Сказки долгой зимы (СИ)

— Гав!
— И лап, ты прав. Вернёмся в нормальные человеческие места и первым делом пожрём! Даже сухой собачий корм там вкуснее этой каши, дружок, а за пару хороших стейков можно отдать вообще что угодно. Особенно под правильное винцо. У меня остались кое-какие активы, налажу бизнес, мне не привыкать стартовать с нуля…
— Почём гомонишь? — не выдержал Деян.
— О чём говорю? А, не бери в голову, парнишка, концепция множественности миров для твоей травмированной башки сложновата, я думаю.
  
— Жря мне крупой!
— Не тупой, не тупой, не плачь только.
Деян подумал головою,
ему понравилось, и вот
пытается не думать жопой,
выходит, правда, так себе…
Засунешь башку в излучатель и снова начнёшь разговаривать внятно, хотя сказать тебе особо и нечего. Вот же навязался на мою голову! Это моя последняя услуга вашему миру, дальше сами. Доберусь до Кареграда, обнимусь с Лысой Башкой, и вместе помашем вам ручкой. Нет, я не буду тебе ничего объяснять, парень. Зачем тебе знать, что миров много, если ты обречён сдохнуть в этом? Одно расстройство. Когда-то я предлагал Милане взять Юльчу и свалить, но она выбрала тебя, так что постарайся не просрать такой аванс.
— Бля пых сверлю! — возмутился Деян.
— Ещё бы ты их не любил, — хмыкнул Ингвар, — даже ты не настолько дурак.
— Кутерьму бы коня оловянно говняете?
— Обиделся что ли, бормотало бестолковое? Терпи, раз навязался. Ну, или можешь попробовать набить мне морду… Нет желания? Я так и думал. Вы, ей-богу, под агрорадиусом были больше на людей похожи, чем сейчас. Знаешь, что я тебе скажу, парнишка? Что бы вам ни сказали голоса из розетки, лично я думаю, что без излучателей вы бы постепенно пришли в норму. Переломались бы, помучились, зато потом стали люди как люди. Со всеми их недостатками, вроде злости, хитрости и говнизма, но и со всеми достоинствами: героизмом, любовью, а главное — с той лютой жаждой жизни, которая и сделала нас доминирующим видом в всех мирах Мультиверсума. Вы, конечно, очень милые зайчики, когда под излучением, но зайцы нигде не правят миром. И знаешь, что из этого следует, Деян? Вы и тут им не правили.
— Куда кот травил?
— А вот кто из розетки говорил, тот и правил. Неман мне рассказывал, что излучатели были закрытой системой, и никто не знал, у кого ключи. Милана, как ни копала архивы, тоже не нашла, кто ими управлял, а ведь их до Катастрофы дофига было, всю населённую территорию накрывали почти без белых пятен. Значит, и тех, кто их обслуживал, тоже должно было быть в количестве. Но кого я ни спрашивал — никто таких не встречал. Где вся эта армия техников, ремонтников, наладчиков? Не вечные же это были штуки, не те у вас технологии. Вон при Катастрофе накрылись почти все. Кто-то должен был протирать контакты, менять перегоревшие лампы и вздувшиеся конденсаторы, смазывать механизмы и делать профилактику. Неужели никто из них не выжил? Или выжил, но не признаётся? Подумай над этим, Деян, когда будет чем.
Деян подумал головою,
и не понравилось ему.
Решил, что будет думать жопой,
как принято у всех вокруг…
— Быть хной, типичный и неснятый, — возмущённо сказал парень.
— Не нравлюсь? Ну, можешь идти дальше один. Я с удовольствием попрощаюсь и двину прямо на Кареград, где меня дожидается одна лысая и эксцентричная, но по-своему вполне приятная дама. Только из-за тебя крюк делаю, между прочим. Точнее, потому что Милана попросила. Но если ты сам откажешься от моего общества, настаивать не буду. Вольному воля, общество Мудня меня вполне устраивает.
— Гав!
