Ржевский (СИ)

— Для этого в имении Ржевских на ближайший месяц открывается стационарный портал во дворец в Эмирате. За счёт Эмирата: это и есть компенсация, причём по инициативе виновной стороны. — Она подняла глаза и вопросительно посмотрела на гвардейца.
Аль-Фахиди коротко кивнул.
При всех её личных возможностях, портал являлся одновременно и кошмаром для бюджета, и политическим решением. Пусть старик сам разруливает, раз напросился.
— Третье, вытекает из второго. Портальный ключ в оба конца существует в единственном экземпляре, привязан к одному единственному человеку магически и этот человек — Мадина Наджиб, — менталистка похлопала себя по животу.
Дмитрий коротко хлопнул пару раз в ладоши.
— Четыре. По разрешению владельца портального ключа и по согласованию со сторонами, этим порталом можно перемещать товары для коммерции, — Мадина сделала ещё одну паузу.
Из дурацкой оговорки по использованию собственных масел и благовоний (здесь — подакцизный товар, мечта контрабандистов) ибн-Иван за сорок секунд развил целый бизнес-план.
Странно. Почему он до сих пор такой бедный, с такой головой? Подумать на досуге, пообщаться с ним ещё раз.
Чего-то он не договаривает.
— От пошлины на территории Империи все ваши товары автоматически освобождаются, — машинально продолжил за неё Дмитрий. — Но кричать об этом на каждом углу не нужно: Ржевские в своём праве Изначального Рода, да. Однако быстрые деньги, как и негласные договорённости между вчерашними врагами, очень любят тишину.
— По всем пунктам согласен. — Аль-Фахиди протянул руку и принял от менталистки протокол согласований за её личной подписью.
Если во Дворце теперь царствует Далия, открытия окна стационарного портала можно ждать уже к вечеру. Как только рассеются наводки от этого, гвардейского.
— Господин Ржевский, единственный момент. — Хасан прикусил уголок нижней губы. — Я восхищён вашим стилем и уровнем. Это было неожиданно. В качестве ответного жеста вы согласитесь принять неофициальный совет старика с другого края света?
— Всегда с благодарностью.
— Да, сейчас вашей семье крупно повезло несколько раз подряд. То, что я принимал за вашу злонамеренность и расчёт, является чистым везением.
— Не читали вы наших национальных сказок! — неизвестно чему развеселился Ржевский.
— ...Но через месяц заканчивается столетний меморандум вашего царя о запрете любых вооружённых подразделений в Свободной Зоне. Все Изначальные, и не только, сейчас тренируют частные армии, просто за пределами территории. — Гвардеец повёл рукой вокруг. — Ваши враги, а они наверняка есть, могут думать много чего интересного по этому поводу. Могу в этой связи спросить, каковы ваши планы? Усадьба не выглядит защищённой.
Сараи и заросли, подумала Мадина. И чувство такта старика.
— Не поверите. В этот самый месяц собираюсь закончить школу, — шмыгнул носом Ржевский, убедительно изображая свою любимую ипостась. — Но за предупреждение спасибо!
— Мне будет очень досадно, если вы недостаточно серьёзно отнесётесь к моим словам, — позволил себе небольшое излишество Аль-Фахиди, испытывающе глядя на собеседника. — Я бы хотел иметь физическую возможность сыграть с вами в шахматы и через год, и через пару лет. И было бы жаль, если в момент неприятностей на этой территории окажется ещё и Мадина Наджиб.
— Боже упаси! Вы даже не представляете, как я сейчас задумался над вашими словами! — ибн-Иван в привычном амплуа хлопнул начальника гвардии по плечу. — У меня нет никаких оснований не доверять компетенции государственной разведки! Даже вашей. Спасибо ещё раз. Просто месяц — это очень большое время, с некоторых точек зрения. Всё будет хорошо!
Хасан поклонился, покосился через плечо, свернул ковёр, сжал его подмышкой и молча исчез в магическом овале.
— Теперь и делами заняться можно, — довольный Ржевский потёр ладони. — А я думал, ты свалишь. — Добавил он, опять шмыгая носом.
— Как я могу первой покинуть своего официального опекуна, — без каких-либо интонаций произнесла Наджиб. — Хотя, не скрою, избыток тоски в моём сердце заставляет всё глубже погружаться в тяжёлую депрессию.
