Драконофобия в контракт не входит (СИ)

— Что это он нанял убийц?
— Нет, — Эмилия приподнялась на локте, отблески от камина заиграли на ее гладкой коже.
Зуз мог часами смотреть на нее обнаженную. Как мог кто-либо находить ее некрасивой: слишком высокой, плоской и нескладной? Она была прекрасна. И то, что ей больше шли мужские рубашки и джинсы, чем вечерние платья, не делало ее менее привлекательной в его глазах.
— Нет, — повторила Эм, хмурясь. — Он сказал, что ты наказан. Что правосудие свершилось. Что ты перешел границы, проявил наглость и неуважение… что я навсегда запятнана.
— Скотина, — не выдержал и Зуз.
— … но он не говорил, что сам вершил правосудие. Нет, не говорил, — Эмилия покачала головой.
— Дело в том, что я кое-что услышал, когда меня били… Эм, шарф Петра оказался в реке. Тебе не кажется, что история повторяется? Твой брат кому-то не угодил, скорее всего, твоей семье. В чем он провинился?
— Да во всем! Начнем с того, что Петя отобрал у Армана ресторан! А потом, по мнению братца, настроил меня против дома Ганье! Но он маг, Зу! Петя — сильный маг, тренированный, опытный, стойкий! Кто мог его одолеть, вот так… просто? — воскликнула Эмилия.
— Откуда мы знаем, что просто, — возразил Зуз. — Кто еще знал, что Петя — сотрудник отдела магбезопасности?
— Никто. Нет, местные маги-защитники знали. Они помогали ему в расследовании.
— А твоя семья?
— Нет. Ни в коем случае.
— Если нападавшие не знали, что Петр — боевой маг, он может быть жив, но ранен. Мы должны найти его раньше, чем убийцы.
— Ты внушаешь мне надежду, — лицо Эмилия посветлело. — Я счастлива, что ты вернулся.
Они поцеловались и снова ушли в волшебный мир любви. На этот раз все было тихо и нежно. И опять, словно впервые.
…— Кто такая Элмеция де Фасино? — спросил Зуз за поздним, заказанным в восточной лавке ужином.
— Понятия не имею.
— А Синтия?
— Синтия де Релло?
— Возможно.
— Она ресторанный критик. И ведущая передачи «Скрупулёззо»… бывшая ведущая. Дело в том, что у Пети был с ней конфликт, с подачи Армана. И там все так запуталось, — Эмилия задумалась. — Понимаешь, Петя почему-то очень расстроился, когда узнал, кого Арман нанял, чтобы его оболгать: пересмотрел все передачи с Синтией, говорил, что у нее в глазах — бездна одиночества, что ей некому было излить душу… что она сомневалась и даже просила совета у случайного человека… Так странно. Он жалел, что ее уволили, искал ее… Мне даже показалось, что Петя немножко… влюбился.
Зуз вспомнил юную пассажирку такси и понимающе кивнул.
— Ты удивишься, — сказал он, — но Арман пошел дальше: он собирается на ней жениться.
Синтия
На Ракитникова одежда нашлась сразу. От работников маяка остались на полках в жилой части холщовые штаны и флисовые рубашки, заботливо переложенные шариками от моли. Мне повезло меньше: я откопала свой чемодан из-под груды грязного, подтаявшего снега.
Вода в трубах замерзла. К счастью, при маяке был колодец. Вещи, развешанные на веревках на первом этаже, сохли медленно.
— Вот, — я положила перед Петром мятую жестяную коробочку, примерно два дюйма на три. — Было в твоем кармане. Ничего не навеяло?
Петр взял находку и пожал плечами. Открыл коробочку и заглянул внутрь. Три шарика, блестящие, похожие на детские поделки из фольги. Ракитников покрутил один из них в пальцах и положил назад, в полукруглую лунку. Спросил растерянно:
— Что-то магическое. Я маг?
— Понятия не имею. Ты меня не вспомнил, совсем?
— А должен был? — Петр вскинул на меня глаза.
Черт, какие же синие! Как сапфиры, которыми я любовалась в магазине Лапницких. Стараясь скрыть, что у меня сердце застучало, как ненормальное (этот чувак при памяти, должно быть, девок одним взглядом в постель укладывал), я прокашлялась и сказала:
— Должен был. Мы были знакомы. Ты… ты на меня работал.
Продолжаем глумиться над недругом. Конечно, Ракитников и так хорошо схлопотал по карме, врагу не пожелаешь, но мне мало.
Однако лицо Петра посветлело:
— Это хорошо.
— Почему? — удивилась я.
 
