Порченая (СИ)

Сажусь на кровати, свешиваю ноги и прислушиваюсь в звукам, доносящимся снаружи. За дверью слышны голоса. Не мужские, женские.
Я узнаю бабкин. Он у нее типично итальянский — с надрывом, театральными интонациями и чрезмерной эмоциональностью.
Бабка несколько раз называет мое имя. Они с собеседницей обсуждают меня.
Что им от меня надо боже?
Открываю дверь, бесшумно выхожу в коридор.
  
Спина липкая от пота, платье липнет к коже. В теле слабость как после температуры.
Иду босиком по мрамору. Тихо иду, чтобы никто не услышал. Я не знаю, почему, откуда-то знаю, что так надо.
В ушах стоит гул, как в самолете на снижении.
Дверь в гостиную приоткрыта. Голоса слышатся громче, и тут я различаю второй.
Бабка и… донна? Элена Джардино, супруга дона Гаэтано?
Что она здесь делает?
Замираю. Стою босиком в коридоре, прижавшись к стене.
— Гаэтано, конечно, как всегда, — говорит Элена, в ее голосе сквозит досада, — хитрый черт. Организовал себе приступ, спрятался в больнице, Свалил все на нас. На нас и на Рокко. Вот все и пошло через одно место.
— Неправда, все же шло как надо, — огрызается бабка. — Откуда он взялся, этот дьявол в маске? Кто он такой.
— Не знаю, — голос Элены звучит устало, — я ничего не понимаю, Лаура. И что нам теперь делать, тоже не знаю.
— Ничего, ничего, разберемся, — отвечает ей бабка. — Главное, чтобы Катарине лишнего не сболтнули.
— Ты уверена, что она ничего не заподозрила?
— Может и заподозрила. Но что она кому докажет? Разве она не знала, за кого выходит замуж? Это не мы, это Фальцоне устроили бойню на свадьбе. В чем мы ее обманули?
— Ты права, Лаура, ты права. Ей никто не поверит, — Элена говорит медленно, будто отмеряет каждое слово. — Все видели, как она улыбалась Энцо. Да, жаль, очень жаль. Если бы ее там убили, никто бы не искал виноватых. Случайная жертва конфликта. Таких там было десятки.
— На это и был расчет, — сухо добавляет бабка, — что вопрос будет закрыт. И земля останется у нас.
— Надо теперь думать, что с Катариной делать.
— А что тут думать? — бабка фыркает. — В наследство она вступила. Бумаги у нее.
— Ты же не дура, Лаура. А вот муж твой похожу помутился рассудком, когда на албанский участок завещание составлял. Или ты его не читала? Он его специально составлял так, чтобы обойти Гаэтано и его прямых наследников. Он всегда его недолюбливал. Поэтому все оставил даже не тебе, а вашей дочери и ее наследникам!
— Успокойся, Элена, — примирительно бормочет бабка, — ты знаешь, Джулии этот участок никогда не был интересен. Она всегда приезжала и беспрекословно все подписывала...
— Да, но разве это справедливо? — вспыхивает Элена? — Албанское побережье с выходом к морю и частной дорогой. Старый порт, который Федерико купил через подставные лица. Там вся линия — груз, лодки, охрана. Все идет через ту землю!
— Но ведь Федерико купил, — справедливо замечает бабка Лаура.
— Да, но теперь без согласия твоей Катерины мы ничего не можем с ним сделать! Ни продать, ни переоформить, ни даже арендовать. Потому что теперь она единственный законный владелец. И теперь снова за каждой подписью Гаэтано должен идти к ней на поклон!
— Она и не догадывается, — бабка хмыкает. — Думает, виноградники какие-то.
— Да. И хорошо, если не узнает.
— Катерина после свадьбы хотела уехать... — заикается бабка.
— Теперь никуда не уедет. Мы ей не дадим. Документы все у нас. Люди вокруг тоже все наши. Даже если сбежит, дальше города не уйдет.
— А если кто-то поможет?
— Кто? Здесь для нее все чужие, она для них приезжая чужачка.
— Надо ее выдать замуж здесь, за кого-то попроще, чтобы под рукой была, — Элена уже успокаивается, говорит не с таким надрывом. — Главное, албанский участок теперь принадлежит ей, а не какому-то благотворительному фонду или монастырю. Твой муж был еще тем идиотом.
