Помощница по вызову

– Слухи, – прерываю её резко. Вот дальнейшее даже не хочу слышать – слухи эти будоражащие и так муссировались в разных журналах. А маркетинговый отдел никогда не пытался их как-то замять. Любят они скандальчики.  Скандальная слава писателю, точнее издательству, говорят, на пользу,  – И что наши решили делать?
– Да черт их знает. Вон, совещаются уже час, – довольная, что хоть кому-то смогла открыть глаза, Катька кивает в сторону закрытых дверей кабинета и уходит, почему-то виляя бедрами. И чего я заметила? От зависти, наверное, бедер у меня-то нет.
  
Мною вообще занятные эмоции овладели. И злорадства, что не все гениям масленица.  Плебейское такое злорадство, фу такой быть. Еще из интеллигентной семьи…
И испуг какой-то – а вдруг он в этом своем лесу вымерз? Потому телефон не берет.
И возмущения. На тех, кто там совещается. Вот чего они  накинулись? Как вообще могут требовать что-то там переписывать? Неужели им не нравится? А ведь вчера эмоциональный Илья Васильевич так радостно вопил… Нет, тексты Влада Позднякова не могут не нравиться. Маслянистые, темные, тягучие, будоражащие – даже если просто скатерть на столе описана. Если туда нырнешь один раз, уже не выплывешь, да и не захочется – так и дотянет до самого дна. И там на дне лежать будешь и улыбаться, как дебил, от радости. Что до конца гениальным текстом проникся и в нем можешь остаться…
А ведь кроме книг у Позднякова много чего еще было. Не одними книгами он богат был, я читала…
Неужели у него какие-то проблемы? Вот бы хоть что-то услышать и понять.
Я взяла первые попавшиеся папки и прошлась вдоль конторок и дверей. Обратно. Завела разговор с коллегой ни о чем – ради того, чтобы не выглядело совсем уж бессмысленным мое таскание этих папок туда-сюда.
Почти насвистывая, снова двинулась в нужном направлении – ну а вдруг? И едва успела отскочить, потому что дверь кабинета главного редактора резко распахнулась, а оттуда выскочил мой начальник.
Один из.
– Искра?
Вот за что спасибо папе и маме, так это за имя, да.  Любой вспомнит. Даже если не слишком помнит, чем я тут занимаюсь.
– Простите, –  я улыбнулась, косясь в сторону кабинета, в надежде разглядеть чего – нибудь, – Не ожидала вашего появления…
– Угу… – кивнул хмурый мужчина, и вдруг посмотрел на меня внимательно и просиял. И в кабинет меня впихнул, полный других моих и не-моих начальников, – Вот оно! Она! Решение проблемы!
– Это как? – не поспешил обрадоваться главный.
– Очень просто, – меня похлопали по плечу, да так, что я чуть не просела, – С нами то Поздняков не хочет разговаривать, а если кто сунется – сразу пошлет. Ну а если к нему придет с документами славная молоденькая девочка? По меньшей мере есть шанс, что выслушает. Искра, – это уже мне. Глазами растерянно хлопающей, – Ты же не откажешься кое-куда съездить по поручению?
***
Поразительно, как много может случиться, если ты случайно окажешься в том месте и в то время.
Или не в том?
Может меня незаметно похитили инопланетяне и выкачали мой мозг? Такое вот опустошение после неожиданного предложения отправиться к Позднякову – и моего неожиданного согласия.
Два часа я тупо таращусь в монитор, не реагируя на обращения, пока не приезжает такси. И только когда сажусь в машину, заказанную издательством, осознаю, что все это реальность. Моя реальность. И вспоминаю вдруг, что сегодня у меня должна быть встреча не с гением, а с моим Виталиком. Точнее, я собиралась к нему поехать. Ужин приготовить, кино посмотреть, ну и дальше… что там нужно для здоровья.
Виталя хороший.  Остроносый, кучерявый, сутулый чуть и симпатичный. Очень. Цветы на все праздники исправно таскает, уместно шутит в компании, начитанный… Может  я его не страстно люблю, но достаточно, чтобы год как уже лелеять надежду на вполне приятное совместное будущее. Надеяться, что вот сейчас мы притираемся друг к другу,  притираемся –  и от этого трения пламя теплое разгорится.
Так что я, как пристегнулась, ему набрала. А он ответил сразу:
– Искра, привет. Я занят, перезвоню через часик, ок?
– Нет-нет! – я вдруг пугаюсь, что он позвонит именно тогда, когда я буду… не одна, – Я быстренько. Звоню сказать, что не смогу сегодня к тебе. Меня с важным поручением отправили, далеко очень. Пока туда, пока сюда… Ночь уже будет.
– Ты же спагетти хотела сделать с овощами, покормить меня, – ноет Виталик, не любящий менять планы,  – Киношку я выбрал…
– Ну вышло так,  – вздыхаю сокрушенно, – Завтра встретимся или…
– Завтра я допоздна, – мстительно сообщает мой парень,  – Не получится.
– Ну как получится, – говорю примирительно,   – Все, не отвлекаю, пока – пока.
Я с облегчением выключила телефон и стянула шапочку с головы. И хихикнула – красная шапочка-то.
Но Позднякова сложно назвать бабушкой, да и я не пирожки везу…
Ехать  долго. И голодно. От волнения пообедать даже не смогла, только воды глотнула –  и то немного. Подумала, что хуже, чем я с документами, может быть только я с документами, которая просится в туалет.
И тут же накрыло –  ну как я согласилась? И снова затрясло. Я же его близко увижу… разговаривать с ним буду.  Самый кошмар, что мне еще и убеждать его в чем-то надо, а в чем  –  я не помню. Совсем.  Хорошо хоть на бумажке записала.
А если на меня уничижительно посмотрит? Или вообще на порог не пустит? Нет, не должно быть так… от издательства позвонят, и все объяснят. А мне надо будет всего лишь отдать ему бумаги “на подумать”.  И,  как сказал старший редактор, “мило поулыбаться с жалобным личиком. Ты умеешь”.
Стра-ашно как… Но очень хочется. Я б не простила сама себе, если бы отказалась. Я же ни единого другого шанса не имею попасть в дом гения. И его самого увидеть, чтоб не в телевизоре и не когда куча народу вокруг, а вблизи. Может даже за руку с ним поздороваюсь… “И потом мыть руку не будешь пару недель”, – угукнуло мое язвительное я.
Подальше его засунула, нечего мне мешать восторгаться. Это ж как  к мечте прикоснуться…
Ехали мы часа два. Я даже все, что было на бумажке, выучить успела. Вспотела, разделась, подмерзла, снова оделась. Побоялась сильно. Потом вроде как бояться перестала, но как смеркаться стало – рано ведь в декабре темнеет – снова почувствовала внутреннюю дрожь и холодок.
Уже и пригород миновали, поля заснеженные. Меня уверили, что дом Позднякова не в диком лесу, а в поселке почти, и что дороги туда хорошие, и такси быстро приезжают – но я все равно своего водителя несколько раз попросила, чтобы ждал меня за воротами.
Потом мы вообще в лес свернули. С огромными елками. Те разлаписто стояли вдоль дороги, а на них маленькие сугробы белели. А большие сугробы – по краям дороги. В окне и правда то тут, то там заборы мелькали  – может и правда поселок, только с мизантропским уклоном. Далеко заборы друг от друга. И дороги и тропинки запутаны. Водитель уже несколько раз навигатор перепроверял. Мне кажется, даже матерился про себя. Назад сдавал, разворачивался, то в одну, то в другую сторону ехал. Не привыкни я к нему за эту совместную поездку, подумала бы, что маньяк. Следы путает.
Но, наконец, нашел верный поворот и завез меня в совсем уж сумрак и чащобу. Так что,  увидев забор и даже ворота, за которые, как мне заявил таксист, надо попасть, я вздохнула с облегчением.  Запахнула пальто, шапку эту красную нацепила, прижала бумаги к себе и вышла из машины.
Подышала немного свежим и колким воздухом… но перед смертью не надышишься.
И на кнопочку домофона возле калитке нажала.
– Кто?
  
Мужской голос. Поздняков? Или у него дворецкий есть?
Сглотнула.
– Искра, – сказала как можно более уверенно, старательно таращась в камеру. И добавила тихонько, – Искра Гольц.
И вздрогнула от щелчка открываемого замка.
Дорожка к дому вьется лесной тропинкой. Между кустами и вездесущими елями, кривая такая. А сам дом… Громадина. Но какой-то объемный, воздушный, не кирпичный замок совсем, как я себе навоображала. Не высокий, этажа два или три. Дерево, стекло и совсем немного камня внизу. Удивительный такой.