— Да, я про тебя, пёсель. Что молчишь, парнишка? Пойдёшь дальше сам? Если не собьёшься с пути, завтра уже увидишь на горизонте излучатель, потом иди на него, пока не упрёшься.
— Гля дуду с бани.
— Я так и думал почему-то. Тогда терпи и топай, а я буду сплёвывать на тебя яд своего сарказма, компенсируя идиотизм ситуации. Знаешь, в самом начале моего постапокалиптического анабазиса я встретил одного человека. Звали его Димитр, и занят он был тем, что сидел на цепи. Охранял мост, чтобы никто не мог по нему пройти. На цепь его посадили люди, придерживавшиеся предельно мудацких взглядов на жизнь, кончили они плохо, но не суть. Когда я его освободил, он не был мне благодарен. Наоборот, он ужасно расстроился, что теперь у него есть выбор: уйти или остаться. Кончилось тем, что он сам посадил себя обратно на цепь и тем успокоился. Наверное, на мосту под слоем снега так и лежит его скелет, прикованный к автобусу. Тогда я удивился самоубийственной бессмысленности этого поведения, но теперь понимаю — вы все такие.
Суицидальная собака
на красный свет в кромешной тьме,
пересекая перекрёсток,
идёт в корейский ресторан…
— Гав!
— Нет, не ты, Мудень. Ты хороший, умный пёс, да и корейских ресторанов тут нет. Это не значит, что не найдётся желающих тебя сожрать, так что не расслабляйся. Знаешь что, Деян? Мудень уже не раз доказал, что готов драться за свою жизнь, свою пайку каши, и даже за меня, своего хозяина. Поэтому его я уважаю больше, чем всю вашу общину, которая изо всех сил пытается посадить себя обратно на цепь, которая каким-то чудом свалилась.
— Бы не вынимаете, — буркнул парень.
— Да где уж мне. Ладно, пора делать привал. В первый день похода не надо чрезмерно выматываться, а то на второй упадёшь и не встанешь.
— Гав! Гав!
— Да, приятель, ты правильно понял — будем жрать! Вон те руины выглядят довольно многообещающе, там хотя бы от ветра можно укрыться. Берегите ноги, под снегом может быть что угодно.
* * *
— Р-р-р!
— Мудень? Да, понял, сам чую. А ты стой, замри. Дымом пахнет.
— Р-р-р!
— И не только, да. Тихо, тихо, держи себя в лапах. Дай-ка отстегну санки.
— Где включилось? — прошептал Деян.
— Кто-то тут живёт. И можешь не шептать, они нас наверняка уже заметили. Эй, люди добрые! Ну, или какие есть… Выходи, не обидим! Если не нарвётесь, конечно.
В кирпичном подвале разрушенного многоквартирного дома трое. Двое мужчин и женщина, все неопределённых лет и непонятной внешности. Замотанные до бровей в многослойные лохмотья, покрытые грязью и копотью. Мужчины заросли лохматыми бородами, вооружены примитивными копьями.
— Ну чисто питекантропы, — прокомментировал себе под нос Ингвар.
Хозяева смотрят на гостей неласково и тревожно, но не нападают.
— Как жизнь пещерная, троглодиты? Не напрягайтесь, нам от вас ничего не надо, просто мимо шли. Каша у нас своя есть, можем даже поделиться…
— Хы-ы-ы, — сказал тот мужчина, что покрупнее, и показал пальцем на пса. — Гы-ыр!
— Бака, — добавила женщина. — Ать!
Второй мужчина выразительно показал на закопчённый котелок у вонючего мусорного костра.
  
— Бака авай, еда, сам ходи, — пояснила хриплым голосом дама. — Или сам еда.
Первый мужчина выразительно провёл пальцем по горлу и оскалился на удивление ровными хорошими зубами.
Бах! Бах! Бах! — В небольшом помещении без окон выстрелы прозвучали очень громко. Деян взвизгнул и испуганно присел.
— Гав-гав-гав!
— Всё, Мудень, уже всё, успокойся. Только контроль сделаю…
Бах! Бах! Бах!
— Ну вот, теперь точно всё. Да блюй прямо здесь, парнишка, не стесняйся, грязнее не станет. Закончил? Тогда пошли отсюда. Не тут же ночевать, в конце концов. Найдём другой подвал, почище.