Игрушка для подонка (СИ)

Прикусила губу, рассматривая комнату. В голове сразу построился ряд не самых хороших воспоминаний связанных с парнем. Авария, мойка машины, развратный костюм горничной… Наверное, надо было раньше подумать о том, стоит ли вообще идти в гостиницу с Волковым.
— Я отойду ненадолго, — голос Стаса, прозвучал неожиданно и заставил вздрогнуть. — Ты пока в душ сходи. Я скоро приду.
— Хорошо.
— Алис, я…
Обернулась и взглянула в его глаза.
Стас поджал губы и покачал головой.
— Отдыхай.
— Спасибо.
Он кивнул и быстро покинул номер.
А я осталась одна.
Обхватила себя за плечи, желая быть сильной. И не поддаться тому колющему чувству в груди.
Тяжело вздохнула и поплелась к шкафу, в котором стояла моя сумка. Достала полотенце, чистое белье, сменные вещи и отправилась в душ.
За последние дни я вымоталась так сильно, что с трудом шевелила руками. На душе было паршиво, горько, и больно.
Когда я вышла из душа, Стаса еще не было. Захотелось написать ему, спросить, где он и когда придет.
Нам ведь надо о многом поговорить. Например, о том, как я буду отдавать ему долг за лечение Нади.
Легла в кровать, укрылась теплым одеялом. Думала сразу усну, но мысли мешали.
Мне вдруг стало очень больно от того, что между нами со Стасом стоит такая огромная стена в виде моего долга. Нет, я не надеюсь, что могу понравиться ему как девушка. Понимаю кто он.
Но я безмерно ему благодарна за то, что он спас Надю. Да. Именно он. Если бы не он, мы бы конечно доставили ее в Москву. Любым способом. Но у нас была договоренность об операции с другой больницей. А он устроил Надю в самую лучшую…
Надя. Моя маленькая сестричка. За что тебе пришлось столько всего пережить. Детство, наполненное болью и страхом. Что с ней будет дальше? Помогла ли операция? Сможет ли она видеть?
Мысли скакали от Нади к Стасу и обратно, и я сама не заметила, как по щекам потекли слезы.
Я так устала.
Мне тяжело.
Уткнулась лицом в подушку, чтобы приглушить рыдания. Впилась ногтями в ткань одеяла.
Меня словно прорвало. Эмоции, как лавина снесли все мои установки, все мои доводы, что надо оставаться сильной.
Я плакала, больше не желая сдерживаться.
Слезы текли по щекам, пропитывая солёной влагой белую подушку.
Я не слышала, как тихо открылась дверь. Не заметила шагов.
Лишь почувствовала, как прогнулся рядом матрас.
Вздрогнула.
Хотела сесть. Но мне не дали.
Сильные руки заключили в крепкие объятия.
— Все будет хорошо, — услышала знакомый голос возле самого уха. — Я только что был в больнице. Все оплачено. Операция, частная палата, лечение, питание для твоей мамы… Когда начнется реабилитация мне отправят чек.
Кивнула, прикусываю губу, чтобы не разрываться в голос.
Потому что хорошо действительно будет. У Нади точно. Я уверена в этом. Иначе просто быть не может. Не хочу даже думать, что ей ещё через что-то такое придется пройти.
Но сейчас… Я вдруг задумалась. А что будет со мной?
И от этой мысли больно кольнуло в груди.
Я все понимаю. Сама попросила его о помощи…
Села на кровати, вытирая слезы.
— Спасибо, — хрипло прошептала.
Дышать было тяжело. Словно какой-то камень давил на лёгкие.
Молча встала, и не глядя на Стаса отправилась в ванную. Закрыла дверь, подошла к раковине и упёрлась на нее руками.
Тяжело вздохнула и подняла взгляд.
Я не обратила внимания ни на растрёпанные волосы, ни на покрасневшие глаза…
Я просто смотрела на себя и не понимала своих чувств.
Я ведь должна радоваться. Все закончилось.
Надя будет здорова. Я уверена, что операция помогла. Уверена, что все будет хорошо.
Я безмерно счастлива за сестру.
Но у этой радости оказался горький привкус.
Не из-за Надюши. Вовсе нет.
Из-за себя. Из-за Стаса.
Ну почему не нашлось другого человека, который смог бы помочь Наде?
Раздается тихий стук, и я не успеваю ничего сказать, а дверь уже открывается.
В отражении я вижу, как Стас входит в ванную.
