1991 (СИ)

Прежде всего крепкий удар пришелся по руководящим органам литовского Саюдиса, Eestimaa Rahvarinne и Latvijas Tautas fronte. В период наивысшей активности НФЛ число его членов достигало 230 тысяч человек. Но без пастырей толпа не больше, чем просто скопление людей. Да и направлялись эти фронты вовсе не из столиц республик. Например, после учреждения НФЛ активизировались основные центры латышской эмиграции. Конгресс Всемирной организации свободных латышей принял решение сотрудничать с НФЛ, в Мюнстере было открыто её информационное бюро, чтобы установить контакты с Европарламентом в Страсбурге.
  
В марте 1989 года открылось бюро НФЛ в Стокгольме. В том же году министр иностранных дел Швеции Стен Андерссон осудил прежнюю политику своей страны. Таким образом, она присоединилась к 60 государствам, не признававших присоединение республик Прибалтики к СССР. Влиятельные представители латышей, живущих за границей, стали приезжать в Ригу на заседания правления НФЛ. Отвечавший за иностранные дела в думе НФЛ Янис Юрканс сформировал группу, в которую, помимо него, вошли Маврик Вульфсон и Владлен Дозорцев, для переговоров с представителями латышской диаспоры в США, Канаде и Великобритании. Зарубежные командировки представителей НФЛ частично финансировались за счёт латвийских активов, замороженных в американских банках в 1940 году. Если это было не открытое вмешательство в дела суверенного государства, то что это тогда?
Уже на втором съезде НФЛ среди 1046 делегатов 94,5 % были латышами. Свободу они хотели лишь для себя. Первые в советской истории альтернативные выборы делегатов на Съезд народных депутатов СССР завершились в Латвии, казалось бы, убедительной победой Народного фронта. Избранный депутатом представитель оппозиционной республиканской силы Интерфронта Виктор Алкснис пытался оспорить итоги выборов, указав, что в нарушение статьи 17 закона «О выборах народных депутатов СССР», требующей образования национально-территориальных округов с равной численностью избирателей, в сельских районах Латвийской ССР были созданы округа, отличавшиеся по численности в четыре раза. Таким образом искусственно были ограничены права горожан и рабочего класса избрать своих депутатов, а большинство в латвийской делегации получили депутаты, избранные от маленьких сельских округов: из 11 членов думы НФЛ, избранных народными депутатами СССР, 10 баллотировались по этим округам.
Так по мнению националистов выглядела настоящая демократия.
Вильнюс
— Гражданин Бразаускас, вы признаете незаконность вашего поступка?
— Я действовал по зову сердца.
Бывший 1-й секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Литвы еще гоношился. Но ему казалось странным, что его допрашивают люди в погонах. В это раз Центр действовал стремительно. Не успели догореть остатки президента СССР, как в Литве начали работать неизвестные вооруженные группы. Они зачастую были одеты в странный камуфляж, использовали различное вооружение. И орудовали предельно нагло, не разбирая чинов и званий. Вот и его арестовали прямо дома в трусах, выбив дверь. Но Бразаускас еще до конца не верил, что в стране сорван стоп-кран.
— Вы раскололи компартию, безо всякого разрешения со стороны рядовых коммунистов преобразовали ее в социал-демократическую.
— Мне вменяют в преступление внутрипартийную политику?
— Нет, — военный следователь в чине капитана протер уставшие глаза. Второй день на ногах. — Это в довесок. Пользуясь служебным положением, вы вели курс на вооруженный мятеж. А это довольно серьезное преступление. На первом же заседании Верховного Совета 11 марта 1990 года с вашей подачи был принят «Акт восстановления независимости Литвы». Одновременно на территории республики было объявлено о прекращении действия Конституции СССР и возобновлении действия литовской конституции 1938 года.