 
Она сейчас просто развлекалась, в параллель на бусте просчитывая варианты на ближайший месяц. В том числе — политические, во Дворце.
Ибн-Иван понял её слова по-своему. Нездорово загоревшись взглядом, он сделал аккуратный шаг вперёд, становясь к ней вплотную:
— А я думал, мы прямо сейчас начнём совместно вынашивать финансовые планы.
— О делах сейчас неохота, извини. О политике, о деньгах — ни о чём неохота. — Она подпустила трагичности в голос, исключительно из любви к искусству. — Впервые в жизни хочется лечь и умереть. Странно, никогда не была в таком состоянии. Даже ментал не помогает.
— Это из-за проблем дома?
— Моё решение наполовину остаться здесь будет истолковано в Эмирате весьма определённым образом... Но не будем об этом. — Менталистка махнула рукой, зачем-то старательно отыгрывая депрессивную роль. — Пожалуйста! — она сложила ладони.
— Давай тогда о твоих сиськах поговорим! — Ржевский ожививился. — И жопа у тебя тоже красивая! Слушай, ты всё равно для своих, говоришь, опорочена? Так может — ...? Давай? Это самое? Чего добру пропадать?! Ты же всё равно здесь осталась?!
— ТАК, ИДИ РАБОТАЙ! — налёт театральности мгновенно куда-то слетел.
Понятно, что насилия с его стороны можно не опасаться, но вот атмосфера. К-хм, как в казарме порой. Мужской.
Ладно. Знала, на что шла. Так сказать, это ещё очень лайтовый вариант совместного проживания на общей территории, для его-то фамилии. И фамильной репутации.
— А мы разок. Быстренько. Никому не скажем, — неуверенно продолжил Ржевский.
Мадина выбросила вперёд из-под чёрного балахона средний палец, оттопыренный от сжатого кулака.
Дмитрий уныло вздохнул и с видом побитой собаки направился к избам:
— Ну ладно. Я ненавязчивый. Но попытаться стоило.
— Вы не забыли обо мне, Ржевский-сан? — Норимацу бесшумной кошкой подошла сзади и спросила прямо в затылок.
— НЕТ. — Тот вздрогнул, но не обернулся на голос. — Не просто не забыл, а собирался взять у тебя максимум консультаций: в данном вопросе твои мозги — неотъемлемая часть успешного комплекса мероприятий. Слышала про портал из Эмирата?
— Да, у меня амулет хороший. Всё, что вы вне ковра обсуждали, я слушала.
— Я так и подумал, специально в твою сторону развернулся...
— Я в доле? — аккуратно поинтересовалась японка.
— ДА! Если я хоть чуть-чуть понимаю в контрабанде, а я в ней понимаю, — опекун преобразился и со значением поднял вверх указательный палец, — мы за этот месяц, если лениться не будем, свой небоскрёб тут выстроим.
Он покосился на портал.
— Дим, а откуда у тебя опыт в контрабанде? — Мадина спрашивала без подвоха.
Было действительно любопытно.
— Не обо всём ещё можно сказать вслух, — вздохнул попечитель. — Извините, дамы, подробностей не будет. Но я в этом ОЧЕНЬ ХОРОШО понимаю, практически профессионально, верьте мне.
— Движение из портала, — ровно предупредила Норимацу.
Делая шаг в сторону, становясь рядом со Ржевским и активируя один очень интересный амулет.
— Это свои, не парьтесь, — мозаика у менталистки в голове сложилась.
Так вот почему старый Хасан оставил временную "дверь" активной.
Кое-кто хочет убедиться, что его не обводят вокруг пальца.
Её.
— Вот ты мочалка! Я же нервничаю! — на траву усадьбы из магического овала шагнула Далия аль-Футаим.
По-свойски, без сопровождения: Хасан наверняка описал ей обстановку.
— Ты в следующий раз хоть предупреждай, когда сваливать будешь?! — продолжила наседать гостья.
— Если бы я тебя пошла предупреждать, меня бы сейчас этот старый козёл во все дыры наяривал. Как законную жену, против моей воли, без вариантов.
— Не волнуйся, я на него уже управу нашла, — принцесса многозначительно подвигала бровями. — Но ты же понимаешь, что я здесь не за этим?