— Как мой работодатель ты несешь за меня ответственность. Значит, не выгонишь на холод, накормишь, — Ракитников выразительно повел глазами в сторону кухни, — по крайней мере, в ближайшее время.
От удивления я села на каменный подоконник. И ведь как вывернул-то! Память он, может, и потерял, но хватку — нет. А я еще думала: как какой-то приезжий за несколько месяцев возродил «Вольного мага», некогда легендарную, но забытую харчевню в лучших традициях старого Сильверграда? Теперь понимаю, как — наглостью!
— Прежде всего, нужно найти врача, — возразила я. — Но мы не можем. Нам пока отсюда не выбраться.
— Я отлично себя чувствую, просто голоден.
— Ты не понимаешь. У тебя порезы на груди и шее, но это ерунда, царапины. Тебя не били по голове, не резали и не травили ядом. Не спрашивай, как я узнала, что не травили. Я просто… знаю.
У меня отличный нюх. Растительные и химические яды всегда оставляют запах. Если бы гости моей мачехи платили мне сто золотых каждый раз, когда я спасала им жизни, заменяя отравленное вино на вино «без добавок», я бы и без наследства отлично устроилась.
— Ты потерял память, твоя одежда почему-то горела. Вывод один: магия. Я не разбираюсь в магических воздействиях такого рода, но могу предположить: тебя пытались магически укокошить.
— Слушай, а мы с тобой не…?
— Что? — неожиданный вопрос сбил меня с мысли.
— Ну… это, — Ракитников легкомысленно присвистнул, свел указательные пальцы и потер один о другой. — Романтика, общая постель, совместные завтраки.
— Что?! Я имела в виду работу, а не…! Ты на меня работал!
Я рассказываю о том, что на чувака покушались, а он о глупостях думает!
— Я просто спросил. Ищу хоть какие-то зацепки, мало ли, кем я на тебя работал. Кстати, кем я на тебя работал?
— Ты… ты был… Не скажу! Я читала, что людям с амнезией нельзя пересказывать их жизнь. Они должны возвращать память путем умственного напряжения! — выкрутилась я. — Вспоминай сам!
— Скажи хотя бы, как меня зовут.
— Э-э-э… это запросто. Тебя зовут Петя.
— Петя?! Как его?! — Ракитников возмущенно ткнул пальцев в нежить-питомца, который как раз аккуратно спускался по вертикальной стене с верхнего этажа.
Петенька входил и выходил через небольшой люк в зале с линзой. На этот раз он притащил в пасти замерзшую утку.
— Ах ты мой хороший мальчик! Что тут у нас? Уточка! — оживлено заворковала я. — Сегодня будет отличный ужин! Молодец Петенька!
Нежить воодушевленно забила по стене костяным хвостом.
— Откуда ты знаешь, что это мальчик? — скривившись, спросил Ракитников. — А, понял, не спрашивать. Как ты с ним… вообще… б-р-р-р… Я, конечно, многого могу не помнить, но я уверен, что обращаться с этим существом, как с собакой — противоестественно. Ты бы еще за ним лоток выносила и выгуливала его… на поводке.
— Ты вспомнил! — я радостно всплеснула руками. — Я же говорила: умственное напряжение! Именно в этой должности ты тут и жил! Ты ухаживал за Петенькой! И у тебя отлично получалось: романтика, общая постель! Петенька обожает спать в твоей постели, в ногах.
Лицо у Ракитникова вытянулось. То-то же! Нечего мне тут масляные глазки делать!
… Петр смотрел на Петеньку, а Петенька на Петра. У обоих в глазах плескалось глубокое сомнение.
— Ну, и что мне с ним делать? — скорбно поинтересовался Ракитников.
«Съесть его?» — деловито предложила нежить.
— Нет, не надо! То есть… выведи Петеньку погулять, присмотри за ним, пока он… рыбачит! Точно! Порыбачьте вместе!
 
— Никогда не понимал смысла рыбалки, — проворчал Ракитников, — пара магических бомбочек-глушилок в воду — и пожалуйте к столу.
— Ты все-таки маг, — осторожно предположила я. Однако мы с моим «гостем» в равном положении — я тоже мало что о нем знаю. — Вспомнил хоть что-нибудь?