Застава, к бою! (СИ)

Я выпрямился. На мгновение заглянул в пустую бойницу, что была повыше.
Духи подошли уже довольно близко. Их передняя линия залегла метрах в шестидесяти, а может быть пятидесяти от нас и просто ощетинилась дульными вспышками автоматов и пулеметов. За ней двигалась новая цепь.
Духи падали, встречая пули пограничников, но продвигались. Вторая волна была уже на подходе к первой.
  
«Усиливают натиск, — подумалось мне, — собирают силы для последнего рывка. Если ничего не предпримем — они дойдут. Даже танки не успеют подойти, как духи к нам подберутся.»
— Танки к нам идут, — бросив взгляд на Семипалова, сказал я.
Пограничник разразился длинной, но бестолковой очередью, стараясь удержать беспорядочно заплясавший в бойнице автомат.
— Чего⁈ — Крикнул он, глянув на меня.
— Танки! К нам идут танки!
Лицо Семипалова на миг сделалось изумленно-растерянным. Потом изменило выражение. Брови его радостно поползли вверх. Он разулыбался и крикнул:
— Танки⁈
Не ответив, я кивнул. А потом не теряя времени, снова погнал к Пуганькову.
— Танки! Братцы! Танки идут! — Кричал за моей спиной Семипалов, — это Сашка сказал! Танки!
— Чего⁈
— Танки!
— Зараза! Давно пара!
— Сейчас мы им!..
Услышав за спиной крики воодушевленных пограничников, я стал не просто продвигаться дальше, а еще и хлопать по плечу каждого второго-третьего бойца. Кричать, стараясь пересилить оглушительный рокот боя:
— Танки! Сейчас будут танки!
— Танки⁈
— Отделение! — Вдруг крикнул я, — к нам подходят танки! Сейчас мы сомнем противника!
Пограничник, воодушевленные новостью о том, что бронемашины скоро будут здесь, казалось, стали с тройной силой бить врага. Их автоматы зарокотали, чаще, выбрасывая духам навстречу смертоносные пули.
— Танки! — Кричал я, — вы только продержитесь! Сейчас будут танки!
Пуганькова я нашел не сразу. Я ожидал увидеть его стоявшего рядом с Арой Авакяном, командиром второго стрелкового, и удивился, не отыскав его там.
Осознание пришло в следующую секунду. Я опустил глаза.
Пуганьков сидел на деревянном ящике, под стеной и сжимал в руках пистолет. Когда я опустился к лейтенанту, он, казалось, даже не сразу меня заметил.
Лейтенант весь сжался. Руки его добела стискивали пистолет и тряслись. Сам он просто пялился в одну точку: на мушку пистолета, но, казалось, даже и не видел ее. Такой отсутствующий был у Пуганькова взгляд.
Я крикнул ему:
— Миша!
Лейтенант никак не отреагировал.
— Миша! — Повторил я и тронул лейтенанта за плечо.
Он аж вздрогнул. Подпрыгнув на месте, ударился о дувал так, что с головы слетела фуражка. Потом уставился на меня дурным взглядом.
— Миша, очнись!
Не ответив мне, лейтенант только моргнул.
— Подходят! Подходят! — Закричал кто-то из погранцов.
Я снова выпрямился. Бойниц сверху не было, потому мне пришлось встать на попавшийся под ноги выступ стены, чтобы заглянуть прямо через нее на поле боя.
Духи и правда приближались. Потолстевшая от новых душманов стрелковая цепь врага снова залегала, продвинувшись на добрый десяток метров. Следом за ними уже вставала новая, чтобы духи, шедшие в ней, могли занять места погибших в первой. Нас разделяли какие-то пятьдесят метров.
«Еще десяток другой, и станут кидать гранаты» — подумал я.
При такой плотности построения они просто забросают нас взрывчаткой так, что возле дувала не останется живого места…
Нужно было что-то делать. И план у меня был. План о том, как не только отразить наступление, но и заставить Пуганькова отдать приказ на ответный удар. Вернее, даже не заставить… Он примет решение сам. Только нужно ему помочь. Поставить парня на правильный путь.
— Миша! — Опустился я к Пуганькову, — слышишь меня⁈
Пуганьков быстро шевеля губами, что-то бурчал себе под нос. Я схватил его за китель.
— Миша!
Тот снова выкатил на меня свои перепуганный глаза.
— Миша, духи подходят, слышишь⁈
— Я…
— Ану, приди в себя! Ты офицер! — Я хлопнул его по щеке.
