Босс не по плану (СИ)

И в этом я её понимаю. Как его не любить? Но я думала, что он — мой.
А сейчас…
Сейчас её губы на его губах. И я смотрю на это снова и снова, будто ищу ошибку в кадре. Будто если прищуриться — всё окажется не так.
Я думала, что он — мой. Не на словах. По-настоящему. Я видела, как он смотрит на меня. Я чувствовала, как он держит. Так не держат, если собираются отпускать.
  
Но с ним всегда сложно. Всегда на грани. Я устала жить в постоянном напряжении.
Ждать. Догадываться. Держаться.
Мне хочется тишины. Простого «со мной». Без доказательств. Без фотографий. Без чужих губ.
Даже если это сделано специально…
У меня нет сил играть. С его мамой. С Евой. С кем бы то ни было.
Я слабачка. Признаю.
Я не умею бороться за мужчину. Не умею вырывать его из чужих рук. Не умею смотреть на соперницу и улыбаться.
Наверное, сильные женщины так и делают. Стоят до конца. Давят. Доказывают.
А я не могу. Мне больно — и я хочу уйти.
Я просто выбрала не того мужчину. Выбрала того, с кем всегда сложно. С кем надо быть сильнее, чем я есть.
Сегодня голове не легче. Даже хуже.
Будто ночь не прошла, а просто стала темнее. Я почти не спала. Закрывала глаза — и снова видела фото. Открывала — темнота была не лучше.
Утром написал Платон.
«Кнопка. Приеду через два часа. Жди.»
Жди.Будто всё как прежде.
Я смотрела на экран несколько секунд. Пальцы зависли над клавиатурой. Сначала набрала:
«Приезжай».
Стерла. Потом просто сидела, глядя на мигающий курсор. Если он приедет — я сломаюсь. Если не приедет — сломаюсь тоже.
Набрала медленно:
«Кажется, простыла. Не надо сегодня.»
Палец завис над «отправить». Закрыла глаза и нажала. Отправила. Сердце ударило сильнее, чем голова.
Он прочитал почти сразу.
Точки… Появились. Исчезли. Ответа не было.
Позже набрала Игорю.
— Ты можешь прийти? Мне… нехорошо.
Странно, но он не задавал лишних вопросов. Сказал, что будет через двадцать минут.
Сейчас они со Стёпой в соседней комнате. Что-то собирают. Смеются. Кажется, заказали пиццу — я слышала, как Игорь говорил по телефону.
Их голоса глухо проходят сквозь стену. Жизнь продолжается.
Я лежу и чувствую, как пульсирует висок. Мне нужно встать. Медленно сажусь. Пол будто качается. Ноги холодные.
Дойти до ванной — задача на сегодня. Я встаю, держусь за стену.
В зеркале меня ждёт женщина с серым лицом и припухшими глазами.
— Ну и красавица, — шепчу себе.
Звонок в дверь.
Я вздрагиваю. На секунду замираю. Потом иду — на автомате. Пол холодный. В висках стучит. Открываю.
Платон.
Он улыбается.
— Кнопка…
И замирает. Смотрит на меня внимательно. Улыбка исчезает.
— Так плохо?
— Угу.
Голос чужой. Тихий.
Он делает шаг вперёд. Пытается войти.
— Давай я…
— Не надо.
Слова выходят быстрее, чем я успеваю их обдумать.
Он останавливается. Смотрит на меня удивлённо. Не понимает.
— Вика?
Я держу дверь. Руку на ручке. Как будто она может удержать всё остальное.
— Я правда плохо себя чувствую.
Это не ложь. Просто не вся правда.
И в этот момент из комнаты выходит Игорь.
— Пиццу привезли, — говорит он, глядя в телефон. Потом поднимает глаза.
Видит Платона. Небольшая пауза.
— Привет.
Платон отвечает не сразу.
— Привет.
Игорь переводит взгляд на меня.
— Тебе лучше прилечь. Ты совсем плохо выглядишь.
И касается моего плеча. Лёгко. По-домашнему.
Платон смотрит на его руку. Потом на меня. Молчит.
Решение приходит молниеносно.
Я смотрю на Платона. На Игоря. На руку на своём плече. И понимаю — дальше тянуть нельзя.
— Давай выйдем. Поговорим, — тихо говорю Платону.
Он смотрит на меня внимательно. Уже чувствует. Я выхожу в коридор. Закрываю за собой дверь.
Мы остаёмся вдвоём.
Платон смотрит на меня секунду. Потом усмехается коротко, зло.
— Значит, я больше недостоин заходить к тебе домой? ….А этому можно?
В его голосе — металл.
Я сжимаю пальцы. Беру себя в руки. Говорю быстро. На одном дыхании. Пока не передумала.
— Я решила вернуться к Игорю. Мы попробуем ещё раз. Ради Стёпы. Игорь изменился.
Тишина.
Платон каменеет.
— Ты, блядь, шутишь, Кнопка? Это не смешно.
Я почти дрожу. Но держусь.
— Нет. Над таким не шутят.
Он делает шаг ближе.
— Я же спрашивал тебя. Я спрашивал! Ты говорила, что между вами всё.
— Было всё, — отвечаю тихо.
Он смотрит так, будто сейчас что-то сломает.
— Я тебя оставил на сутки. Сутки, Вика. И ты уже придумала какую-то хрень?
Я молчу.
Потому что если начну объяснять — развалюсь.
Он выдыхает резко. Проводит рукой по лицу.
— Понятно.
Слово короткое. Холодное.
Он протягивает мне пакет. Я только сейчас замечаю — фрукты. Таблетки. Вода.
— Держи, — говорит глухо.
Я беру.
Он смотрит на меня ещё секунду. В глазах — злость. И что-то ещё. Глубже.
— Рад был знакомству, Кнопка, — произносит с кривой усмешкой.
Разворачивается. И быстро идёт к лестнице.
Я слышу его шаги. Быстрые. Тяжёлые. Дверь хлопает внизу.
И я бегу в квартиру. Закрываю за собой. Поворачиваю замок. Ещё раз. Будто кто-то может ворваться обратно и отменить всё.
В ванную.
Включаю воду. На максимум. Шум заполняет пространство.
И меня прорывает. Я сползаю по стене на холодный пол. Сажусь. Подтягиваю колени. Слёзы текут сразу. Много. Без контроля.
Я прижимаю к себе пакеты. Фрукты. Таблетки. Пакет шуршит в руках.
Он принёс мне лекарства. Он ехал ко мне.
Я реву в ладони. Глухо. С надрывом. Чтобы никто не слышал.
Это единственное правильное решение.
Правильное.
Правильное…
Я повторяю это, как заклинание.
  
