Фиктивная невеста драконьего гонщика (СИ)
Винс может просто не знать, как работает модуль Кайвенов. Он просто предполагает, владея информацией о предыстории. Которая, кстати, прошла мимо меня.
Что там говорила Лия? Шторм прилетел на этот пит-стоп, потому что услышал ее просьбу по модулю? Что ж, действительно, мой чешуйчатый приятель должен был зачем-то это сделать, кто-то ведь его сюда направил.
И я рискнул.
Я решительно надел старый шлем, застегнул ремни одним движением и бросил Винсу обгоревший аксессуар.
— Вернусь — поговорим, — сказал я, утверждая свой выбор.
Я сел плотнее, проверил хват ремней и отдал Шторму короткую команду:
— Вверх.
— Слышу тебя, хозяин, — откликнулся голос дракона в моей голове. Такой ясный, четкий. Он перекрыл все шумы внутри и снаружи. Модуль Лии работал. И тлен возьми, очень хорошо работал!
Дракон встал на крыло и молниеносно вписался между двумя пролетающими гонщиками.
Набрав высоту, я смог глянуть на табло. Мы пятые. Это резануло сильнее, чем боль в ребрах. Вальдран — пятый?
Я не знал наизусть этой трассы, каждый год ее строят к кубку, внося изменения, но подобные маршруты мне знакомы отлично. И я мог интуитивно догадываться, каким будет следующий поворот.
Я не стал гнать Шторма сразу, пытаясь наверстать упущенное.
Мы поймали темп, взяли поток на подъеме, где дорожка поднимается спиралью, и сняли одного соперника на выходе, когда тот потерял линию и отдал мне внутренний коридор.
Потом подрезали второго на связке, где многие начинают биться за скорость и забывают о чистом радиусе. Я ощущал, как Шторм снова входит в рабочее состояние: дыхание выравнивается, движения становятся точными.
— Просто держим темп, Шторм, — говорил я совсем негромко. И дракон откликался.
— Я еще могу всех смять, Алек, — хвастал он. — Во мне много силы, а они машут крыльями бестолково.
— Не отвлекайся, — усмехнулся я, но тревога и страх поражения начали отступать.
Третье место пришло почти сразу, и впереди остались двое. В лидерах был Лиго Братис и его Железная Глотка, тяжелые и уверенные. Оба высокомерные и готовые нарушать правила.
Я помнил их контакт, помнил ту секунду, когда меня повело в седле и мы потеряли скорость, и понимал, что Лиго снова попробует сыграть корпусом. Он всегда любил победы с нажимом.
Мой дракон слегка дернулся, могучая шея напряглась.
— Не сейчас, — сказал я Шторму, — мы выиграем его чисто. Чтобы никто не придрался!
И в этот момент произошло странное.
Я успел подумать о следующем маневре еще до того, как произнес команду вслух.
Внешняя. Держим внешнюю. Поток ровнее.
Шторм… сместился, начал движение, будто услышал меня!
— Ты что, сам догадался двигать на внешнюю? — спросил я.
— Ты мне сказал, — ответил Шторм.
Что творится такое? Это невероятно! Для долгих размышлений времени не было, да и для коротких тоже. И следующую фразу для Шторма я уже подумал, очень четко формулируя. И дракон снова отозвался.
Так вот что такое Лия принесла на пит-стоп: волновой модуль, способный принимать не голос, а четко оформленную команду, и ему все равно, где именно находится приемник — даже в животе Шторма он работает по принципу телепатии. Для него нет границ!
Помехи связи рядом с этим устройством просто уходят в позавчерашний день.
Дракон получает команду без задержки, и без погрешности на ветер! Вот бы еще проверить модуль, поставив между нами барьеры… но стоп, стоп Вальдран! Сейчас мы должны выиграть эту гонку!
Мы догнали Братиса на подходе к кругу над стадионом, там, где зрители видят каждый маневр и где даже малый срыв в потоке превращается в потерю корпуса.
Внизу ревела арена, а сверху световые дорожки блестели так, что затемненные очки на старом шлеме едва спасали. Лиго держал внутренний радиус и готовился закрывать от меня траекторию, но теперь у меня было преимущество, которого он не ожидал: скорость команды совпадала со скоростью мысли.
