Сказки долгой зимы (СИ)

Как твоя голова? Полегчало чуток? Вот и славно. Давай тогда попробуем поспать хоть сколько-то. Спокойной ночи, Лысая Башка!
 Глава 14 
 Три поросенка 
Проснувшись от тихого поскуливания, Ингвар шёпотом спросил:
— Мудень, тебе что, приспичило?
В руку ткнулся холодный нос, скулёж не прекратился. Включив фонарик, увидел, что девушка раскачивается на кровати, обхватив руками голову и еле слышно стонет.
  
— Лысая Башка, это ты, что ли? Совсем поплохело? Давай, может, на улицу выйдем? Тут мы под самой установкой сидим, а там, глядишь, полегче станет. Судя по твоему состоянию, излучатель заработал на полную, так что делать нам тут больше нечего. Вернёмся в вагон, он чуть в стороне всё же. Эй, народ, проснитесь!
— Что случилось? — тут же открыл глаза Драган.
— Похоже, наша миссия исполнена.
Проснувшийся Деян вскочил с кровати и сразу побежал в аппаратный зал.
— Мы с Лысой пойдём наверх, тут ей совсем худо. Жду вас в штабном вагоне. Давай, одевайся, пострадалица, помогу тебе идти.
— Работает! Излучатель в режиме! — победно закричал из-за пульта Деян. — Я сделал это!
В коридоре девушка зашаталась, оперлась о стену, её стошнило.
— Блин, Лысая Башка, — сказал Ингвар расстроенно, — эка тебя скрутило. Аж зелёная с лица. Давай, обопрись на меня и пошли отсюда. В Кареграде так не таращило, значит, надо просто отойти чуть подальше. Сидеть прямо под этой штукой оказалось хреновой идеей, но кто ж знал, что всё будет настолько плохо? Давай сюда рюкзак, я понесу. Ух, у тебя там что, кирпичи? Ладно, тут идти-то всего ничего. Вон уже свет впереди, видишь? Там выход. Переставляй ножки и ни о чём не думай. Ноженьку за маму, ноженьку за папу, были же они у тебя когда-то? Ноженьку за меня, ноженьку за Мудня…
— Гав!
— Ноженьку за Пацана, чтоб он был здоров, ноженьку за Джен, девчонку белобрысую вредную, ноженьку за Деяна, придурка восторженного, наивного, ноженьку за Драгана, мужика говнистого и мутного, но полезного… Да вот уже и пришли. Сейчас я вылезу и тебе руку подам. Ну что, легче на свежем воздухе? Вижу, что легче, порозовели щёчки-то. Потопали к вагону, там ещё кофе остался. Кофеёк, коньячок — и сразу головушке полегчает. Ого, смотри-ка, действует колдунство!
Вокруг поезда кипит деловая суета — люди выгружаются из пассажирских вагонов, бегут к товарным, получают лопаты и тут же включаются в общую работу: пробивают в снегу дорогу к уцелевшим жилым корпусам. Опережая их, туда уже тащат сани с инструментами и материалами — стеклопакетами, трубами, досками и прочим хозяйством.
— Ты погляди, — качает головой Ингвар, — ещё вчера жопу от кровати оторвать не могли, а теперь прямо комсомольцы-стахановцы! На таком подрыве они быстро новый анклав построят, тут Неман прав оказался. А тебе придётся пока потерпеть немного, скоро мы отсюда двинем в Убежище, там тебе лучше будет. Вот, наш вагон, давай подсажу… Сама? Ну сама, так сама, я даже рад.
В купе тепло, горячие трубы вагонного отопления пышут жаром. Девушка сбросила куртку, разулась, залезла с ногами на полку, откинулась на стену, прислонившись к ней лысым затылком. Ингвар сходил к титану за кипятком.
— Кофе придётся заваривать по-колхозному, — вздохнул он, — прямо в кружках. Варить негде. Ничего, помол мелкий, настоится. Вот ещё коньячку капельку туда, для лучшей экстракции. На кружбан, наслаждайся. Болит башка?
— Болит, — морщась ответила девушка, — но уже не так. Потерплю.
— Лысая, ты что, говорящая? Я чуть кофе не подавился, блин!
— Это ненадолго. Специально терпела до последнего, чуть не сдохла, так что слушай и не перебивай. Этот мир — замок на двери… неважно куда. К замку пытались подобрать отмычку — это то, чем занимался Драган. А когда не вышло, взорвали вместе с дверью. Но оказалось, что, кроме замка, есть ручная задвижка, и на ней всё повисло. Цель не достигнута, а значит, будет ещё попытка. Я влезла в эту историю почти случайно, но увязла так, что дальше некуда. Эти штуки, — она пощёлкала ногтем по имплантам в голове, — сделали меня её частью. Вернее, она стала частью меня, понимаешь?