Внезапно бывшему партийному лидеру стало страшно. То ли от бессилия, то ли он нарочитого спокойствия следователя. Его не били, не принуждали, невозмутимо задавая вопросы. В том числе и от каких зарубежных источников он получал финансы. Вот оно что! Если они смогут притянуть его связи с заграницей, то участие в мнимом мятеже также докажут. А это… расстрел. Остается лишь два пути: отмазываться от всего или сотрудничать. Неужели мировое общественное мнение им не поможет?
— Гражданин Бразаускас, вы готовы отвечать на вопросы? Мы знаем, что секретарь ЦК КПСС Яковлев поддерживал вас с единственной целью. Ваш Саюдис и раскол республиканской партии был нужен ему для свержения советского строя. У меня есть записи ваших разговоров. Изъяты его документы. Мы сможем доказать вашу причастность к заговору.
Бывший коммунист дернулся от новости. Раз Эти замахнулось на такую величину, то у них есть сила. И противостоять ей он не сможет. Да никто в республике не сможет. Если в сороковые и пятидесятые у советской власти хватило сил, чтобы уничтожить националистическое подполье, то сейчас тем более. Голос Бразаускаса стал надтреснутым. Предать вовремя, значит, не предать.
Буквально перед самой операцией из Пятого управления КГБ СССР в штаб военной разведки пришли интересные сведения. Полковник Кобяков поведал о занятном эпизоде из своей недавней поездки в Литву. В один из дней ему сообщили, что хотели бы встретиться в условиях строгой конспирации руководители ЦК Компартии Литовской ССР, остающейся «на платформе единой КПСС». Тогда вокруг здания КГБ в Вильнюсе, круглосуточно дежурили группы наружного наблюдения, созданные «Саюдисом». Пришлось в условиях тотальной слежки организовать выезд из здания КГБ глубокой ночью. Из ворот КГБ одна за другой выехали несколько одинаковых черных «Волг», которые на большой скорости разъехались в разные стороны. Успешно оторвавшись таким образом от слежки националистов, удалось приехать в частный дом под Вильнюсом, где их ждали руководители литовских коммунистов-интернационалистов. То есть в столице республики СССР встречаться пришлось чуть ли не подпольно.
Те подробно рассказали о двурушнической и предательской позиции Бразаускаса и его единомышленников. А затем вручили полковнику подготовленный ими документ, в котором на нескольких листах содержался анализ обстановки, а также излагались истинные цели и детальный план «национал-коммунистов» на ближайшие месяцы по дальнейшему движению в сторону отрыва Литовской ССР от Советского Союза и фактической ликвидации в ней советской власти и социализма. Была просьба передать этот документ лично Горбачеву. И эту просьбу выполнили: документ был ему передан через заведующего Государственно-правовым отделом ЦК КПСС А. С. Павлова.
Так что можно было с уверенностью заявить: Горбачев своевременно получал достоверную упреждающую информацию буквально из первых рук.
По результатам поездки в Литву Горбачеву была доложена совместная записка отделов ЦК, где детально излагалась информация о кризисной ситуации в республике, а также о текущей сепаратистской деятельности «Саюдиса» и истинной роли секретаря ЦК раскольнической Компартии Литвы Бразаускаса, покровительствующего националистам. Горбачев, прочитав эту записку, потребовал немедленно вызвать в Москву Альгирдаса Бразаускаса якобы для «серьезного разговора». Прибывший в Москву Бразаускас был сильно напуган и, вероятно, не исключал, что беседа с генсеком ЦК КПСС может закончиться смещением с партийного поста и даже арестом.
  
Но в последний момент Бразаускас был принят секретарем ЦК А. Н. Яковлевым, а затем уже вместе с ним отправился на разговор в кабинет к Горбачеву. Беседа была продолжительной, и о конкретном ее содержании можно только догадываться. В итоге Бразаускас вышел от Горбачева с сияющим от радости лицом. Своим кураторам из Отдела оргпартработы ЦК он заявил, что Михаил Горбачев полностью одобряет работу лично Бразаускаса и возглавляемой им части ЦК КП Литвы, а также благосклонно относится к «перестроечному» движению «Саюдис». С этим он и вернулся в Вильнюс, где лишь активизировал работу по отрыву Литвы от Союза ССР.