Я царь. Книга XXVIII (СИ)

— Да как-то неловко… — произнес он.
Но Лора подсела к нему и сама взяла руку. Их пальцы переплелись.
— Ой! — воскликнул Богдан и стал практически неотличим от помидора. Ненадолго потеряв контроль, у него на голове появились маленькие рога.
— Знаешь, Богдан, — провела мисс Палмер второй рукой по его рогам. — А ты довольно интересный парень…
— Ну… я просто…
Но она уже его не слушала. Глаза опять стали молочными, и женщина заглянула в прошлое мальчика.
  
Вот только она была не готова получить такую информацию.
Палмер убрала руку и посмотрела на Богдана совсем другим взглядом.
— Ребенок, сколько же ты боли получил?
— Сколько? — удивился Богдан.
— Что сколько?
— Сколько боли я получил… — повторил Богдан, посмотрел на девушку. — Вы так сказали…
— Я видела, через что ты прошел…
— Только Михаилу не говорите, ладно? — прошептал он. — Я не думал, что тот ангар был таким хлипким.
Мисс Палмер встряхнула головой, не понимая, что несет этот человек. Но Богдан продолжил.
— Я не полетел с Мишей, потому что это не нужно. Да и это место надо защитить, — пожал он плечами. — Тут мой дом, и я не хочу, чтобы его сломали. А Миша и так справится.
— Мне жаль тебя огорчать… — она мгновение заглянула в будущее и остановилась на полуслове. — Ого… Надо же. Удивительно, Богдан, но судьбу Михаила я не могу прочесть. Как будто он вне этого мира… что странно. Очень странно…
* * *
Трансляция продолжалась, и ее крутили уже по всем каналам. Пока я ехал к Кремлю, Болванчик вывел картинку перед стеклом.
Изображение Петра Первого отдалилось. Он стоял на краю крыши, и в руках держал ту самую книжку Распутина. Подняв руку, выпустил поток энергии в небо и прямо в воздухе начала появляться огромная круглая руна, заполняемая тысячами мелких иероглифов.
Она начала увеличиваться в размерах, и даже я смог увидеть ее над городом. Казалось, эта руна могла накрыть весь город.
— Прошу, не волнуйтесь, — прогремел голос Петра Первого с небес.
— Ахринеть, — вздохнула Лора. Она сидела на пассажирском сиденье рядом со мной. — Эту книгу надо точно уничтожить! — и чуть тише добавила: — но сначала я ее прочту.
— Мое заклинание спасет всех вас. А эта руна в небе, которую вы видите, просто усилит мое влияние! — продолжил Петр Первый.
— Что скажешь? — спросил я у Лоры.
— Он не врет. Никакой опасной магии я не чувствую.
Хоть это меня немного и успокоило, но огромное заклинание над городом выглядело захватывающе.
Болванчик продолжал наблюдать, и вдруг случилось то, о чем и говорил Петр Первый. Монстры на улицах начали падать замертво. В первую очередь распались Исполины. Буквально. Из их тел вылетел черный дымок и пустые доспехи упали на землю.
И так происходило везде.
Я связался с Посейдоном, и он подтвердил, что тоже стал фиксировать смерть тысячи монстров находящихся на территории Широково и в лесах Красноярска.
— Получается, не соврал? — удивилась Лора.
— Получается…
Хотя было более чем очевидно, что именно Петр Первый организовал это нападение. Те же прямоугольные порталы или нападение генералов хаоса во время выступления. Все шло точно по его сценарию.
Но и у меня были козыри. Хотя бы тот факт, что Петру Первому никак не удавалось меня убить, уже говорил о том, что я могу нарушить его планы. И уже пару раз это сделал.
Меня же сейчас больше волновало то, что происходит в Кремле. Если царь вообще там. Болванчик просто не мог туда проникнуть. Видимо, из-за нападения там врубили все щиты и артефакты защиты. Так что придется действовать по старинке.
В дороге я еще попробовал дозвониться Кате, но и та не брала трубку. Меня это все начинало дико бесить.
До Кремля я долетел быстро. Припарковался и выскочил ко въезду для персонала.
— Господин Кузнецов, — охранник встал на моем пути, и я уж подумал, что придется его аккуратно вырубить. — Проходите, царь вас ожидает.
