Босс не по плану (СИ)

Пауза.
— Всё так серьёзно?
Я киваю. Если открою рот — сорвусь. Лена шумно выдыхает.
— Хорошо. Сейчас отпрошусь. И Лёше напишу, чтобы забрал нас пораньше.
Она не задаёт больше вопросов. За это я люблю её ещё сильнее. Я тоже отпрашиваюсь. Говорю, что плохо себя чувствую. Голос спокойный. Лицо — тоже. Внутри — буря.
Когда выходим из офиса, сердце колотится так, будто я бегу. Хотя просто иду к лифту. Странное ощущение — будто я делаю что-то запрещённое. Хотя всего лишь уезжаю раньше. Но именно сейчас у него совещание. И именно сейчас он не сможет меня остановить.
  
Машина Лёши уже стоит у входа. Он улыбается, машет рукой.
— Похищаем вас, дамы.
Я улыбаюсь в ответ. Получается плохо. Мы заезжаем за Стёпой. Он выскакивает ко мне, врезается в меня всем своим маленьким телом. Такой лёгкий. Такой счастливый. В отличие от меня.
— Мам, а мы куда?
— В гости к тёте Лене.
— Урааа!
Вот у кого жизнь простая.
У Лены дома тепло. Пахнет ванилью и чем-то запечённым. Дети через пять минут превращают квартиру в полосу препятствий. Крики, смех, топот.
Стёпа уже носится по квартире с её младшим сыном. Старший что-то бурчит из своей комнаты, но через пять минут всё равно выходит — контролировать хаос.
— Только не лампу! — кричит Лена, но поздно.
Мы смеёмся.
Садимся на кухне. Чай. Печенье. Лена смотрит на меня поверх кружки.
— Ну. Рассказывай.
Я кручу ложку. Металл стучит о кружку.
— Его мама приходила ко мне.
Лена замирает.
— Что?
— В офис. Села в его кресло. И смотрела так, будто я временное явление.
— Ненормальная, — выдыхает Лена. — Честное слово. Моим стукнет восемнадцать — помашу им рукой и скажу: «Свобода, мальчики». Пусть встречаются, женятся, хоть на марсианках. Я в их личную жизнь лезть не планирую.
Я улыбаюсь. Слабо.
— Она считает, что я… не подхожу.
— А ты считаешь, что подходишь?
Вопрос режет.
— Я сказала ему, что люблю его.
Лена моргает.
— И?
— И ничего.
— Вика… — мягче. — Он на тебя так смотрит, что это видно даже из космоса. Ты видела его глаза?
— Видела.
— И?
— Мне нужны слова.
Она вздыхает.
— Может, поступки важнее?
Я смотрю в чай. В отражении — чужое лицо.
— Для него, может, и да.
Для меня — нет. Я уже жила с человеком, который всё доказывал делами. Работал. Строил бизнес. А дома — молчал. Я говорила, что устала. Что мне тяжело. Что мне нужна помощь. Он кивал. И уходил.
Как я могу знать, что у него в голове, если он не говорит? Если молчит — значит, не любит.
В кухню врываются дети. Потные, счастливые.
— Мы построили крепость!
— Из чего?
— Из всего!
Смеёмся. Идём смотреть. Крепость из подушек, одеял и половины Лениного дома. Я сажусь на пол вместе с ними. Стёпа лезет ко мне на колени.
— Мам, ты грустная?
— Нет, — целую его в макушку. — Уже нет.
Почти правда. Мы снова пьём чай. Я расслабляюсь. Плечи опускаются.
Телефон вибрирует.
Одно слово.
Спустись.
Сердце падает куда-то в живот.
Я печатаю:Я не дома.
Ответ приходит мгновенно.
Я знаю. Спустись.
Я поднимаю глаза на Лену.
— Что?
Губы сухие.
— Кажется… Платон внизу.
Кусочек на ночь! Девочки, как вам книга? Очень важно для меня ваше мнение! Стоит ли продолжать?
  
