Измена. Он не твой (СИ)

Рассматриваю морщинку в уголке глаза. Ее раньше не было.
И складка между бровей стала заметна.
Открываю телефон. От Анны этой ничего.
Как пропала куда-то. Или с кем-то.
И Яр сказал, что на работе, а на работе ли на самом деле?
Ну, не звонить же и не проверять его,
Меня тошнит от самой себя, потому что я понимаю, что это низко и глупо, следить за мужем. Но прямо выворачивает, как хочется уже знать правду. Кто она такая? Откуда взялась? И что не так со мной? Что я такого сделала? Почему изменил он, а виновата во всем я?
  
– Ну что, поговорили?
Заглядывает мама.
– Да, вечером Катюшу привезет. Можно у вас пока останемся?
– Можно, конечно, но я считаю, что тебе надо с мужем ехать домой. И там решать все.
– Посмотрим.
Пусть сначала Катю привезет.
– Мам, что мне делать?
Прикрывает за собой дверь и садится на край кровати.
– Прежде, чем что-то делать, надо с мужем поговорить и обсудить все. Было – не было? Что было? Когда? С кем? Не надо прятаться и додумывать. Сели и поговорили. Хочешь, Катю заберу вечером погулять, а вы разговаривайте.
– Посмотрим.
– Нечего смотреть! И себя в порядок приведи. Оденься красиво, глаза подкрась. Мужики глазами любят. Понимаешь? Им этот внутренний мир на пятом месте. На первом материальное. Красиво все должно быть. Давай.
Мама оставляет меня, а я набираю свекровь. Хочу Катю услышать и поговорить с ней. Гудок, второй… То ли не слышит, то ли не хочет слышать.
Принимаю душ, пытаюсь отвлечься от мыслей разных. От фантазий, как он с ней был. Параллельно жду, что Анна Анатольевна перезвонит.
Но свекровь игнорирует меня.
Зато наконец мне отвечает Анна.
  
Глава 11
 
Сообщение от нее всплывает.
Я быстро вытираю руки и промакиваю тело, чтобы ответить.
Но только беру телефон в руки, как звонит Марина.
На автомате отвечаю, хотя утренний разговор еще слишком свеж и я не забыла ничего.
– Даш, прости. Я наговорила тебе всего…
– Марин…
– Ну правда, извини. Он козлина последняя, предатель и гад. Я хожу полдня и никак не могу успокоиться, что не поддержала тебя, а обидела.
Молчу. Потому что обидно. Потому что я правда ждала от нее не «успокойся и попей таблеточек», а «я рядом». Но… я тоже сорвалась. И тоже наговорила лишнего.
– Я просто испугалась, понимаешь? – продолжает Марина. – Я тебя знаю сто лет. Ты сильная. А тут… голос у тебя как будто не твой. Сломанная ты. Мне стало страшно. А когда страшно – люди лезут с советами. Глупыми советами.
Я сажусь на край кровати, прижимаю телефон к уху.
– Мне просто очень плохо было, Марин, – говорю наконец. – Он увез Катю. Сказал, что я опасна для нее. Что я ненормальная. Что мне справку нужно.
– Ярослав тоже перегнул. Ну какое “ненормальная”. А он нормальный? Ты вообще говорила с ним?
– Да.
– И что он сказал?
– Да мы про Катю говорили. Это так унизительно, Мариш, спрашивать у мужа, где он ночевал.
– Что думаешь делать?
– Мама предлагает поговорить с ним и обсудить, что случилось и как дальше жить?
– А как дальше жить?
– Мама предлагает сделать вид, что ничего не было. Забыть. Подумаешь, оступился.
Говорю это и самой не верится, когда слышу себя. Как вообще такое простить?
– Оступился? Один раз оступился, потом второй оступится. Я тебя очень люблю, Даш. И не хочу, чтобы ты потом вот так опять плакала. Ты же знаешь, что если сделал раз, то может и опять повторить.
– Я тоже этого боюсь.
– И врать тебе может. Ты каждое слово его взвешивай и пропускай на детекторе лжи. Сейчас знаешь, поймет, кого потерял, будет оправдываться.
Слезы текут по щекам. Я даже не вытираю.
– Даш, я рядом, если надо поговорить – звони в любое время. Поняла?
– Спасибо, Мариш.
– Я тебя люблю, и для меня главное, чтобы ты счастлива была. С ним или без него. Но если решишь простить, то хорошо подумай. Помни, что он даже вчера, поссорившись с тобой, уехал к ней.
– А я и днем не знаю, куда он уехал. Сказал на работу, а может к ней. Ой. Она же написала мне.
Лезу в чат и вижу, что сообщение удалено.
– Что написала, Даш?
– Нет ничего.
– Может, ты ошиблась?
– Нет, точно писала.
Дура. Чего я не прочитала сразу. Что это за привычка моя дурацкая. Отложить, чтобы прочитать и ответить потом.
Сердце снова сжимается.
А если он опять с ней?
– Я не могла перепутать. Перед тем, как ты позвонила, она написала.
Смотрю в потолок.
– Даш… - голос Марины дрожит. – Посмотри в наш чат.
– Что там?
– Она выложила фотку…
Сука, это что, чат имени Анны Резник?! Какого мы вообще обсуждаем ее мужиков? С каких пор всех интересует ее личная жизнь? Почему все теперь крутиться вокруг нее?
  
