Ржевский (СИ)

— Б**. — Теперь сквернословит и старик. — Здесь не спорю. Вина на мне за такое несмываемая, согласен...
— Прости, — обнимаю его в порыве непонятных чувств. — Я хоть и тоже неправ перед тобой, но извиниться всегда способ найду. Если оба живы будем. А Слово Ржевских мне прямо сейчас защищать, похоже, придётся. Да и в будущем я от фамилии не откажусь. — Подумав, повторяю. — Извини и ты меня, если я неправ в чём.
— Чего ещё сказать хотел, да осёкся? — дед неожиданно обнимает меня в ответ.
— Только моя теперь эта шляпа, получается. Ты же сам отказался.
— Которая?
— Та, что на оголовье хлыста, вбитого в скалу. Не наша с тобой на двоих общая, как раньше. И эполет поручика с тремя звёздочками теперь тоже только мой. И груз от них, каким бы ни был — я им сам распоряжусь.
Какое-то время все молчим, как по команде. Даже Барсукова в окне задумчиво глядит в горизонт, время от времени подрагивая кончиками, хм, ну пусть будет небольших розовых окружностей.
А ведь её сиськи меня в данный момент совсем не трогают, странно. К чему бы такие перемены внутри, не заболел ли.
Будем надеяться, только потому так, что мягкие они слишком на вид. У японки лично для меня интереснее, поскольку твёрже. Расовый бонус в коэффициенте упругости обычно не ошибается.
— Лучше давай мирно разойдёмся, — предлагаю старику, намолчавшись. — Барсуковым, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, важен не размер твоего участка и даже не Двенадцатое место в Совете, так? Можешь у них сам уточнить?
— Да, — отвечает дед, сводя брови вместе и глядя мне в глаза с короткой дистанции. — Пожалуй. Допустим, что так, продолжай.
— Им актуально исключительно место под законную складскую базу тут, — веду рукой вокруг, поскольку память предшественника вовремя прогрузилась и на эту тему. — Внутри Золотого Квадрата, чтоб из-под пошлин транзитный товар выводить, точка. А пространства здесь хватает и вашим, и нашим, нет? ЧТО СКАЖЕТЕ, КНЯЖНА?!
— У меня нет возражений, — неожиданно конструктивно отвечает дедова пассия. — Я, кстати, опасалась этого разговора с тобой, Мить. Но если ты согласен на раздел территории и лишь на её половину, — она тоже ведёт рукой слева направо, её полушария призывно подрагивают в воздухе, — то нам с Трошей хватит любой из двух частей.
— Что ты от имени нашей новой семьи ответишь моему внуку в итоге? — Ржевский-старший с затаённой тревогой смотрит на невесту.
А ведь без неё решать он панически опасается. Занятно. Подкаблучник?!
— Давайте расходиться мирно, — спокойно кивает Анастасия. — Митя очень прав.
Её полушария колышутся ещё раз.
Чёрт. Не совсем пофиг, оказывается. Погорячился я с анализом.
Ладно. Зато здоровье точно в порядке.
— Суммирую. Твоя опека надо мной действительна и продолжается, Норимацу тоже пока здесь, с нами. С дедом у тебя отношения рабочие, — менталистка опять заговаривает по-своему, чтоб никто не понял.
В отличие от нас, она не загибает пальцы, а отгибает их от кулака:
— По каждому из трёх пунктов есть сложности, но они обычные и рабочие, а не непреодолимые противоречия. Ты согласен с таким резюме переговоров?
— Ты мною поруководить решила?
— Боже упаси, — решительно открещивается она. — Это я по инерции, работаю. У нас менталист в таких случаях ещё и модератор встречи и секретарь своего патрона, — её лицо из серьёзного становится весёлым и детским. — Слушай, а ведь я так боялась из дома уходить! А тут такие приключения! А меня там чуть за старого козла замуж насильно не отдали! А жизнь такая интересная! — непосредственный поток сознания из неё так льётся. — Ой, я не сильно ли много болтаю? — спохватывается, по сути, местами душой ребёнок, хотя и в оформившемся взрослом теле. — Ты не против?
— Нет. Всё так, ты верно сказала. Понять бы ещё, что с ментальными закладками в голове княжны делать, — тычу большим пальцем за спину, разворачиваясь к окну задом.