Глава 39 Виктория
 
Открываю дверь подъезда — и замираю. Он стоит у машины. Не просто ждёт. Смотрит на вход. Караулит. Будто боится, что я снова исчезну.
Платон злой. Это видно по тому, как он держит плечи. По линии челюсти. По взгляду — тяжёлому, тёмному.
Он молча открывает для меня дверь машины. Я сажусь. Он наклоняется и пристёгивает меня сам.
Боже. Он пахнет — тёплой кожей, дорогим одеколоном и чем-то своим. Чисто мужским. От этого запаха у меня всегда слабеют колени. Прямо сейчас тоже.
Закрывает дверь. Обходит машину. Садится. И сразу — газ.
— Куда мы? — выдыхаю.
— Где Стёпа?
— У Лены. Куда мы? Мне надо вернуться!
— Напиши, что заедем за ним утром. Он остаётся у Лены.
— Так нельзя. Я не предупредила его.
Он поворачивает голову.
— А сбегать от меня можно?
И смотрит так, что у меня внутри всё сжимается.
Я опускаю глаза. Достаю телефон.
Лена, можно Стёпа останется у тебя? Утром рано заберу перед работой.
Ответ приходит почти сразу.
Конечно. Миритесь, голубки. За Стёпу не переживай. Всё улажу.
Я сглатываю.
Мы едем молча. Бросаю на него короткие взгляды. Он сжимает руль так, что белеют костяшки. Челюсть напряжена. Ни одного лишнего движения. Мне страшно. И…спокойно одновременно.
С каждой развязкой становится ясно — он везёт меня к себе.
Паркуется. Выходит. Идёт к лифту. Не оборачивается. Уверен, что я больше не сбегу. И я иду за ним.
В квартире бросает ключи на тумбу. Быстро снимает пальто, ботинки — и исчезает в спальне.
Стою и слушаю тишину. Если это не приглашение — тогда что? Снимаю пальто медленно. Аккуратно ставлю сапоги. Иду в гостиную. Сажусь на диван. Жду.
Через несколько минут он выходит. В домашних штанах.Торс голый.
Это что, блин, испытание? Смогу ли я продержаться хотя бы минуту? Я готова сдаться ещё до старта.
Он наливает себе виски. Садится в кресло напротив. Смотрит.
— Я жду.
— Меня Лена пригласила ещё вчера в гости… — несу какую-то чушь и сама это слышу.
— Вчера? — он чуть склоняет голову. — Ты, конечно, как хорошая подруга не могла отказать. А то, что ты морозишься от меня — это так, ерунда. Что происходит?
Голос низкий. Жёсткий.
— Только без сказок про занятость, Стёпу и прочую чушь. Говори. — приказывает он.
Мне кажется, если я сейчас солгу, он разорвёт меня одним взглядом. Я делаю вдох.
— Твоя мама приходила. Несколько дней назад. Сказала, что я тебе не пара, — говорю на одном дыхании.
Тишина. Он делает глоток виски. Смотрит на меня. Не отводит взгляд. Усмехается — едва заметно. Себе.
Встаёт. Подходит ко мне вплотную. И прежде чем я успеваю сообразить — закидывает меня себе на плечо. Мир переворачивается. Я бью ладонью по его спине.
— Платон! — вскрикиваю, но это звучит неубедительно.
Он несёт меня в спальню. Как варвар. И бросает на кровать.
Снимает с себя штаны одним движением.
Я отползаю к изголовью. Не из страха. Из предвкушения.
Он медленно опускается на кровать. Двигается ко мне.
— Кнопка, — его голос глухой, — тебе напомнить, как ты мне подходишь?
У меня пересыхает во рту.
Он целует меня так, будто забирает обратно. Стирает следы чужих слов. Маминых. Моих сомнений. Его ладони — горячие. Требовательные.
Я таю. Злюсь на себя за это. Но таю.
Он медленно раздевает меня. Без суеты. Без спешки. Смотрит. Изучает. Как будто проверяет — его ли. Когда его губы скользят ниже, я хватаюсь за простыню.
Связь с реальностью рвётся. Остаётся только он. Его дыхание. Его язык. Его руки.
Когда меня накрывает, я не сдерживаюсь. Он смотрит на меня в этот момент. И в его взгляде — моё поражение.
Он поднимается. Входит резко. Без предупреждения. Ритм быстрый. Почти злой. Целует меня. С привкусом меня же. И это сводит с ума сильнее всего. Я на грани.
— Ты подходишь мне…
Не понимаю — он спрашивает или утверждает.
— Ещё… — шепчу.
— Жду.
Всё-таки вопрос. Без моего ответа он не продолжит.
— Да, — выдыхаю. — Да. Да…
Он продолжает.
И в этот раз я не думаю ни о его матери, ни о правильности, ни о страхе. Только о нём.
Он падает рядом. Тяжёлый. Настоящий. Его рука всё ещё на мне. Лежу, уткнувшись ему в грудь, и чувствую, как быстро бьётся его сердце.
  
Мы лежим под одеялом. Проходит несколько минут. Может больше. В квартире тихо. За окном — ни машин, ни звуков. Словно всё замерло. Словно мы отгородились от всего.