— Смутно, но продолжай. У тебя, оказывается, очень приятный голос! Петь не пробовала?
— Не отвлекай, время кончается. Мне нужно больше информации, но не в смысле «ещё что-то узнать», а как «больше воды» или «больше топлива». Не знаю, как объяснить. Информация, она как время и сенсус, количество переходит в качество… В общем, для начала мне нужно в Убежище. И ещё — не верь Драгану. Никакой он не «просто техник». Пусть доведёт до места, а потом…
— … Суп с котом, — кивнул Ингвар. — Я не особо доверчивый и не так чтобы наивный. Но если он выполнит свои обязательства, мы выполним свои. Нельзя кидать людей только потому, что они засранцы, это плохой бизнес. Я торговец оружием и бывший пират, мой товар покупают плохие парни, но моё слово есть моё слово. И я подписался за тебя, что мы Драгана не кинем. Первыми. Если он окажется крысой — тогда, конечно, сделка аннулируется. А если нет — то нет. Согласна?
— Ладно, — вздохнула Лиарна, — как скажешь. Постараюсь его не пристрелить, хотя очень хочется.
— Досталось тебе?
— Они пытались моей головой высадить дверь, но пострадала только голова. А я, если честно, и до этого не была сильно умной. Так что да, я на них чертовски зла.
— Но зачем они это делали? В «свободу попугаям» я не верю.
— Их. Использовали. Те. Кому. Надо. Сломать. Замок.
— Тебе снова хуже, Лысая?
— Комолик. Бареброк. Кромурах… — она замолчала.
— Ты как упаковки с кашей читаешь, — покачал головой Ингвар. — Всё, выдохлось волшебство?
Девушка развела руками.
— То есть если тебя снова сунуть под самый излучатель и как следует там прожарить, то речь вернётся?
Неопределённый жест, болезненная гримаса.
— Вернётся, но ненадолго, и башка будет болеть?
Кивок.
— Тогда лучше не надо. Судя по тому, как тебя колбасило, это вряд ли полезно. Лопнет какой-нибудь сосудик, и привет. Потом поболтаем, когда всё закончится. Кстати, многие мужчины считают, что немая тётка имеет множество преимуществ перед говорящей… Ой! Да-да, они просто не знают, как больно ты дерёшься.
* * *
— Будет работать, — уверенно заявил вернувшийся Деян.
— Похоже, что всё штатно, — поддержал его Драган. — Питание подаётся от ТЭЦ Кареграда, сам излучатель исправен. Немановский контингент полон энтузиазма, работа кипит.
— Ты как будто доволен, — удивился Ингвар, — разве не против этого вы боролись?
— Сейчас это меньшее зло, — ответил тот. — Лучше несвободное общество, чем никакого. Сейчас главное — выжить, собрать людей, дать им возможность работать, дотянуть до конца холодов. А потом… Впрочем, надеюсь, потом меня тут уже не будет.
— Ну и бегите, — недовольно сказал Деян. — Подумаешь.
— Осуждаешь?
— Вы с вашей технической квалификацией могли бы принести много пользы, — укоризненно ответил ему парень. — А вместо этого просто сбегаете. Это нечестно.
  
— Иди в задницу, — беззлобно отмахнулся Драган. — Я полжизни пытался сделать мир лучше. Теперь твоя очередь.
— Вы просто сдались?
— Да. Таким, каким его хотел видеть я, этот мир уже не станет, а строить ваш, с анклавами счастливых дебилов вокруг излучателей, мне как-то не хочется.
— Мне нравилась жизнь до Катастрофы! И я хочу вернуть её!
— Ты не видел её с изнанки, парнишка. И хватит уже спорить, делайте что хотите, но без меня. Когда там попутка до Убежища?
— Главный по поезду сказал, что утром пойдёт снегоочиститель, — пояснил Ингвар. — Они уже по первому разу пробили путь, завтра дочистят до тоннеля. Это не пассажирский состав, но у них есть бригадный вагончик с отоплением, нас подвезут. Пока можем отдыхать. Кашки кто хочет? Со вкусом уретры? Тьфу, «утреты». Показалось.