Измена. Он не твой (СИ)

И жду.
С замиранием. С тихим биением сердца в унисон с щелканьем стрелки на часах.
Пусть это будет начало чего-то нового. Чистого.
И пусть он узнает, каково это – снова стать папой.
Входная дверь хлопает – тихо, как будто тоже знает, что сегодня нельзя пугать хрупкое. Я слышу его шаги, те самые, которые узнаю с полуслова. Он входит на кухню с букетом в руках.
Обнимает. И его так много, что я тону и растворяюсь в его объятиях.
  
– Привет, – целует меня в щеку.
– Проходи, – улыбаюсь в ответ. – Голодный?
– По тебе да.
Скользит губами по шее. Переходит на щеку.
– Подожди, Яр.
Останавливаю его.
– Иди мой руки, сейчас будем ужинать.
– Немного положи.
– Хорошо.
Сначала кормлю его легким ужином. Рыба с овощами. Сюрприз оставляю на потом. Он все не понимает, к чему мой загадочный и чуть странный вид.
Но потом расслабляется и ловит эту волну спокойствия.
– Как мама? Заезжал к ней?
– Да, уже лучше. Я как будто чего-то не понимаю, Даш…
– Кофе будешь или чай? У меня еще тортик.
– Что у нас за повод?
– Просто хочется тебе приятное сделать.
– Хорошо, буду, кофе.
Делаю ему кофе. Сама незаметно ставлю телефон и снимаю этот момент. Ставлю ему кофе и достаю из холодильника небольшой тортик.
– Оу… какой…
Читает про себя надпись и замирает.
А я вижу, как его руки накрывает мелкой дрожью. Он волнуется и переживает.
– Даш? – поворачивает голову ко мне. – Это... правда?
Я киваю.
– Сюрприз, – шепчу.
Широко улыбается и бросается ко мне.
Резко подхватывает меня за талию, закручивает в воздухе. Я смеюсь, пока не перехватывает дыхание.
Прижимает меня к себе и отпускает. Целует в висок, в щеку, в губы – коротко, но будто в этот поцелуй вкладывает все, что было за эти месяцы: боль, прощение, любовь, страх и снова любовь.
– Но как? Когда ты узнала? – шепчет, прижимаясь лбом к моему лбу.
– Недавно. Но не хотела сразу говорить. Надо было... во всем разобраться.
– Я так рад!
Садится на стул и тянет меня к себе на колени. Бережно, по-домашнему.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, кладя ладонь мне на живот.
– Хорошо.
Яр улыбается довольно.
– Значит, теперь нас будет четверо?
Я киваю, а в уголках глаз – предательская влага. Не от страха, не от боли. А от того, что в эту минуту все правильно. Мы вместе. Мы дома. И впереди – что-то настоящее.
– Кто-нибудь еще знает?
– Только твоя мама.
– Да? Вы теперь подружки?
– Хотелось ее подбодрить.
– Вот чего она уже так рвется домой…
– Ей много надо наверстать.
  
Эпилог
 
Спустя почти два года
Во дворе запах дыма от костра, где на шампурах жарятся овощи. Тарелки с салатами на столе, бабушки спорят, кто сколько положил соли, Катя бегает по траве, привязав к запястью голубой шарик.
Он взлетает и дергается, словно тоже хочет поиграть. Вся семья в сборе – родители Ярослава, мои, и он сам, чуть растрепанный, в футболке с конфетами в кармане: "на всякий случай для гостей помладше".
Маленький Андрей на руках у деда. Смеется широко, показывая нам два нижних белоснежных зубика, когда тот поднимает его над головой, как самолет. У Андрюши сегодня первый день рождения.
Пухлые щечки, глаза как у папы и привычка хватать все, что видит и тянуть в рот. Он держит ложку, стучит по коробке от подарка и вовсю радуется жизни, ничего не зная о том, что когда-то этот мир был трещиной для его родителей.
За спиной у нас беременность, роды и первый год жизни нашего сына.
С одной стороны было сложно. С другой – это еще больше всех нас сблизило.
Когда Яр вставал по ночам, давая мне хоть немного поспать дольше, чем сорок минут безотрывно. Когда, возвращаясь с работы, играл с младшим, давая мне время для себя. Когда взял на себя полностью закупку продуктов и Катин детский сад.
У нас как-то само получилось делить обязанности. А иногда не делить, а делать вместе. Иногда меняться, когда это уместно.
Его маму после той операции как переключили. Как будто правда она что-то видела или ей кто-то нашептал, что продолжая жить так как прежде, она попрощается с этим миром.
Мы как-то разговорились с ней. Она снова извинялась, просила прощения.
Нет, она не перестала любить Ярослава. И иногда ее заносит, но слова Ярослава “мам, не начинай…” и она быстро переключается, часть этой любвеобильности перенося на внуков.
Надеюсь, со временем она уже осознает, что ее “мальчик” вырос, но есть двое малышей, которые с удовольствием эту ее заботу и внимание принимают.
Марину я не видела с тех пор. Вроде бы она уехала куда-то. И нашу дружбу, конечно, это бы не вернуло, но она даже не хотела извиниться за то, что сделала тогда.
Да, первое время иногда накатывало, когда видела как он в телефоне зависает или улыбается там чему-то. Но теперь не рубила с плеча. Либо сама подходила, либо спрашивала ненавязчиво, чему улыбается. И он не скрывая всегда разворачивал телефон. Там и правда, то по работе что-то, то ролик какой-то. Со временем это прошло. Доверие вернулось.
Его телефон всегда лежал на видном месте экраном вверх. Я всегда знала пароль, да он и не менял его. Могла спокойно подойти и взять его, если надо было что-то посмотреть.
Из чата того я в итоге вышла. И избавилась от контактов всех посторонних женщин у себя.
Работа моя опять оказалась на паузе из-за декрета. Но я не теряю надежды, что, когда Андрюша подрастет, я все же выйду на работу. Яр предлагает открыть какое-нибудь кафе. Где бы я была руководителем и придумывала какие-то десерты и новые рецептуры, а всю техническую часть делали бы уже другие. Это бы давало разгон для творчества и одновременно я не убивалась бы в одиночку со всем процессом.
Ярослав переворачивает шашлык. Я подхожу к нему и обнимаю за талию.
– Обожаю выходные, когда все разбирают детей и они не висят на нас, – целую его в шею.
– Согласен, – Ярослав наклоняется и целует в ответ в губы.
– Когда будет готово?
– Минут десять, я думаю.
Я просто стою, обнимая его, и ловлю эти моменты нашей близости.
– Мам, – Яр обнимает меня и оборачивается к столу, – а что Новицкие, сошлись опять? Я машину Сергея уже который раз тут вижу.
– А что у них? – киваю ему.
– Да, Сергей, – включается и объясняет Анна Анатольевна, – ушел к молодой любовнице. Жене и дочери оставил дом.
Молодец какой.
– Так эта… Лера, ну помнишь, их дочка… беременна.
– Так она же в школе еще?
– Да нет, закончила она в прошлом году. Беременна, никто не знает, кто отец ребенка, молчит и не рассказывает. Вот ее отец и стал заезжать к ним чаще. а может, из-за Раи. Опомнился, к кому ушел… А поздно уже, у Раи другой.
– Страсти у вас тут, – усмехается Ярослав и снова переворачивает мясо.
– Давайте уже к столу, – зовет мама Ярослава. – Как на Андрюшины именины…
– Испекли мы каравай, – подпеваем все вместе.
Я так люблю их, каждого по своему. Но больше всего горжусь, что мы смогли сохранить нашу большую семью и любовь.