Застава, к бою! (СИ)

Мы продвигались за танком Симонова, по левому флангу. Посередине следовала офицерская машина капитана Жукова. За ней отделение стрелков во главе с Черепановым. На правом фланге медленно шла третья машина. Стрелков за ней вел Мартынов.
Системщики и Пуганьков остались на Шамабаде. БТР с приданным отделением стрелков продолжали удерживать опорный пункт.
Душманы все еще сопротивлялись. Многие из них, увидев бронемашины, просто кинулись бежать к реке. Офицерский танк сопровождал их отход пулеметным огнем.
  
Другие все еще пытались сопротивляться.
Первый ужас, после захлебнувшейся атаки сошел с врага, и душманы пытались организоваться в небольшие группы. Они залегали тут и там, старались отстреляться, кидали навстречу танкам гранаты.
Враг пытался восстановить хоть какое-то подобие строя, чтобы уйти живым на сопредельную территорию.
Мы, в свою очередь, держали их на почтительном расстоянии. Вступали в бой с врагом, если замечали, что он оказывался справа или слева от машины. Не давали некоторым отчаянным моджахедам подобраться к нам достаточно близко.
Мало помалу железный вал советских танков выдавливал врага с нашей земли.
Однако уходили не все. Многие духи кидались прочь, рассеивались по берегу советской стороны. Кто-то из них уходил вдоль Пянджа, другие стремились убежать к леску, что виднелся отсюда, чтобы затеряться там и потом попытаться спастись.
Еще долго мы будем разгребать последствия сегодняшнего боя — выискивать нарушителей границы, что по каким-то причинам не смогли скрыться за рекой.
— Не отвлекаться! — Приказал я Малюге, шедшему в правой цепочке.
Погранец ослабил внимание и уставился на изуродованный труп душмана, внезапно появившийся из-под днища танка.
Малюга неразборчиво что-то проговорил, все еще мучаясь с челюстью, и брезгливо переступил тело.
Тела были везде. Они лежали тут и там: у воронок от разорвавшихся гранат, у кустов или складок местности.
Сломленная нами банда явно не спешила уносить погибших с поля боя. Если ночью они и пытались забирать трупы с собой, то теперь просто наплевали на это, стараясь сохранить собственные жизни.
— В оба смотреть! — Крикнул я и дал одиночный в раненного духа, что вдруг выпрыгнул из-за округлого куста колючки и с гранатой рванулся к танку.
Моя пуля рванула ему одежду на груди. Он выгнулся, зажав гранату в грязной высокоподнятой руке и рухнул в грязь.
— В укрытие! — Приказал я.
Все погранцы тут же заступили за профиль танка. Хлопнуло. Осколки РГД-5 защелкали по танковой броне.
— Смотрите в оба! — Продолжил я, — тут могут остаться раненные! Некоторые из них захотят напасть!
Когда мы уже подходили к берегу, я заметил кое-что интересное: труп духа, что оказался на пути офицерского танка, справа от нас, зашевелился и принялся… Отползать.
Казалось бы, что тут удивительного? Раненный душман увидел бронемашину и попытался спастись от ее гусениц. Однако чуйка моя в этот момент просто взвыла. Все потому, что душман совершенно не был похож на раненного или контуженного человека. Слишком шустро двигался. Без труда.
— Внимание! — Крикнул я, — Внимание на тела!
— От зараза! — Вдруг закричал Матузный и вскинул автомат.
Он стоял по правую руку от меня, в той части отделения, что двигалась по следам правой гусеницы танка.
Внезапно в цепочке засуетились и другие пограничники.
— Они встают! — Крикнул кто-то из наших.
Спустя секунду после того, как танк продвинулся на метр вперед, моим глазам открылась картина происходящего.
Душманы притворявшиеся мертвыми справа от нас, просто повскакивали с земли, стали вскидывать автоматы.
«Пытаются взять врасплох, суки» — проскочило у меня в голове.
А потом я увидел их лидера — сына Юсуфзы. Почему я решил, что это именно он?
Молодой душман, одетый в импортную военную форму с ног до головы, поднялся чуть позади остальных моджахедов. Он исступленно заорал что-то на пушту и состроил страшную физиономию.
— Отделение, открыть огонь! — Крикнул я, видя, что дух вскинул к небу руку, вооруженную тяжелой противотанковой гранатой.
В следующее мгновение, по его приказу, еще несколько боевиков изготовили к броску свои гранаты РПГ-43.
  
