Ты моя жена!
— А если не поеду?
Кент скрестил руки на груди и грозно уставился на девушку.
— Тогда приготовься к тому, что тебе еще очень долго придется быть моей женой!
— Это как?!
— А вот так! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать тебе получить развод. Так что, если вдруг ты в кого-то влюбишься, тебе придется очень долго отделываться от меня, прежде чем пойти к алтарю во второй раз!
Поуни в ужасе уставилась на Кента. Она не имела ни малейшего представления о процедуре разводе. Как-то никогда не интересовалась. Если оба супруга согласны, развестись, наверное, довольно просто, а если один из них возражает?
Однако не это заставило ее в конце концов сдаться. Поуни согласилась ехать потому, что дала обещание, а обещания надо держать.
И все-таки она никогда не простит Кенту, что тот поймал ее на слове! Порядочные люди так не поступают! Мог бы найти какой-то другой способ. Поэтому теперь Поуни дулась на Кента и всячески это выказывала, хотя обычно такое поведение ей свойственно не было.
А Мирандино описание лунных ночей на Гавайях оказалось последней каплей. Нет, Кент Джаггер никаких романтических чувств у нее, Поуни, не вызывает, и луна тут не поможет! Прекрасное начало для брака? Поуни предпочла бы прекрасный конец!
— Мне ужасно хочется там побывать! — вмешалась Сэмми и принялась рассуждать о том, что, если Кент и Поуни пробудут там достаточно долго, они с Беном, наверное, приедут погостить… после свадьбы. — Ведь вы с Поуни не пропустите нашу свадьбу?..
Но всему на свете приходит конец. И вот молодые люди оказались в самолете. Земля внизу была белой-белой. Теперь они долго не увидят снега! Поуни вспомнились прощальные наставления Кри перед тем, как ее неугомонная сестрица уехала в Питерборо:
— Не будь дурой! Неужто тебе действительно хочется провести самую холодную за последние сто лет зиму в Торонто? У тебя медовый месяц! Так что будь любезна наслаждаться жизнью. Твой Кент — классный мужик. Эх, была бы я на твоем месте!
Поуни покосилась на чеканный профиль мужа. Кент делал вид, что внимательно читает правила поведения в самолете. Но вот он обернулся, и взгляды их встретились. Поуни почувствовала, что краснеет. Когда Кри простодушно восхищалась Кентом, в Поуни почему-то каждый раз пробуждались собственнические инстинкты. Ведь это, в конце концов, ее муж, черт возьми! И сердилась на себя, напоминая, что их брак — пустая формальность. Кент — свободный человек так же, как и она сама. Если они с Кри нравятся друг другу — что ж, это их личное дело.
— Улыбнись хотя бы! — буркнул Кент. — У тебя ведь вроде как медовый месяц!
— Да? А кто всем об этом растрепал? — недовольно промолвила Поуни.
— Уж не я! — огрызнулся Кент.
Разумеется, Миранда не поленилась сообщить авиакомпании, что они отправляются в свадебное путешествие. Молодые люди летели первым классом, а для новобрачных здесь было предусмотрено специальное обслуживание. Вот сейчас, например, им подали шампанское на льду.
— Я так и знала, что ты позаботишься сделать все, чтобы покрепче привязать меня к себе! — ядовито заметила Поуни.
Она сама себе удивлялась. Ну зачем все время пытается его поддеть? Чего добивается? Давши слово — держись! И потом, на самом деле Поуни испытывала приятное волнение. В конце концов, она ведь раньше никогда не бывала за границей! И первым классом путешествовать очень приятно. Тем не менее Поуни то и дело подкалывала Кента.
Кент хотел промолчать, но не удержался:
— Для женщины, которая считает себя очень умной, ты слишком мало шевелишь мозгами! Мы и так уже связаны крепче некуда!
Разумеется, он прав, но Поуни ни за что на свете в этом не призналась бы. Она была просто не в состоянии себя контролировать. Чем дольше продолжалось их знакомство с Кентом, тем неразумнее она себя вела. Поуни громко вздохнула, пожала плечами и отвернулась к иллюминатору. Внизу простиралась сплошная пелена облаков.
