Игрушка для подонка (СИ)
От резкого пробуждения меня слегка повело. и сильные мужские руки, прижали к твердому телу.
— Тише-тише. Не надо так резко.
Волков усадил меня обратно на диван. Потерла руками лицо, прогоняя остатки сна.
— Надя проснулась? — переспросила, боясь услышать отрицательный ответ.
— Да. Ее сейчас врачи осматривают.
— Хорошо, — медленно пробормотала, пытаясь понять, что делать дальше.
Захотелось скорее увидеть ее. Услышать, наконец, положительный результат. Как же хочется, чтобы вот прямо сейчас вышли врачи и сказали, что Наде больше ничего не угрожает. Что моя маленькая сестричка будет видеть.
Мы продолжали сидеть в коридоре и ждать когда появятся хоть какие-то новости.
Иногда к нам приходила мама. Но в основном она проводила время в палате. Перестелила постельное белье на кровати Надюши, помыла раковину в санузле, но так как чистота в палате была идеальной, ей не чем было заняться. Поэтому она просто перекладывала вещи с места на место, решая где ими будет удобнее пользоваться.
А я…
Я тихо молилась, чтобы эта страшная болезнь навсегда ушла. Чтобы Надюшка могла стать обычной девушкой. Пойти в обычную школу, завести друзей, поступить в университет и встретить самого доброго и милого парня.
Мне так хочется, чтобы это сбылось, что я крепко зажмурилась и повторяла молитву, беззвучно шевеля губами.
А что если операция не помогла? Что если Надя вообще не сможет видеть?
Резко подскочила и начала мерить комнату шагами, нервно заламывая пальцы.
Не знаю, сколько прошло времени, когда двери распахнулись и к нам выкатили каталку, на которой тихо лежала Надя.
Замерла, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Смотрела, как мимо меня провозят мою маленькую сестричку, а потом закатывают каталку в палату и не могла пошевелиться.
Почувствовала руки на своих плечах.
— Спокойно, Лисенок. Дыши.
Седлала судорожный вдох, и повернулась к Волкову.
Я не могла ничего сказать. Язык словно к небу прирос. Смотрела на парня и чувствовала, как от страха все внутри холодеет. С трудом сдерживаю слезы.
Противное, мерзкое отчаяние накатывало, словно морские волны.
— Пойдем в палату.
Отрицательно покачала головой.
Боюсь. Так страшно мне еще никогда не было.
Я через многое прошла. Переступала через трудности, ползла сквозь проблемы, но всегда вставала.
А сейчас не могу. Просто не могу войти в палату и узнать результаты.
— Нам надо подойти к врачам.
— Да. Ты прав. Не знаю, что на меня нашло. Просто оцепенение какое-то, — голос звучал рвано, хрипло. Я запиналась и с трудом могла дышать.
Я думала, когда я наконец-то увижу врачей и Надю, я первой побегу узнавать результат операции.
А тут вдруг всю сковало от страха.
Но я должна узнать.
— Да, — кивнула, глядя на дверь палаты так, словно мне сейчас предстоит сразится с самым свирепым хищником.
Стас встал передо мной, закрывая вид на моего «противника». Он положил свои ладони на мою шею, заставляя смотреть ему в глаза.
— Бояться нормально. Я уверен, что операция прошла успешно. Уверен, что твоя сестра поправится.
— А если нет?
— Тогда мы будем пробовать еще…
— Что?
— Если тут ее не вылечат, мы найдем других врачей. И будем биться в каждую дверь, пока Надю не вылечат.
На глазах выступили слезы.
Так не бывает.
Это точно сон. И сейчас я проснусь и…
Нет. Пожалуйста.
Положила дрожащие руки Стасу на плечи, чтобы убедиться, что это не сон.
— Зачем тебе это?
Парень пожал плечами и отвел взгляд.
— Я не ангел, Алиса. Не спаситель. Просто… Я хочу это сделать… Для тебя.
Глава 25
Неверяще покачала головой.
Провела ладонями пор его плечам. Встала на носочки и медленно прикоснулась к его губам.
— Спасибо.
Боже. Я сама его поцеловала…
Волков опустил руки на мою талию, прижал к себе…
Но я отстранилась.