— Там что, снова начался трафик? — голос бабки звучит напротив тихо, но резко.
— Уже давно, — сухо отвечает Элена. — Ты знаешь, такие маршруты на вес золота. Фальцоне за этот участок не задумываясь нас всех сровняли бы с землей.
Бабка молчит.
— Мы проводим все через подставные компании, — продолжает Элена. — Но право собственности только через семью. И Федерико оставил все Джулии, подумать только! А потом и ее дочери.
— Значит, пока Катарина жива и владеет землей, никто без ее подписи не может там работать? Без нее мы не обойдемся? — спрашивает бабка?
— Именно. Она нужна здесь, — отвечает Элена. — Зашьем и выдадим замуж.
— Значит, мы ее дожмем. С Джулией у меня получилось в итоге договориться. А если не выйдет…
— То выйдет по-другому, — тихо заканчивает Элена.
Дрожь пробегает по спине.
И сразу каскадом обрушиваются воспоминания.
Свадьба. Вчера была свадьба с Энцо. Мы с ним договорились, что она у нас будет фиктивной, мы с ним как будто даже подружились. Он вызвал у меня симпатию.
Мы должны были помирить наши семьи.
Фальцоне, Джардино. Вековая вражда.
Только никто не собирался мириться по-настоящему. Это был фарс.
Я никому здесь не была нужна. Меня здесь не хотели. Я должна была погибнуть на той свадьбе, как невольная жертва. Случайная.
Но меня не убили. Меня изнасиловали.
Анжело. Его звали Анжело. Он из деревни Фальцоне, я называла его Ангел. Они заставили его, я уверена, он был не в себе. Я видела по глазам, что его чем-то накачали.
Вот почему у меня так ломит тело и ноги не слушаются.
Прижимаясь спиной к стене, возвращаюсь обратно. В висках стучат сотни молоточков.
Дура, дура! Какая же я дура!
Я была нужна только для подписи. Дальше меня просто пустили бы в расход.
Они хотели, чтобы я умерла. Всех бы устроила смерть невесты на чужой свадьбе. Никого не волновало, что я могла погибнуть. Джардино волновала только земля.
Та земля, что рядом с албанским портом, с туннелем и контейнерной линией, осталась бы им.
Старые идиотки Лаура и Элена! Они правда думают, что мама ничего не рассказала мне о завещании деда Федерико?
Я все знаю. Что не могу от него отказаться в пользу любого из семьи. Но конечно дед имел в виду семейку своего братца Гаэтано.
Зато я могу подарить благотворительному фонду. Или монастырю.
Сажусь на кровать, сжимаю виски.
Эта ядовитая гадюка Элена сказала «Зашьем»?
Друзья, события в этой книге являются предысторией. Они рассказывают нам о том, что произошло за пять лет до настоящего времени и почему в в семье Фальцоне случилось так, что клан остался без наследников. Прочитать, как там развиваются события дальше, можно в нашей соавторской книге с Диной Ареевой "Влюби меня в себя". Будет весело с первых строк!: https://litnet.com/shrt/PHhi
Первым заговаривает Данил.
— Так что от тебя хочет эта тетка, Наташ? И кто она?
— Ее зовут Луиза Фальцоне. Она вдова, все мужчины клана отбросили коньки, ее сын инвалид, ему что-то около тридцати, — бабка тянется к айкосу, закуривает. — Короче, парни, у нее беда. У клана нет наследников. И она хочет вас.
У меня резко першит в горле, я закашливаюсь, Мот и Дэн следом за мной.
— А не пойти ли ей на хуй? — интересуется Мот.
— Я то же самое спросила, — говорит бабка.
— И что? — это уже я.
— Эта старая пизда пообещала мне проблемы, — хмуро отвечает она. — И не только пообещала. Они уже начались.
Закусываю изнутри щеку, чтобы не заржать.
Обожаю нашу бабку. Натали семьдесят, той Луизе судя по всему около пятидесяти, но старая пизда у нас Луиза.
  
— От нас отваливаются не только покупатели, но и поставщики. Банки отказывают в овердрафте. А у компании не хватает оборотных средств, — Наташа раздраженно хлопает по столешнице. — В общем так, дорогие мои. Пришла пора спасать семейный бизнес.