Драконофобия в контракт не входит (СИ)

Мне в свое время повезло: я вовремя дал задний ход. Эмилия говорит, что я стал причиной психологической травмы Алены и теперь она раз за разом мстит нашему неверному племени. Я вынужден согласиться, что что-то в этом есть: для дракона развестись не так просто, у нас сильная энергетическая связь со второй половинкой. С другой стороны, велика вероятность, что Стерхова — стерва по жизни и без моего скромного вмешательства. В колледже мы неплохо ладили… пока я не понял, что уже одной лапой в драконоловке.
— Это тот знаменитый ресторанчик твоего отца?
— Он самый. «Вольный маг».
Алена задумчиво кивнула, явно что-то прикидывая мысленно. Вот что мне всегда в ней нравилось, так это отсутствие снобизма. Уж она-то вряд ли скажет, что скромная харчевня — стыд и срам для потомка великого Ганье. И точно: Стерхова подвигала влево-вправо сложенными в дудочку пухлыми губами и заявила:
— На оборотнях ты раскрутишься, легко. Они долго помнят, и хорошее, и плохое. Помяни мое слово, Петруша, «Вольный маг» быстро вернет популярность. Только опасайся этих гиен из «Скрупулеззо», это такое телешоу с разоблачением недобросовестных рестораторов. Одно время упало в рейтинге, но года два назад пошло в гору. В Сильверграде не осталось заведения, которое они не прочесали бы своими магическими сканерами. Вытащат на свет божий даже пылинку за плинтусом.
— Спасибо, Аленушка, — с искренней благодарностью ответил я. — Учту.
— Пойду, Булочка хочет пи-пи и ка-ка, — Стерхова встрепенулась.
Заскучавший муэр-хантер согласно стукнул хвостом мне по ногам. Я смотрел на него, и неясная мысль крутилась в голове. Но перед глазами все еще стояло очаровательное грустное личико девушки с пряностями, и я никак не мог сосредоточиться.
— А зачем ты, кстати, тут бродишь? — заинтересовалась Алена напоследок. — Не меня же пришел навестить?
— Присматриваю квартиру в «Морковке», — выкрутился я. — Посоветуешь?
— Ни в коем разе, — Стерхова скривила носик. — Бульвар крошечный, с песиком погулять негде, аренда огромная, соседи — чванливые химеры. Одна радость — внизу отличный магазин с кормами. Булочка любит мясные лакомства с уткой.
Булочка еще раз ощутимо врезал мне хвостом по лодыжке. Мысль так и не сформировалась. Я попрощался с Аленой, тихо надеясь, что, несмотря на позитивные прогнозы о будущем «Вольного мага», бывшая подружка не заинтересовалась мной как претендентом на роль мужа.
Что ж, полагаю, рысканье по «Морковке» плодов не принесет, зато привлечет еще чье-нибудь вниманье. Пора навестить местную Хранительницу, потомка Вещих дев, издавна берегущих Источник с Живой и Мертвой водами. Это она когда-то вызвала в Сильверград Особый Отдел и, учитывая ее значительную осведомленность, сейчас может располагать свежей информацией о Кощее.
Глава 7
Глава 7
Петр
Дверь мне открыла не Ярила, а какая-то симпатичная девушка с ребенком на руках. Я заранее оповестил о своем приходе самолетиком, и меня ждали.
— Бабушка в отъезде, — сообщила девушка. — Я тоже в курсе всей этой истории. Это мы с мужем послание отвезли.
— Вы Беляна Веденеева? С вами мы не встречались, а вашего мужа помню, — подтвердил я. — Уж больно много он тогда шороху наделал, молодец. А где он?
— В Дозоре. Подождете его? Пока помогу, чем смогу, подскажу, может, что.
Я покачал головой и признался:
— Если бы я знал, какого рода помощь мне нужна. Тычусь, как слепой котенок. А все потому, что Особый Отдел вместо решительных действий три года назад заварил кашу с полномочиями.
— Вот оно что, — понимающе прищурилась девушка. — А вас, значит, выслали разбираться только сейчас?
— К сожалению. И лишь когда появились доказательства, что Великий Чародей жив.
— Вы…?
— Петр Ракитников. А вас, молодой человек, как звать-величать? — я протянул руку к мальчику.
— Не на… — воскликнула Беляна и протянула расстроенно, — ну вот. Извините.
Мальчик доверчиво, как мне показалось, потянулся кулачком ко мне, разжал ручку… и всадил мне в середину ладони острый коготь. Я вскрикнул и едва сдержался, чтобы не выругаться, крайне неприлично. Хотелось, конечно, выразить свое «восхищение» трансформационными талантами ребенка, на язык лезли лишь ругательные выражения.
 