Я вывел точную формулу для Шторма и удержал ее в голове: взять четверть внутрь, затем подняться на верхний поток, выровнять крыло на выходе и выдержать линию до конца дуги.
Шторм откликнулся безошибочным движением, и мы вошли на финальный круг рядом с Железной Глоткой, так близко, что я видел ручеек пота на шее Братиса.
С этого момента началась настоящая борьба, где каждый их рывок требовал моей реакции, а каждый мой ответ должен был быть безупречным. Решающая секунда поединка — на следующем изгибе дуги, и сегодня я либо выиграю мастерством и хладнокровием, либо проиграю из-за волнения, не сумев собрать мысль в четкую, разящую конструкцию.
* * *Лия
— Посмотрите, только посмотрите, что творит Вальдран! — комментатор захлебнулся собственным восторгом.
— Да, — с некоторой грустью отозвался его коллега, — Железная Глотка опережает Шторм Ночи всего на полкорпуса. И это невероятно! Эх, а я ведь, признаться, поставил на Братиса.
— Ну-ну, дружище! — захихикал первый диктор. — У тебя еще не все потеряно…
И добавил заговорщицким тоном:
— На самом деле нет. Осталось всего три витка до финальной черты. И когда ее пересечет один из участников, раздастся вой сирены… самый потрясающий звук для победителя. И ужасный для тебя, Рик!
— Братис все еще опережает! — напомнил Рик, и в его голосе звучала надежда.
— Вот болтуны, — фыркнула Аниса, — нечего ставить не на чемпиона! Я вот на Алека ставку сделала. И вовсе не потому, что его невеста — моя клиентка!
Аниса качнула головой, распространяя привычный мелодичный звон. Я лишь немного отвлеклась на нее и снова уставилась в небо над ареной. Уже все было видно и без экранов.
Железная Глотка и Шторм Ночи вступили в самую решительную фазу поединка. Было совершенно ясно, что победит кто-то из них, третий к ним просто не сможет пробиться.
Все же, насколько Алек искусный наездник! Так отстать в середине пути и нагнать соперников! Он просто удивительный, как и его дракон. Я подумала о Штормике с нежностью.
С какой готовностью дракон откликнулся на мой зов, без сомнений доверился и прибыл на пит-стоп. И даже подождал меня! И это при всей его верности своему наезднику, в которой я ни на мгновение не сомневалась.
А что касается Алека… нет, о нем я сейчас не могла думать без того, чтобы сердце не срывалось на галоп, а на лицо не выплывала глупенькая улыбочка.
Но… он доверился мне! Мне!
Я держала кружку так крепко, что горячий чай обжигал ладони сквозь фарфор, а плед на плечах вдруг показался лишним, и без него стало жарко!
В ложе друзей Алека стояли, сидели, жались к стеклу, кто-то приподнимал ребенка повыше, чтобы тот увидел финал.
В небе над ареной две световые ленты трассы сближались, и на их пересечении, как на ножах, держались два дракона.
Железная Глотка все еще был впереди на полкорпуса. Его тяжелое тело разрезало воздух уверенно, без лишних поправок, и Лиго сидел низко, почти вдавленный потоком в седло.
Шторм Ночи держался рядом, его силуэт был куда изящнее и легче в движении, Алек в седле казался продолжением дракона.
Три витка… три финальных витка!
Хрусть… ручка кружки в моей руке не выдержала напряжения. Вот я сильна, оказывается!
Первым из трех финальных витков был «Канделябр», название я услышала от одного из друзей Алека.
— Это связка высоких световых стоек, — объяснял высокий вихрастый парень, — между ними дорожка переламывается короткими дугами, чтобы пролететь, надо менять угол крыла. Так вот вжик-вжик.
Он показал рукой, как должен лететь дракон. Все, кто стоял рядом, покивали с уважением.
Железная Глотка врезался в «Канделябр» нагло, по внутренней дуге, выбирая самые острые углы. Шторм Ночи пошел чуть шире, экономя крыло и сохраняя разгон, и у меня на языке уже вертелось возмущение: эй, зачем мы уступаем? Мы же так проиграем!
На второй стойке дракон Лиго дернул плечом, и тяжелая чешуя прошла совсем близко к световой кромке. Барьер вспыхнул предупреждением ярким, режущим. Я слышала, как в ложе кто-то резко втянул воздух.