— Не хочется отрывать тебя от столь захватывающего зрелища, — сказал Кент после минутного молчания, — но мне следует передать тебе вот это.
Он открыл дипломат и протянул ей толстую, глянцевую, синюю с золотом картонную папку с эмблемой «Полигона» в нижнем углу и надписью: «Знакомство с Каха-Акуа».
Кент был зол как черт. Ну почему она не может относиться к этому как к приключению? Многие ли женщины проводят медовый месяц на собственном острове в тропиках?
Открыв папку, Поуни увидела письмо:
«Дорогая миссис Джаггер!
Добро пожаловать на Каха-Акуа. Фирма «Полигон» надеется, что содержащаяся в папке информация будет вам полезна…»
Поуни вопросительно подняла взгляд на своего спутника.
— Фирма всегда выдает такую папку жене руководителя проекта, — сухо пояснил он.
Жене… Теперь, когда Кент произнес это слово вслух, он внезапно ощутил, что возводит стену между Поуни и всем остальным миром. Молодой человек посмотрел на свою руку и задумчиво стиснул ее в кулак. Хорошо, что он такой большой и сильный. Он сумеет позаботиться о своей жене.
В приложенной к письму брошюре говорилось, что остров Каха-Акуа является частным владением. Он примерно вдвое меньше Мауи. После свержения последней королевы Гавайев остров постоянно переходил из рук в руки и недавно был приобретен канадским телевизионным магнатом Барни Макнабом.
Каха-Акуа отчасти напоминал восьмерку, вытянутую с востока на запад. В центре каждого круга располагались вершины потухших вулканов примерно одинакового размера. Долина между двумя пиками была необитаема. Прилагавшиеся фотографии изображали великолепные пейзажи: водопады, горные озера, окруженные тропическим лесом, отвесные склоны, спускающиеся к чудесным белым пляжам.
Над одним из таких пляжей стояла личная вилла Барни Макнаба. А рядом с ним находится другой, более обширный пляж, на котором и строится первый отель на Каха-Акуа.
Нельзя сказать, чтобы остров был совершенно необитаемым. На небольшом пятачке на восточной оконечности острова располагался городок Порт-Санрайз. Когда-то это была бедная рыбацкая деревушка, но теперь там останавливались богачи, путешествующие вокруг света на своих моторных и парусных яхтах. Население городка было весьма немногочисленным, но при этом там процветали владельцы уймы модных магазинчиков и нескольких превосходных ресторанов.
Берега представляли собой сплошные утесы, заросшие зеленью, и маленькие пляжи, куда можно было добраться только водой. На острове находились старые сахарные и ананасовые плантации, часть из которых постепенно приспосабливалась под другие культуры, чтобы местные жители мог обеспечивать себя всем необходимым. И еще несколько скотоводческих ферм.
Поуни не верила своим глазам. Она большую часть жизни провела на ферме в Манитобе, и ей трудно было поверить, что такое чудо может существовать не только на картинках. Неужели она увидит все это своими глазами?
— Что, там действительно так хорошо? — невольно спросила она.
Кент по уши зарылся в свои бумаги, но, услышав голос жены, поднял голову.
— Что-что?
— На Каха-Акуа действительно так…
— Как — так?
— Ну… как на фотографиях?
Он взглянул на снимок сверкающего водопада на фоне темно-зеленой листвы, усыпанной яркими цветами. Потом посмотрел в глаза Поуни.
— Поживем — увидим! — улыбнулся он.
Девушка улыбнулась в ответ. Впереди ее ждало настоящее приключение, и Кент, наверное, самый подходящий спутник!
Вилла угнездилась на склоне поросшего тропическим лесом подковообразного ущелья, на дне которого белел песчаный пляж. Чуть ниже стоял дом для гостей — поменьше, чем вилла, но тот этого не менее красивый и уютный. Там-то и предстояло жить руководителю проекта с женой.
Попасть в этот райский уголок можно было двумя путями: либо морем, либо на машине, по грунтовой дороге через лес. Во время отлива открывался еще и третий путь: по узкой песчаной отмели, идущей вдоль утеса на соседний пляж, где строился отель.