Глава 12
 
Фотография загружается долго, будто издевается.
Я уже знаю, что будет больно. Еще больнее, чем было до этого. Потому что каждый ее шаг как будто заранее продуман.
Первые пиксели картинки складываются в силуэт девушки.
Она сидит на широком подоконнике, одна нога подтянута к груди, вторая — лениво свисает вниз.
В руке — бокал красного вина, наполненный наполовину.
Лицо и голова в тени, зато я вижу на ней только свободную мужскую рубашку, ткань небрежно сползает с плеча, обнажая ключицу и тонкую линию шеи.
Мужская рубашка… Яра.
На фоне — огни ночного города, расплывшиеся в стекле, как будто они пьяны вместе с ней.
А рядом, на подоконнике, второй бокал. И он пуст. Кто-то уже выпил.
Под фото подпись: «Это лучший мужчина в моей жизни. Спасибо тебе, Вселенная»
В комментах — сердечки, смайлы, подружки пищат от восторга.
А у меня всплывает личное сообщение от нее.
Короткое, ядовитое “Он не твой” от Анны.
Оно будто лезет в душу и вырывает сердце. Дышать тяжело. Выворачивает наизнанку. А в груди пусто. Вместо сердца дыра, которая кровоточит ее ядом.
Ненавижу!
Замахиваюсь и разбиваю телефон о стену.
– Что случилось, Даш?
Через пару секунд в комнату забегает мама.
– Телефон упал…
Смотрит на меня, сидящую на стуле, и на телефон у противоположной стены.
– Ты разбила его что ли?
– Нет, он упал. Случайно.
Мама поднимает, смотрит на разбитый экран. Пытается включить.
– Не работает.
Да и лучше так.
– У нас где-то был сименс старый, кнопочный, с которым я в школу ходила еще.
– Ну есть там.
Отлично.
Мама находит и приносит телефон.
– Даш, что случилось?
– Ничего, мам. Нормально все.
Переставить симкарту.
Никаких больше чатов, фотографий и сообщений.
Ни-че-го не хочу о них знать. Ни о нем, ни о ней.
Мне сейчас дочку вернуть главное. А на остальных плевать.
Сименс времен мамонтов оживает. Буквы и цифры на половине кнопок стерты, но догадаться, какой надо набрать номер, не сложно.
Пролистываю там еще не удаленные смс. Когда-то куча денег сливалось на то, чтобы переписываться, пока не придумали смартфоны и мессенджеры.
Что дальше делать?
Ну, вот он сейчас придет. Будет что-то говорить, оправдываться. Врать.
Я пытаюсь вспомнить, а брал ли он вчера эту рубашку, Но не могу. Все было, как в тумане. Быстро, остро, больно. Что-то собирал. Наверное брал. Но то, что у него такая есть, – это точно.
Да какая разница. Может не вчера брал, а раньше.
Когда это все закончится?
Выдыхаю. Нельзя истерить и плакать. Он Катю не привезет. Или заберет назад.
Чтобы ее познакомить с какой-то девицей? Чтобы она ее мамой может называла? Нет уж! Не будет такого никогда.
Я ложусь на кровать и сворачиваюсь. Прижимаю к себе свою собаку, с которой спала в детстве, и которую теперь тискает Катя, когда приходит к бабушке.
  
И вспоминается то, с чего все началось.