— Извините, — смущенно протянула Хранительница. — Не успела вас предупредить. Вы, наверное, дракон, а Лешенька их… недолюбливает. Не знаем, почему. Видимо, наследственное. Лешенька, убери коготок, верни пальчик.
— Это сколько вам? — прокряхтел я. Болело почему-то сильнее, чем должно было.
— Годик.
— Юное… дарование.
— В папу.
После нескольких минут уговоров ведьмачонок трансформировал ручку и вернулся к важному занятию — внимательному разглядыванию игрушечного щетинника. Игрушка была выполнена столь тщательно, что видна была каждая косточка в панцире нежити.
— Вот так, прямо с детства приобщаете? — поинтересовался я, кивнув на страшненькую игрушку.
Беляна вздохнула:
— Это не я, это муж. Заметил, что Алеше нравятся… хм… натуралистические поделки. Считает, что сын прирожденный охотник на нежить.
— Надеюсь, не на драконов, — пошутил я, — вон, как у него хорошо получилось поймать одного из них.
Я показал девушке ладонь с ноющей ранкой, из которой обильно шла кровь. Ох уж эта ведьмацкая магия.
— Ой! — всполошилась Хранительница, — глубокая!
— Да ерунда.
— Подождите. Сейчас все пройдет.
Девушка достала из кармана фартука скляночку и капнула мне из нее на порез. Ранка мгновенно затянулась. Я с удивлением поднес ладонь к глазам. Ни следа. И шрама тоже нет.
— Руки помойте, — предупредила Беляна.
— Мертвая вода? — благоговейно прошептал я. — Вы всегда ее с собой носите? Не опасно?
— Не ношу. У меня с утра ощущение было, что пригодится. Вот и приготовила.
— Точно! Я ведь как раз в Багровый квартал собирался.
— Вот и хорошо, что полечили, — кивнула Беляна. — Нечего в вампирском секторе с открытыми ранами делать. Чаю?
…— Чудесная лавка, — завистливо проговорил я через некоторое время, приканчивая третью булочку с маком. — Говорю вам как ресторатор ресторатору.
— Дом старый, — посетовала Хранительница, — постоянно что-то нужно обновлять. Сейчас с этим строго. Комиссии разные ходят, проверки. Потом по телевизору показывают, если что не так. Нас боги миловали, а вот на соседней улице дриады разорились.
— Они жуков жарили, — за спиной у нас раздался веселый голос, — древесных. А у критикессы с телевидения какой-то пунктик по насекомым. Здравствуйте, Петр!
— Еся, — заулыбалась Беляна, — опять подкрался. Мой руки и бери Лешу. А я ужин пойду готовить.
Ведьмак переоделся, усадил сына на руки и начал делиться новостями. Впрочем, и у него с ними было негусто.
— Где он? Что задумал? Ничего не ясно! — сокрушался Елисей Веденеев. — Я ведь четыре дня в неделю в Дозоре, каждую улицу по десятку раз прочесываю: никаких изменений в магическом фоне, ни одной зацепки. Словно и нет его, Кощея! Но разве так может быть? Он ведь величайший колдун тысячелетия! Столько лет в Сильверград рвался, а попав сюда, притих? Не верю! Слушайте, Петр, а может, и не ожил он вовсе? Как листопад наступил три года назад, так в прах и рассыпался, а?
— Нет, не рассыпался, — сказал я. — Колдун Мор Моранов прятал его в захудалом мирке: сотни королевств, темная магия разрешена, короли меняются как перчатки — яды, проклятия, заклятия неминуемой смерти. Хранить там останки Кощея было весьма удобно. После смерти Мора маги-отступники перевозили части тела Бессмертного в особом льде, в поезде, в грузовом вагоне. И там что-то произошло. Что-то, из-за чего Кощей воскрес. Известно только, что вышел он из вагона человеком. Рядом со станцией в туннеле потом целую сотню крыс нашли, дохлых, выпитых — он кровью воду(*) заменил, оттого, возможно, стал намного сильнее.
 
(* в мифах и сказках Кощей обретает силу, выпив несколько ведер воды)