Наши взгляды встречаются, и мне становится еще больнее. Он смотрит на меня с неподдельной тревогой. А я поджимаю губы и опускаю взгляд.
 
Чувствую, как Стас подходит ближе. Он кладет руки на мои плечи и я зажмуриваюсь, потому что… Потому что мне приятны его прикосновения.
— Ты слышала, что я сказал? С твоей сестрой все будет хорошо.
Киваю, потому, что тоже в это верю. Надеюсь.
— Тогда почему ты плачешь? Это не похоже на слезы радости.
Делаю глубокий вдох и поднимаю взгляд на Волкова.
Стараюсь смотреть прямо ему в глаза и не показать, какие чувства меня сейчас переполняют.
— Спасибо, что помог ей, — хрипло выдыхаю, чувствуя, как слезы вновь норовят пролиться. — Я думаю нам надо поговорить.
Стас слегка наклоняет голову, внимательно рассматривая мое лицо.
Делаю глубокий вдох, на секунду прикрываю глаза, заставляя себя быть смелой.
— Я всегда буду тебе благодарна за то, что ты спас Надю, — голос звучит хрипло, сдавленно. Ком в горле мешает говорить, но я не обращаю на это внимания. Надо решить важный для меня вопрос, но я не знаю, как сформулировать мысль. Кажется, если спрошу то, что волнует меня сейчас больше всего, то обижу парня. А мне бы этого не хотелось. — Я знаю, сколько стоит ее лечение. Понимаю, какую дорогую операцию ей сделали, но… Нам надо обсудить сроки и условия возврата долга.
Сжимаю кулаки, чувствуя, как слезы готовы вот-вот пролиться. Сердце сжимается от боли. А голова готова разорваться от противоречивых мыслей. Я понимаю, что Стас мне помог. Что надо вернуть ему долг. Но я так же понимаю, что эти деньги всегда будут стоять между нами.
— Мне не нужны твои деньги, — тихо говорит, и я чувствую его сильные руки на своей талии.
Каждой клеточкой своего тела я остро реагирую, когда он прижимается к моей спине.
— Тогда что? Уборка, мойка машины, готовка? — горько улыбаюсь и отвожу взгляд. Потому что больно на него смотреть. Невыносимо.
— Нет. Мне нужно кое-что другое.
— Что?
— Ты.
Перевожу взгляд на парня, не веря в то, что только что услышала. Он предлагает…
— Что если я хочу тебя?
— Я не понимаю, — шепчу, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом начинает стучать часто-часто, потому что я все понимаю, но не хочу. Не хочу думать, что он заставит меня отрабатывать долг через постель.
Стас отстраняется, а потом он разворачивает меня к себе. Его сильные руки тесно сжимают мою талию, приподнимают, и вот я уже сижу на столешнице, рядом с раковиной, чувствуя, как камень холодит кожу.
— Не знаю, что ты себе уже придумала, но уверен, что ты ошибаешься, — Стас слегка разводит мои ноги, и встает слишком близко, и то, что он стоит между моих разведенных бедер, не помогает мне ясно думать.
Щеки обдает жаром, а низ живота скручивается в тугую спираль.
— Помнишь нашу встречу на парковке? Когда ты въехала в мою машину. Я бы легко смог оплатить покраску, — он грустно усмехается, а я чувствую, его руки возле своих бедер, хотя он ко мне даже не прикасается. — Ты так сильно отличалась от всех, кого я знал, что мне стало любопытно. Подумал, будет забавно поиграть с тобой.
Зажмуриваюсь, не желая слушать то, что я и так знаю. Я для него всего лишь игрушка.
Чувствую мягкое прикосновение к своей щеке. Открываю глаза и встречаюсь с грустным взглядом парня.
— Прости. Но это правда. Я хотел просто поиграть. Повеселиться. А потом… Я сам не понял, когда все изменилось. Не понял, почему обрадовался тому, что ты будешь рядом полтора месяца. Не понял, почему каждый раз придумывал для тебя задание, и хотел, чтобы ты как можно чаще была рядом. Я этого не понимал.
На несколько секунд Стас замолкает, а я пытаюсь заставить себя дышать ровно.
— Помнишь, когда ты не приехала и не отвечала на мои звонки? — киваю, опуская взгляд в пол. — Тогда я был в бешенстве. Не понимал, почему. Но я был чертовски зол. Думал, что злюсь на тебя, но потом понял… Что злился на то, что тебя нет. Глупо, да.