"Фантастика 2025-49". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

* * *
В кабинет адмирала Холгина, возглавляющего военный флот Ларата, неслышно вошел одетый в лейтенантский мундир встрепанный невысокий юноша со светлыми волосами и вежливо поздоровался. Он выглядел задумчивым и сильно огорченным. Вслед за юношей в кабинете появился секретарь с информационным падом [1], который положил на стол перед шефом и тихо испарился. Адмирал приподнял брови и пристально посмотрел на лейтенанта, склонив голову вбок, подобно какой-то птице.
  
– Ленни, мальчик мой, что случилось? – поинтересовался он.
– Вы все знаете, дядя Виктор… – вздохнул юноша, садясь.
– Не знаю, – возразил Холгин.
– Самозваный император…
– А-а-а… Ларат этого самозванца никогда не признает. В наших глазах законным императором можешь быть только ты.
– По слухам, его короновал искин Белого Крейсера, – заметил Ленни, откинув челку со лба.
– Наш флот вполне в состоянии справиться даже с Белым Крейсером в случае необходимости, – позволил себе усмешку адмирал.
– Да, но все остальные его признают, – возразил юноша. – По отчетам разведки, Росс взбунтовался – народ скандирует имя самозванца. На Синтаре тоже происходит что-то странное. А может, и остальные его признают… Что сможет сделать Ларат в одиночку?..
– Многое, – заверил Холгин. – И мы найдем способ короновать тебя. Или твоего сына. Мы ждали двести лет, подождем еще.
– Сына у меня пока нет, как и жены, – иронично заметил Ленни. – И не об этом речь. Я, конечно, имею право на корону, но стоит ли мне пытаться отобрать ее у самозванца? Вдруг он лучше справится? Не зря же искин Крейсера выбрал именно его…
– Только ты имеешь право на престол! – отрезал адмирал, ругаясь про себя – принц до смерти надоел ему своими постоянными сомнениями по разным поводам. – Все будет в порядке, успокойся и не терзай себя. Потерпи, пока еще ничего о происходящем на Россе неизвестно. Прежде чем действовать, нужно выяснить все в подробностях. Обещаю, что любые новости ты узнаешь первым. Даю слово.
– Хорошо, дядя Виктор, – согласился юноша, вставая. – Я к себе. И…
Немного помолчав, он добавил:
– Я не уверен в своей способности потянуть такую ношу. И если увижу, что самозванец в самом деле лучше меня, то не стану ему мешать. Извините за правду, однако иначе поступить я не имею права.
Он повернулся и вышел, а Холгин долго смотрел на закрывшуюся дверь и недовольно морщился. Действительно, справится ли Ленни с ношей императора? Слишком слаб и нерешителен. Но все равно – он и только он является законным наследником престола! Каким бы он ни был! Никто, кроме высшего руководства Ларата, не знал, что двести лет назад внука императора не было во дворце – мальчишку не заинтересовал чопорный бал, он предпочел отправиться на военную орбитальную станцию. Сбежал попросту, воспользовавшись ротозейством воспитателей, потому и остался жив. А затем царственного ребенка тайно вывезли на Ларат. Не раз с тех пор его потомки пытались проникнуть на Белый Крейсер, чтобы короноваться, однако ни у одного не вышло. Так погиб и отец Ленни. И мало того, он зачем-то взял с собой в путешествие жену. Белый Крейсер расстрелял их корабль на подходах двенадцать лет назад, и юный принц остался круглым сиротой…
Адмирал вздохнул – разбаловали они мальчишку, вырос нерешительным и слишком много думающим о вещах, о которых думать военному человеку не следует. Однако возражать ему мало кто решается. «Да, Ваше высочество! Конечно, Ваше высочество!» И мало нерешительности принца, так еще неизвестно откуда взявшийся самозванец свалился им на головы. Как он пробрался на Белый Крейсер и почему его признал искин? Ответов нет. Что же теперь делать? А делать нужно, терпеть на престоле Империи не принадлежащего к старой династии императора воинская элита Ларата не собиралась.
Внезапно в голову Холгина пришла интересная мысль, и он встал. А что, это может и получиться! Усилий, конечно, придется приложить множество и крови пролить немало, но никакая цена не велика за то, чтобы возвести на престол законного императора!
  