Глава 46 Платон
 
Клуб орёт. Бас бьёт по грудной клетке. Свет режет глаза.
Я развалился на диване. Ноги широко. Локоть на спинке. В руке стакан. Лёд давно растаял. Мне всё равно. Рядом две какие-то девчонки. Одна трогает меня за плечо. И не только. Пахнет сладким — приторно. Мне всё равно.
Я даже не смотрю. Рус и Саня напротив. Переглядываются.
— Может достаточно, — говорит Рус.
— Я только начал, — отвечаю спокойно.
Делаю глоток. Горло жжёт. Хорошо. Пусть жжёт. В голове одно и то же. Вернулась к отцу ребёнка.
Хмыкаю. Сука.
— Может, уже расскажешь, что произошло? — Рус наклоняется ближе.
Я улыбаюсь. Медленно.
— Жизнь прекрасна, брат. Ты не знал?
Саня хмыкает. Рус смотрит внимательнее. Отвожу взгляд. Смотрю в стакан. Я дебил. Сжимаю челюсть. Я нихуя не понимаю. Что могло случиться за сутки?
Вчера утром она сидела на мне. В кружевном красном белье. Горячая. Дерзкая. С распущенными волосами, которые падали мне на лицо. Она смотрела сверху вниз — и в этом взгляде не было ни сомнений, ни прощаний. Только огонь. Я помню её ладони у меня на груди. Помню, как она медленно наклонялась ко мне. Как шептала моё имя так, что у меня сносило крышу. Это было настоящим. Я это чувствовал.
А сегодня — «я вернулась к отцу ребёнка».
Хмыкаю. Сука.
Рус кивает бармену.
— Ему еще..
Я не спорю. Даже не смотрю.
— Давай, — говорю коротко.
Стакан появляется почти сразу. Лёд звенит. Янтарь плещется.
Рус спрашивает.
— Это из-за Кнопки?
Я медленно перевожу на него взгляд. Он замолкает на полуслове. Видит по лицу.
— Понял, — поднимает ладони. — Всё, молчу.
Саня качает головой.
— Да ладно тебе. Может, хер с ней? Найдёшь ещё кучу таких.
Я смотрю на Саню так, что он перестаёт улыбаться.
— Таких? — переспрашиваю тихо.
Он пожимает плечами.
  
— Ну… красивых. Горячих. Не одна же она на планете.