Щеки пылали от нахлынувшего смущения. Развернулась и медленно пошла к палате. За спиной я слышала шаги парня, и чувствовала, что это придает мне сил.
Надюшу уже переложили на ее кровать. Но я не смогла сразу понять в сознании она или спит. Бинты все еще закрывали ее глаза.
Подошла ближе к кровати, и прикоснулась к прохладной руке сестрички. Она сразу сжала мою руку в ответ. Правда это было едва заметно. Видимо силы к ней еще не вернулись.
Прикусила, губу, стараясь сдержать слезы.
Медсестра ставила ей капельницу. А два врача стояли в стороне, листая какие-то бумаги.
— Итак, — тот самый мужчина, который оперировал Надющу, подошел к кровати. — Мы провели обследование. И по полученным результатам могу сказать, что операция прошла успешно.
Шумно выдохнула и прикрыла глаза.
— На весь постоперационный период Надя будет лежать в этой палате. Потом ее переведут в обычную…
Заметила, как Стас нахмурился. Он подошел к врачу и что-то тихо ему сказал. Мужчина покачал головой, и Волков вновь что-то ему ответил. Врач кивнул, соглашаясь, и только после этого Волков опять отошел к стене.
— Надя будет в этой палате на весь период лечения. Потом ее переведут, в реабилитационное отделение.
Удивленно взглянула на парня. Зачем он заставляет врача нарушать правила? Это не правильно.
Но Волков и бровью не повел. Он так и продолжал стоять в сторонке, скрестив руки на груди и внимательно слушая доктора.
— Давайте я вам сейчас подробно расскажу про лечение. Пока что Надя останется провести в повязке. Не долго. Мы будем регулярно ее осматривать, чтобы вовремя ее снять. Мы будем наблюдать за швом.
— Я теперь буду как Франкенштейн? — тихо спросила Надюша. В ее голосе звучали слезы. И я крепче сжала ее руку.
— Нет, что ты. Шрам будет заметен лишь первое время. А через пару лет его и вовсе не будет видно под волосами. Но вот от слез тебе сейчас лучше воздержаться.
Надюша всхлипнула, а я… Я хотела по привычке погладить ее по голове, но не решилась.
— А что со зрением? — голос мамы прозвучал приглушенно.
— Зрение не пропало. Постепенно оно восстановится, но пока не могу точно сказать насколько процентов. Главное выполнять все предписания врачей, и делать задания реабилитолога.
Надюшка кивнул, и ее губы слегка сморщились.
— По поводу лечения…
Врач начал рассказывать, какие медикаменты, с каким интервалом и продолжительностью будут давать Надюше, а я смотрела на свою маленькую сестричку и тихо плакала.
Слезы не желали останавливаться. Вот только я изо всех сил старалась не издавать ни единого звука, чтобы Надюша не услышала.
Врач рассказал о лечении, и сказав, что позже еще зайдет, вышел из палаты.
Волков последовал за ним.
Некоторое время в палате стояла полная тишина.
Взглянула на маму. Она точно так же как я беззвучно плакала. Вот только в этот раз на ее губах была едва заметная улыбка, а глаза уже не выдавали такое безнадежное отчаяние.
Сквозь слезы мы с мамой улыбнулись друг другу.
— Получается, мне теперь не надо будет носить те уродские очки? —спросила Надюша и мы с мамой тихо рассмеялись.
— Не придется, — мама пошла к кровати.
Мы обе стояли по разные стороны кровати и держали эту маленькую, но такую сильную девочку за руки.
— Теперь все изменится, — с улыбкой прошептала, глядя как Надюшины губы растягиваются в счастливой, но усталой улыбке.
— Главное делать все, что говорят врачи.
— Я буду, — уверенно сказала сестричка. — А мне можно будет посмотреть мультики? Ну, потом… Ребята в школе говорили, что это очень интересно. Особенно в кинотеатре.
Под конец Надюшин голос был едва слышен. Улыбка тоже сошла с ее лица.
Я взглянула на маму, она с сочувствием смотрела на сестру.
Аккуратно сев на край кровати, мама погладила Надю по руке.
— Доченька, — ее голос звучал хрипло, надломлено, но она старалась это скрыть. — Впереди у тебя будет очень не простое время. Придется долго лечиться