Босс не по плану (СИ)

— Какого плана? — интересуется Стёпа.
Платон наклоняется к нему чуть ближе.
— По воспитанию одного очень умного мальчика.
Стёпа расплывается в улыбке.
— Это я?
— Ты.
Стёпа ещё долго не отпускает его. Сидит рядом. Что-то рассказывает вполголоса.
Платон слушает. Не торопится.
— Спать пора, — шепчу я.
Когда я укладываю сына, он уже засыпает, прижимая робота к груди.
  
— Он мне нравится, — произносит он.
— Кто?
— Платон.
Я целую его в лоб. Выхожу в комнату. Свет приглушён. Диван разобран. Платон лежит на спине. В одних трусах. Руки за головой. Глаза закрыты.
Я подхожу. Наклоняюсь.
— Спишь? — шепчу на ушко.
В следующую секунду он резко притягивает меня к себе. Я оказываюсь под ним.
— Нет, — шепчет он в губы.
Я смеюсь тихо.
— Тише… Стёпа.
— Это ты себе скажи, — выдыхает он. — Ты обычно теряешь контроль.
Я толкаю его в плечо.
— Неправда.
Он улыбается. Мы целуемся. Медленно. Без спешки.
Потом я лежу у него на груди и чувствую, как он гладит меня по спине.
— У тебя завтра день рождения, — шепчу. — Я приготовила подарок.
— Хочу сейчас, — говорит совсем по-мальчишески.
— Терпи.
Молчит секунду. Потом голос становится серьёзным.
— Кнопка… — он касается моей щеки. — Я не хочу, чтобы ты обижалась.
Я приподнимаюсь на локте.
— На что?
— Завтра вечером я поеду к родителям.
— В день рождения?
— Да. Мать настаивала. Я пообещал приехать.
Я чувствую, как он подбирает слова.
— Это один вечер, — говорит тише. — Я решил, что проведу его с ними. Пойду на компромисс.
Обнимает меня крепче. Собственнически.
— Ты же помнишь, двадцать восьмого у нас последний рабочий день?
Я киваю.
— С вечера двадцать восьмого я весь твой. До Нового года. И на все праздники.
У него есть план. Он распределил жизнь по графику. Закрыл вопрос с родителями — чтобы потом быть со мной.
Рационально. Правильно. Только внутри всё равно щёлкает тихая, почти детская мысль: В его день рождения он будет не со мной.
Я улыбаюсь. Киваю. И прижимаюсь к нему ближе.
— Ладно.
Он притягивает меня ближе. А я улыбаюсь ему в плечо. И стараюсь не думать, что мне всё равно немного грустно.
— Это компромисс, — добавляет он. — Так всем будет проще.
Всем.
Я молчу. Он просил меня не принимать за него решения. Не додумывать. Не решать, что для него лучше. А сейчас он всё решил сам. И за себя. И за меня.
Я делаю вдох. Но, может, так и правильно.
Мы только учимся быть друг у друга. Наверное, так и должно быть.
Он даже не сказал, что любит. А я уже примеряю к себе его фамилию. Иногда мне кажется, что во мне до сих пор пасётся целое стадо розовых единорогов.
Глупо. Помни о себе. Не придумывай лишнего.
— Конечно, — говорю спокойно.
И сама себе объясняю, что всё нормально.
Провожу ладонью по его груди.
— Оставайся, — говорю тихо.
Он не отвечает.
Кладёт ладонь мне на спину и снова начинает наигрывать пальцами свою тихую мелодию.
  