Глава 22
 
Пограничники открыли огонь по моему приказу.
Правая цепочка тут же сориентировалась: кто-то упал в положение лежа, кто-то стрелял с колена. Левая цепь, в которой был я, открыла огонь по духам вслед за ними.
Душманов было не так много. Поднялись человек семь-восемь. Как внезапно началась их атака, также быстро и закончилась.
Отправляя во врагов одиночные с расстояния едва ли десяти метров, я наблюдал, как пули рвут им одежду. Как те, кому досталась не одна и не две наши пули, исступлённо раскидывают руки, теряют оружие и противотанковые гранаты, заваливаются на землю.
Резкий вал нашего автоматного огня вмиг уничтожил всех, кто пытался хоть как-то сопротивляться.
Когда все закончилось, я холодно проговорил поотставшему от танка подразделению:
— Тут все. Идем дальше.
Пограничники снова построились за Т-62.
Когда и я тоже хотел занять сове место, заметил новое движение. Несколько раненых духов из тех, кто пытался закидать наш танк гранатами, недобитые, медленно зашевелились.
Я выглянул из-за брони, чтобы оценить обстановку по фронту.
Чем глубже продвигались машины, тем слабее было сопротивление духов. Они просто разбегались, почти не пытаясь отстреливаться.
Когда мы отбили их последнюю атаку — то переломили наступающим хребет. А теперь танки просто топтали любую их волю к дальнейшему сопротивлению.
«Шамабад будет и дальше стоять, — пронеслось у меня в голове в этот момент, — я смог. У меня получилось все исправить. Получилось пустить историю по новому пути».
За этой мыслью пришли и вопросы: а что еще я переиначил в ходе времени своим поступком? Чему еще суждено теперь случиться? К чему приведут меня мои же решения и действия? Ведь те, кому суждено было умирать в прошлой моей жизни, теперь будут жить. А те, кто жили — погибли.
Стерпит ли мироздание такую мою наглость? А может быть, оно дало мне второй шанс именно для того, чтобы я мог многое изменить? Чтобы события этой кровавой войны пошли иным путем?
Много времени на раздумья у меня не было, и потому я решил твердо и четко: чтобы ни случилось дальше, я с этим справлюсь. Уж если я смог предотвратить гибель Шамабада, преодолею и любые другие препятствия, что подкинет мне жизнь.
— Малюга! — Позвал я.
— Я!
— Как у тебя обстановка?
Пограничник, медленно следовавший за танком, на мгновение выглянул из-за брони, чтобы посмотреть, что твориться справа.
— Бегут, — пережевывая слова, сказал он, — духи отходят.
— Хорошо. Двое добровольцев, за мной! — Крикнул я.
Сосредоточенные погранцы стали переглядываться. Потом идти вызвались Матузный, и Миша Солодов.
— Хорошо! Остальным — продолжать выполнять боевую задачу!
Втроем мы подотстали от основной группы. Это было почти безопасно. Ведь я оценил ситуацию по фронту, перед танками, и понял, что мы можем выйти из-за брони.
Я оглянулся, чтобы посмотреть, как бронемашина медленно продвигается вперед, а погранцы следуют за ней, бдительно наблюдая за каждым действием отступающих духов.
— Задача такая, — начал я, когда мы втроем присели на колено, — среди тех, кто на нас напали сейчас, есть живые. Нужно с ними разобраться.
— Добивать будем? — С мрачным удивлением спросил Солодов.
— Только если окажут сопротивление. Среди них был главарь банды. Нужно убедиться, что он больше не станет безобразничать. Потому давайте за мной. Следите за раненными. Задача опасная. Они все еще могут попытаться напасть.
Погранцы отрапортовали «есть», и мы втроем поднялись. Пригнувшись, двинулись к только что уничтоженной группе душманов, поглядывая за фронтом.
Перед носом танков еще стреляли. Пулеметы боевых машин не прекращали гнать духов, а те нерешительно отстреливались. И все же, с каждым метром, что проходила танковая цепь, бой отползал от нас все дальше.