Неудобно, если кое-какая часть моего организма по законам природы из-под моего же контроля сейчас всё-таки выйдет. А оно к тому идёт.
 
Это по женщинам ничего не видно, когда они на голых мужиков глядят, а вот наоборот.
Лицо менталистки после моих слов чуть вытягивается.
— Судя по всему, программа принуждения у неё в голове не вечна? — продолжаю. — Я в этой теме не понимаю, ещё и на твоём уровне, но по законам физики любая такая установка рано или поздно слетает в итоге. Так, нет?
— Бл***. Да. Я на радостях из фокуса упустила, — Мадина ошалело хлопает глазами, косясь мне через плечо и матерясь, как сапожник (хорошо, по-своему).
— А теперь представь. Живём мы все тут через неделю, Барсуковы даже горячую воду провели, — хотя это я и сам могу сделать. Пожалуй, что и сделаю, причём в самое ближайшее время. — А с княжны наваждение раз — и слетело. После завтрака, к примеру. Может такое быть?
— Может и до завтрака, там и каскадный процесс возможен. Бл***, бл***, бл***.
— Приходит она в разум и в сознание после долгого отсутствия — х*як — а её как раз в этот момент мой семидесятилетний дед пялит. При этом она от него не просто беременна, а ещё и замужем за ним. Уже. За очаровательным пенсионером на восьмом десятке, самой едва за двадцать.
— Бл*.
— Причём развестись им никак невозможно, — вздыхаю. — Что дальше будет?
— Бл***.
— С учётом её ранга по боевой магии, в частности, — завершаю устный анализ. — Доклад окончил. Жду вторую часть твоего резюме по переговорам.
— Это у одной Норимацу сейчас все перспективы в шоколаде, — заявляет Мадина через секунду с совсем другим выражением лица. — А у нас с тобой яйца в дверях, — продолжает менталистка. — Причём у обоих, если подумать. Вот же бл***. Дим?
— А?
— Не нервничай. Да, оно всё серьёзно у неё, но и ничего неизлечимого. Мне просто свежим глазом через пять минут посмотреть надо.
— Думаешь?
— Уверена. Посмотри с другой стороны: не встретил бы ты меня, но с Шу принялся свой проект тут реализовывать. А приворот с этой Барсуковой бах — и слетает в один прекрасный момент. Послезавтра, например.
— Уф-ф, — вытираю резко выступившую испарину. — Да уж, всё всегда может быть и хуже. Согласен. Действительно хорошо, что мы встретились. А каков срок действия этих тараканов, которых ты в голове сиськастой видишь?
— Не говори так при мне о любой женщине, даже о ней, пожалуйста. От минуты до двух лет, если конкретно о данном случае говорить, — уныло отвечает Наджиб. — Да, как магическая мина на взводе. В любую секунду рвануть может.
С опаской оглядываюсь за спину:
— Знаешь, а ведь я очень хорошо представляю, что сошедший с резьбы боевой маг натворить может, если окружающих возненавидит.
— Я тоже. Поверь.
— Она будет нас всех ненавидеть после того, как это внушение спадёт?
— Точно через пять минут скажу, но вполне возможно, — кивает Наджиб. — Если б у неё хотя бы интима со сморщенным стариком не было, это одно. Только платоническое трали-вали, тогда она б ещё могла просто посмеяться в итоге.
— Но? — профессионал правду, даже горькую, встречает лицом.
Эх-х.
— Но твой дед не удержался же до свадьбы. — Менталистка прикрывает глаза, к чему-то прислушиваясь. — СТОП! Справедливости ради, это решение было у них как минимум обоюдным. Даже не скажешь, что ибн-Степан больше неё из одежды рвался. Скорее, уговорить себя позволил да не стал отталкивать, когда она энергично на него в первый раз сама полезла. Фи, какая мерзость...
— Каков твой прогноз на будущее?
— Когда разум вернётся, у неё может быть психотравма и агрессия: женщина интимную связь без своего согласия или без сознания воспринимает как насилие. — Она задумчиво смотрит на меня и добавляет. — Не всегда далеко, но тут вероятно именно так.
— Б**.
И что делать. Хорошо, дед теперь Барсуков, мелькает предательская мысль. Хоть на фамилии Ржевских пятна не будет.
— Ещё и эта беременность. — Безжалостно продолжает резать правду-матку менталистка. — Это осложняющая ей психику побочка в данных обстоятельствах.