Глава 41 Виктория
 
Пять утра.
В квартире тишина. Я стою в ванной перед зеркалом и смотрю на себя.
Сегодня ему тридцать один. И я — его подарок. Смешно? Немного. Самоуверенно? Возможно.
Я провожу ладонью по животу. По бёдрам. Кожа холодная. Вешалка с бельём ждёт меня на крючке. Красное. Кружевное. Я купила его тайком.
Застёгиваю лифчик. Кружево ложится мягко, почти невесомо. Сквозь тонкую ткань проступают линии. Стринги скользят по ногам. Прозрачные. Дерзкие. Слишком откровенно? Только не сегодня. Смотрю, как ткань обнимает тело. Чуть подкрашиваю глаза. Только чтобы взгляд стал глубже. Пальцы дрожат — не от страха. От предвкушения. Расчёсываю волосы. Они ложатся мягкими волнами на плечи. Оставляю распущенными.
— Пожалуйста, — шепчу куда-то вверх. — Пусть Стёпа спит.
Он обычно не просыпается сам. Но сегодня мне нужна удача. Я выключаю свет. Иду на цыпочках в спальню.
Платон спит на спине. Руки раскинуты, лицо спокойное. Подхожу ближе.
Сердце стучит так громко, будто он может проснуться от одного звука.
Наклоняюсь. Губы почти касаются его уха.
— С днём рождения, любимый… — шепчу.
Он вздрагивает. Открывает глаза. Сначала — непонимание.
Потом взгляд фокусируется. Опускается ниже. И загорается. Медленно.
— Это… сон? — хрипло.
Я улыбаюсь и сажусь сверху, опираясь ладонями на его грудь.
— Нет. Это лучший сюрприз в твоей жизни.
Он поднимает руки, но не сразу касается. Смотрит. Разглядывает.
— Ты… — он выдыхает. — Ты серьёзно решила меня убить в тридцать один?
Я наклоняюсь ближе.
— Только тихо. Стёпа спит.
Его пальцы скользят по моим бёдрам. Он смотрит на кружево так, будто это произведение искусства.
— Вик… — голос становится ниже. — Раз уж у меня день рождения… Моё желание — ходи так всегда.
— Загадывай, что хочешь. Я исполню.
— Осторожно, Кнопка…
Он целует меня. Глубоко. Медленно. Руки сильнее сжимают талию.
Я двигаюсь медленно. Намеренно. Чувствую его под собой — горячего, живого, напряжённого до предела.
Жар между нами тягучий. Его ладони ложатся на мои бёдра — крепко, властно. Он не торопит. Он наблюдает.
Кружево он не срывает. Опускает медленно. Пальцами. С таким вниманием, будто распечатывает подарок.
Я вздрагиваю. Его губы касаются кожи. Медленно. Без спешки. Он будто изучает меня заново.
Я перестаю контролировать дыхание. Оно рвётся, сбивается.
— Тихо… — шепчу, больше себе, чем ему.
Он поднимает голову. Наши взгляды сцепляются. В его глазах — голод. Отодвигает кружево в сторону — и входит. Медленно. Как будто у нас впереди вечность.
Я снова двигаюсь — глубже, увереннее. Он сжимает меня сильнее. Мир сужается до его лица напротив моего. До напряжённой линии его губ. До того, как его ладонь скользит вверх по моей спине, прижимая ближе.
Он чувствует, когда я близко. И в тот момент, когда внутри всё срывается, он накрывает мой рот своим. Глубоко. Жадно. Забирает мой звук. Мой воздух. Моё имя.
Я цепляюсь за его плечи. Он двигается — уже не медленно. Резче. Глубже. Потом — резкий вдох. И тишина.
Утыкается лбом в моё плечо. Горячий. Дышит тяжело, медленно приходя в себя. Пальцы всё ещё сжимают мои бёдра.
— Блядь, это… лучший день рождения, — хрипло выдыхает он мне в шею. — Я уже жду, как ты удивишь меня в следующем году,
Я провожу ладонью по его волосам. Смотрю в полумрак комнаты.
В душе мы не помещаемся. Он стоит в дверях и ухмыляется.
— Я бы хотел вместе. Но тогда мы опоздаем.
— Ты боишься? — поддразниваю.
Он смотрит на меня, потом на узкое пространство между нами.
— Я боюсь, что этот душ просто развалится, если мы оба туда залезем.
Он целует меня в плечо и уходит, оставляя запах геля и себя. Я улыбаюсь под струями воды.
Мы проживаем это утро, как настоящая семья. Завтракаем втроём. Омлет на сковороде шипит, запах масла в воздухе. Платон шутит что-то — Стёпа смеётся, запрокидывая голову. Я просто слушаю.
После завтрака мы все выходим. Он помогает Стёпе с рюкзаком, я держу его за руку.
Отвозим Стёпу в школу. Он машет нам на прощание, и я чувствую счастье.
  
Потом едем на работу вдвоём. В машине тихо. Только город за окном. Я смотрю на его руки на руле и не думаю ни о чём. Не хочу думать. Просто еду рядом.