— О как! — удивился я, проходя внутрь.
Все окна были задернуты толстыми металлическими ставнями. Горели только магические светильники вдоль стен. У зала для переговоров я встретил Катю и Анастасию с близнецами.
— Кузнецов, скажи, у тебя есть хоть какой-то план? — спросила Настя.
— Все зависит от того, что скажет ваш отец. Кстати, а где Павел? Разве он не должен быть тут?
— В Питере сейчас похожая картина, и он остался там, чтобы помогать людям и руководить армией. Как только выдастся свободная минута, он приедет.
Смотря на Катю, я понял, что она готова была расплакаться в любую секунду, но держалась.
— Миша… У меня чувство, что скоро произойдет что-то плохое… Очень плохое.
— Я этого постараюсь не допустить, — кивнул я. — Ваш отец в кабинете?
— Да, — кивнула Настя. — Он ждет тебя. Мы останемся тут.
В кабинете никого не было. Разве что кот, который развалился на диване и наблюдал одним глазом, как я проходил к столу.
Царь был бледен. Казалось, что его организм держится только на морально-волевых.
— Здравствуйте, — кивнул я. — Как ваше здоровье?
— Хреново, — прямо ответил он. — Присаживайся. Я хочу, чтобы ты понимал всю картину происходящего, так как, возможно, это одна из последних наших встреч.
Я проигнорировал эти пессимистичные слова и перешел сразу к делу.
— О чем вы хотели поговорить?
— Для начала, послушай вот это… — он нажал кнопку на магнитофоне.
'Как бы мы не уважали вас, но все, что сказал Петр Первый, было правдой. Вы не сообщили нам, что он жив. Вы хранили это в тайне. Из-за вас и вашего контакта с Кузнецовым на город начали падать метеориты. Мы читали отчеты с Сахалина и о том питомце, что сейчас проживает на его территории. Думаете, после того, как вы утаили столько фактов, аристократы пойдут за вами? Благодарите небеса, что народ еще не опомнился и не ворвался в Кремль, чтобы растерзать вас на куски.
Петр Первый только что смог уничтожить всех монстров, в то время как вы, пообещав, этого не сделали.
Уважаемый государь, к вам больше нет доверия.'
— Это был глава Канцелярии, — пожал плечами Петр. — Скоро меня свергнут. И я просто не успею физически что-то предпринять, поэтому я оставляю это на вас. Ты, Кутузов, Нахимов, Есенин и остальные. Вы опора страны. Ты знаешь, что мой отец не тот, за кого себя выдает.
— Уж догадался, — кивнул я. — Но он спланировал все до мельчайших деталей.
— Да, — подтвердил Петр.
— Как вам удалось поймать его в тот раз?
— Ты не поверишь, — улыбнулся он.
— Владимир Кузнецов? — улыбнулся я в ответ, поняв, о ком идет речь.
Он с трудом встал и подошел к картине на стене. За ней оказался сейф. Открыв его, он достал папку с документами.
— Канцелярия и совет аристократов потеряли ко мне всякое доверие, и к двенадцати они единогласно примут решение сместить меня. И, возможно, это будет переворот, если я окажу сопротивление.
— А вы окажете? — удивился я.
— Хотелось бы, но я реалист. Мне не хватит сил. Так что прошу, спаси моих дочерей и жену. Павел справиться сам. Но мои девочки…
— И вы хотите остаться тут, чтобы вас убил Петр Первый?
— Всегда есть шанс забрать его с собой, — улыбнулся он и положил папку с документами на стол. — Но не только у меня будут проблемы. Как ты уже понял, ты будешь следующей целью. Против тебя планомерно настраивали народ. Аристократы после выступления отца так же засомневались в тебе. Все это показали так, что именно я проталкивал тебя.
— Нет, ну он не совсем лукавит, — хихикнула Лора, но я ее осек. Сейчас не время для шуток.
— Так что тебе надо отступить. Ты не сможешь бороться против всей страны. Мой отец выпустит указ, и — я в этом более чем уверен — ты станешь преступником.
  
Я посмотрел на документы.
— Что это?
— Мой последний приказ. Я отделяю Сахалин от Российской Империи и теперь это отдельное маленькое, но гордое государство! Поздравляю. Ты царь.