Глава 7
 
Стоящий у окна пожилой, средней полноты человек устало потер ладонью лоб и едва слышно вздохнул. Затем отошел к столу и опустился в кресло, в который раз покосившись на голоэкран, в правом верхнем углу которого менялись цифры времени прибытия к Россу вышедшего из гиперпространства на границах планетной системы Белого Крейсера. Осталось всего пять с небольшим часов… А дальше? Что теперь будет со страной?
Президент Федерации Росс, Михайло Славич, не питал иллюзий, хорошо понимая, что власть свалится в руки самозваного императора, как спелое яблоко, стоит ему только прибыть в столицу. Как СБ могла прохлопать ушами и не обнаружить столь тщательно подготовленного монархического заговора? Трудно сказать. А в том, что заговор готовили много лет, президент успел убедиться. Слишком согласованно действовали заговорщики, слишком много у них оказалось сторонников, в том числе, и весьма высокопоставленных.
А может, это и к лучшему? Может, хоть император сумеет сдержать аппетиты хищной своры, и не дать ей развалить страну? Хотелось бы надеяться. Сам Славич не сумел сделать этого, хоть и был президентом второй срок. Но он не мог действовать открыто! Его взглядов не разделяла даже собственная Консервативно-Демократическая партия, там тоже нашлось немало надеющихся погреть руки на распаде Федерации. Славич лавировал, как мог, уже восьмой год. Заключал временные союзы, стравливал противников и кое-что все же сделал, иначе Росс развалили бы еще шесть лет назад. А ведь нельзя было, чтобы хоть кто-нибудь понял, что за неудачами сторонников распада стоит президент – импичмента бы долго ждать не пришлось.
Когда-то Славич искренне верил во власть народа, пока сам не пошел в политику и не понял, какая же это грязь… Выживали там только окончательно отказавшиеся от всего человеческого, способные на любую подлость ради карьеры и власти. И ради денег, конечно. Будущему президенту пришлось притвориться таким же, как остальные, и идти по головам. За многие собственные поступки стыд до сих пор жег его душу, но Славича вела сверхцель: привести родину к настоящей демократии, какой она должна быть изначально, а не такой, какая есть на самом деле. Однако добившись влияния, он понял, что это в принципе невозможно. Идеальное общество в реальности недостижимо, а истинная демократия – именно идеал, прекрасная мечта, не более. На самом деле в Федерации Росс царила плутократия. Власть больших денег.
Вспомнив свою прежнюю наивность, президент глухо рассмеялся. Дурак! На что ты надеялся? Что сможешь что-то изменить, чего-то добиться? Ничего ты не добился! Даже страну потерял. Распадется она или снова станет Империей, но Федерацией Росс больше не будет. И выхода нет.
– Господин президент! – в кабинете, как призрак, возник госсекретарь, Никлас Горавин.
– Что случилось? – повернулся к нему Славич.
– С орбитальной станции пространственной локации поступила новая информация.
– Какая?
– Все девять серых крейсеров тоже движутся к Россу. Не только Белый.
– Ясно… – тяжело вздохнул президент. – А что флот?
– Как обычно, – скривился госсекретарь. – Адмиралы ничего не могут поделать – экипажи скандируют имя самозванца. Искры не хватает, чтобы начался бунт…
– А сами-то вы что думаете по этому поводу? Только честно.
– Проиграли мы, вот что я думаю. На собственном поле проиграли! И сделали нас очень красиво. В СБ только недавно раскопали, как действовали монархисты, и пришли в восхищение. Тонко, умно, до невероятности умно! К тому же незаметно, тихо, исподволь. И никто не обратил на их деятельность внимания! А они нашим головотяпством воспользовались.
  
– Никто… – согласился Славич, опять потерев лоб. – Но что именно они делали?
– В течение тридцати с небольшим лет не спеша изменяли взгляды новых поколений, – поморщился госсекретарь. – Издавали книги, снимали фильмы, создавали компьютерные игры и философские течения имперского направления. Все отрицательные стороны империи замалчивались, а положительные – выпячивались. Одновременно демократия и ее приверженцы изображались в отрицательном свете, причем, не прямо, а косвенно. Через описание поступков, мотивов и прочего в том же духе. Нас изображали, как людей без чести и совести, готовых ради выгоды продать родную мать, не говоря уже о родине.