помощник Председателя.
— Я пока опечатаю сейф.
Соловьев кивнул и вышел. Тут уже без него разберутся. Он перехватил спешащего первого заместителя Агеева в коридоре.
— Звонить военным?
Гений Евгеньевич был бледен. Сложнее всего представить именно в такой момент подобную ситуацию. Репутация конторы под угрозой. И сколько тайн с собой унесли оба председателя, уже не узнает никто. Только зачем было поступать непременно сейчас?
— Свяжитесь сначала с Грушко. Потом решите.
Полковник хмыкнул. И в самом деле, не Бобкову же звонить? Куратора идеологического отдела не жаловали, подозревая его прямое участие во всей этой хрени, что творилось вокруг. Иногда создавалось такое впечатление, что существовал не один Комитет, а сразу несколько спецслужб. Видимо, давно было пора разукрупнить его, как принято в других странах. Обломки НКВД устарели.
Министерство Обороны. Штаб ЧП
Варенников положил трубку со смешанными чувствами.
— Что такое, товарищ генерал?
Ординарец давно изучил выражения лица своего начальника, поэтому тут же забеспокоился и полез в карман за таблеткой.
— Товарищи, в КГБ ЧП!
Сидящие в штабе тревожно обернулись. Они и не думали, что все пройдет гладко. Имелись некоторые проблемы. Например, Киев пока отмалчивался. В Москве было неспокойно. В Моссовете столицы собирались члены оппозиции, депутаты и руководители фракций и движений. На телевидении грозились забастовкой.
— Что случилось, Валентин Иванович?
— Представляете, Чебриков явился на Лубянку для разговора с Крючковым. Его, естественно, пропустили вне очереди. Состоялась непродолжительная беседа, затем свидетели слышали два выстрела. Бывший Председатель сначала застрелил действующего, после застрелился сам. Из наградного пистолета. Никто же его не обыскивал.
— Ничего себе!
Другие высказались более витиевато и не всегда цензурно. Только это напасти им не хватало! Варенников глянул на ординарца:
— Лукьянов не звонил?
— Никак нет.
Глава штаба оглядел свою команду и отдал короткий приказ:
— Продолжаем работу! И больше внимания среднеазиатским республикам. Послезавтра соберется Пленум Центрального комитета. Мы должны быть готовы.
Особое внимание нацреспубликам объяснялось просто. Был беспроигрышный, что предложил Лигачев. Отнимать членские билеты у партийных и хозяйственных руководителей, что были замечены в националистических настроениях. Это же касалось местных органов правопорядка. Варенников договорился через Громова с министром внутренних дел, что на время ЧП все республиканские МВД будут подчинённые Москве напрямую. За отказ будут арестовывать. Ну а в России нет ничего более крепкого, как временное. То же самое собирались сделать позже с КГБ. Были подозрения и основательные, что местные органы служат врагу. В Прибалтике уже фактически доказано, в Украинской ССР предстояла тяжелая работа.
— Валентин Иванович, что по Попову?
Варенников нахмурился, лоб прорезали морщины. Любопытные материалы ему недавно доставили из контрразведки. Председатель Моссовета экономист Гавриил Попов был одним из создателей Межрегиональной депутатской группы. Злые языки утверждали, что еще вместе с Примаковым и академиком Гвишиани он стал ранее проводником идей параглобалистского «Римского клуба.» Тогда же Попов стал сотрудником Международного института прикладного системного анализа, который расположился в Вене. Его президентом был доктор Филип Хэндлер из Национальной Академии наук США, а вице-президентом — советский академик Джермен Гвишиани, а чуть позднее — деканом экономического факультета МГУ, и во многом — учителем Егора Гайдара и некоторых членов команды младых реформаторов, что прямо говорили о переводе СССР на капиталистические рельсы. Так называемые рыночные реформы подразумевали продажу страны за копейки Западу.
Злые языки называли Попова сотрудником внешней разведки и «чекистским офшорным дедушкой», которые начали готовить перестройку и раздел советской собственности ещё в 1970-е. Весьма любопытны и другие факты. В то время широко распространялась брошюра под названием «Что делать?». Ее автор Гавриил Попов излагал план перестройки СССР, предлагая создать вместо единого Союза конгломерат из 40–50 государств, расчленив не только территорию страны, но и хозяйственный комплекс. Суть плана — уничтожить все, на чем могла бы в той или иной форме возродиться держава. Прямо инструкция по применению.
Посол США в Москве Мэтлок имел устойчивые контакты со многими «демократами». Некоторых он приглашал на официальные мероприятия, проводимые в особняке посла, на частные встречи с приезжающими из США конгрессменами. Не забывал он и о координаторе движения «Демократическая Россия». Направленный в январе 1991 года с частным визитом в США председатель Моссовета Гавриил Попов на встречах с американцами подробно информировал собеседников о позиции советского политического руководства, делал прогнозы развития внутриполитической ситуации в СССР. По оценке американцев, Попов дал интересную информацию о положении в Советском Союзе, а его беседы с американскими представителями отличались «конкретностью и прямотой». Как так — чекистское изобретение начало действовать против страны? На этот прямой вопрос генерал Грушко ушел от ответа.
— Работаем!
Наработали уже! Переподчинив себе военную контрразведку, Главнокомандующий сухопутными силами намеревался создать из нее отдельную службу. А то в таком монстре, как КГБ сам черт не разберется! Одно управление направо и налево золото вывозит, второе — откровенных врагов поддерживает, третье с ними борется. Не хватало ещё Лубянку штурмом брать. Ну тогда он танков не пожалеет. Разве что жалко настоящих профессионалов. Те не Председателям присягу давали, а Родине.
— Продолжайте слежку. О чем говорят, что хотят предпринять.
— Это и так ясно. На двадцать шестое у них намечен митинг. Но пока горисполком не дает добро.
— Кто там рулит?
— Некто Лужков. Характеризуют как мутного типа. Попросту флюгер. Но деловая хватка у деятеля имеется.
— Больше и не нужно. С нами Прокофьев связался.
— Первый горкома?
— Так точно. Просит не разрешать митингов.
Варенников задумался. Прокофьев к тому же был Член Политбюро ЦК КПСС. Пообещать ему можно, что угодно. Лигачеву поддержка не помешает.
— Я сам ему позвоню.
В этот момент генерала окликнули