— Что, что в-вы себе… — Недоговорил он, но взгляд его вдруг обрел ясность.
— Миша, духи подходят!
— Их отбросят. Наши их отбросят, — забормотал он эти слова словно мантру себе под нос.
— Без тебя не отбросят! Ты командир! Ты им нужен! Ты должен организовать их на оборону! Должен помочь парням задушить вражеское наступление!
Пуганьков так и смотрел на меня, округлив глаза. Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. А потом пробормотал:
— Я н-немогу… Головы не поднять… Меня убьют…
— Не убьют! Но если ты не поможешь слаженно организовать действия заставы, нас могут поубивать всех! Танки идут! Мы должны продержаться до их прибытия! Совсем чуть-чуть продержаться!
— Я н-немогу…
— Слушай меня, — я снова встряхнул его, пристально всмотрелся в глаза, — ты все можешь. Ты все знаешь. Тебя этому учили. Учили тактике. Учили, как действовать в подобных ситуациях! Ты знаешь, как правильно организовать действия заставы в обороне!
Я указал на пограничников.
— Они надеяться на тебя! Но без командирского звена достаточно эффективно и слаженно действовать не смогут! Ты, Миша, и есть это звено!
— Я…
— Поднимаются! Поднимаются! Плотней, плотней огонь! — Раздался крик громкой глотки Черепанова, на несколько мгновений пробившийся сквозь плотный гул боя.
Я снова полез за верхний край дувала. Душманы и правда поднялись в бой.
Казалось, они бросили на этот приступ все силы. Подкрепления к ним уже не подходили, но большая, достаточно широкая и глубокая цепь противников оказалась достаточно многочисленной, чтобы просто впитывать в себя наш ответный огонь. Впитывать и при этом продвигаться.
«Сейчас будут метать» — Прострелило меня мыслью.
Я опустился к Пуганькову.
— Они собираются забросать нас гранатами! Что нам делать⁈ — Крикнул я ему, и без него зная ответ.
Я должен был привести лейтенанта в чувство. Полминуты на это еще оставалось. Если он меня не услышит, придется понадеяться на Черепанова. Или и вовсе действовать самому. Но шанс все еще был.
— Я… Я не знаю! — Исступлённо крикнул Пуганьков.
— Знаешь! Что нам делать⁈ — Нажал я. — Как их остановить⁈ Как выиграть время⁈
Мы застыли лицом к лицу и не отводя друг от друга взгляда.
— Как нам выиграть время? — Повторил я холодно.
— Я… — Лейтенант осекся.
Пуганьков еще несколько мгновений таращился на меня. Потом взгляд его скакнул ниже. Зрачки быстро забегали. Я понял, что он судорожно соображает. Перебирает в мозгу варианты.
Кажись, задумка моя сработала…
— Они… они шли плотно… — Нерешительно начал Пуганьков, — используют общевойсковую наступательную тактику… Примерно такую же, как при масштабных боевых…
Он снова замолчал. Потом взгляд его загорелся какой-то идеей. Он глянул на меня.
— Гранатами? Забросать их гранатами? — Пролепетал Пуганьков.
— Это приказ, товарищ лейтенант? — Ухмыльнулся я, понимая, что он на верном пути.
Внезапно Миша Пуганьков стал глубоко и отрывисто дышать. Взгляд его на миг снова сделался отсутствующим. Лейтенант зашарил им перед собой, словно бы выискивая какие-то несуществующие предметы.
— Застава! — Внезапно заорал он изломившимся, очень мальчишечьим голосом, — гранаты к бою готовь!
— Вставай, Миша! — Крикнул я и потянул его за рукав, — командуй!
— Застава, гранаты к бою готовь! — Заорал Пуганьков, поднявшись на ноги и вставая лицом к нашему общему врагу.
Пограничники, казалось, даже не удивились тому, как воспрял лейтенант Пуганьков. Одни, под слаженным прикрытием других, потянулись за гранатами в подсумки. Я увидел, как в шуме перестрелки, погранцы принялись беззвучно вынимать чеки, сжимая Ф-1 в руках.
— Когда? — На миг обернулся ко мне Пуганьков.
Во взгляде лейтенанта отразился его только что заданный вопрос.
— Ждем…
Душманы тем временем копошились под нашим огнем. Я внимательно наблюдал, как часть из них отстреливались в ответ, часть гибли, а другие тоже готовили гранаты.