Наследник (СИ)

— Строем ходить и песни горланить личный состав научили, а вот патроны и снаряды, видно, сильно экономили, — не стеснялся критиковать огрехи советской военной подготовки казак–парагваец. — И боевые действия учили вести только в светлое время суток, будто бы ночью война прекращается.
— В темноте, даже с применением существующих приборов ночного видения, организованно вести боевые действия невозможно, — категорично замотал головой маршал. — Теряется всякая управляемость подразделениями.
— Товарищ маршал, разрешите опровергнуть устаревшую теорию практическими маневрами на поле боя.
— Я ознакомлен с доносами от некоторых политработников Южной полевой армии. Органы НКВД уже завели дело по факту дезинформации высшего командования РККА. Слова надо делами подтверждать, а в распоряжение главного штаба РККА никаких достоверных фактов эффективности парагвайской методики обучения войск до сих пор не поступило. Сокрытые мраком ночи мифические победы над условным противником никого не впечатляют.
— Зато и противник ничего не ведает об истинных возможностях нашей армии, — довольно улыбаясь, скрестил руки на груди парагвайский стратег. — По секрету скажу вам, товарищ маршал, что большинство ложных донесений в штаб РККА и в органы НКВД написано под мою диктовку. Думаю, в Москве достаточно шпионов, которые сигнализируют в Берлин и Токио о провале парагвайской авантюры. Спецслужбы охотно докладывают руководству то, во что лидерам государств хочется верить. А сказки про всевидящие дирижабли, самолёты и танки с приборами ночного видения, про телевидение и сверхдальнюю связь на театре боевых действий, ведь согласитесь, кажутся нереальным кошмаром.
— Вы так самоуверенны? — опешил от наглости казачьего генерала Тимошенко.
Генерал–лейтенант Карпин глянул прямо в глаза Народному комиссару обороны.
— Я уверен лишь в красноармейцах и командирах, из которых сформирована моя армия. По приказу товарища Сталина в интернациональную армию были отобраны самые верные советскому народу комсомольцы и коммунисты, а из парагвайских казаков на родину прибыли истинные патриоты и ветераны–большевики, проверенные временем и… лагерями. Обнаруженный мусор военная контрразведка успешно вычистила.
— Наслышан я о несчастных случаях, произошедших, якобы, в ходе учебных стрельб, — не одобряя террор, поморщился Тимошенко. — Только как теперь доказать виновность погибших?
— Специалисты парагвайской контрразведки работают не хуже коллег из НКВД, — усмехнулся Карпин. — А если будет недостаточно письменных показаний и магнитофонных записей от разоблачённых агентов, так ведь они все ещё живы и могут дать дополнительные сведения. Парагвайцы работают жёстко, но прагматично — «в расход» почём зря людей не пускают.
— Вы и моему штабу не доверяете? — хмуро глянул на плотно прикрытую тяжёлую дверь Тимошенко.
— Ваших спецов не проверяли, — пожал плечами Карпин. — Однако поостерегусь открывать им все секреты. Кое–какие сведения дадим, а разведка уж поглядит, где какая информация всплывёт.
— Будет подозрительно, если я в одиночку проведу инспекцию армии, — покачал головой Тимошенко.
— Армия большая, а времени мало, вот и придётся инспекторам разделиться, — развёл руками Карпин. — Политработники опросят личный состав, засланцы НКВД проверят доносы, технари оценят качество нового оружия и техники — всем будет, о чём доложить наверх. Однако всю целостность картины мы покажем только вам, Семён Константинович, и подкрепим киноматериалом, который вы сможете предоставить лично товарищу Сталину. А уж вождь решит, кого из генералитета следует ознакомить с каким секретным материалом. Кстати, чтобы инспекционный отчёт не выглядел кинопостановкой, товарищ Сталин сможет наблюдать за отдельными этапами полевых учений в режиме реального времени.
— Это как это?.. — отвисла челюсть у маршала.
— По телевизору глядеть, словно прямую телевизионную трансляцию футбольного матча, — усмехнулся, уж привыкший к парагвайским чудесам техники Фёдор. — В Асунсьоне десятки тысяч фанатов уже несколько лет так болеют за свои команды.
  
— Интересненько, — озадаченно озираясь по сторонам, попытался отыскать в тёмных углах скрытый объектив телекамеры, застигнутый врасплох, маршал. — И когда начнётся кино?
— Да, собственно говоря, первый сеанс уже час как идёт, — взглянув на циферблат командирских часов, ещё больше напугал парагвайский кудесник, но, заметив вытянувшееся лицо удручённого гостя, поспешил успокоить маршала: — Пока что проводится настройка канала телепередачи, согласовывается обратный радиоканал связи. К сожалению, в Кремле ещё не оборудована телестудия, нет мощной передающей станции, поэтому Сталин может наблюдать картинку на экране телевизора, лишь как простой зритель. Хотя, по радиообмену, уже можно наладить с вождём голосовую связь, хорошего качества.
— Прямо с полевого аэродрома? Без проводной телефонной линии с Москвой? — поразился возможностям парагвайской связи Тимошенко. — А противник не сможет переговоры в радиоэфире прослушивать?
— Кодированные телесигналы уж точно не сумеет, а для перехвата радиопередачи врагу надо находиться на линии радиолуча, ведь передача осуществляется остронаправленными антеннами и между высоко расположенными ретрансляционными станциями. Звено дирижаблей выстроено в сторону Москвы, считай, словно вдоль условной линии фронта. Да и таблицы кодов мы очень часто обновляем, используя для этого недоступный для перехвата врага телефакс.
— Теле… что? — не понял суть способа передачи информации маршал.
— Ну, типа… фотографию с экрана телевизора, — попытался доступно объяснить Карпин.
— Да я и телевизора–то вашего никогда не видывал, — раздражённо всплеснул руками советский гражданин.
— Приглашаю в штаб, посмотреть, — поднявшись со скамьи, предложил радушный хозяин. — А соратников своих отправьте почивать в спальный блиндаж, небось, утомились с дорожки, соглядатаи. Не по чину им ночные беседы с Вождём народов вести.
Тимошенко отослал свою московскую братию спать, а сам последовал за Карпиным в штабной блиндаж. По пути услышал размеренную стрельбу где–то за пределами взлётного поля.
— Плановые ночные стрельбы техперсонала и охраны аэродрома, — махнул рукой в сторону трескотни Карпин. — Там, в овражке, у нас тир обустроен.
— Патронов не жалеют, — отметил частоту выстрелов маршал.
— В потёмках целиться некогда, — отмахнулся Карпин. — Бьют по силуэтам мишеней, отрабатывают скоростную стрельбу навскидку.
Едва подошли к входу в блиндаж, в сгустившихся вечерних сумерках раздался истошный вой сирены воздушной тревоги.
— Да вы тут, я гляжу, не скучаете, — хмыкнув, заметил Тимошенко.
— Сегодня «зелёные» раненько пожаловали, видать, ваш московский самолёт у них азарт пробудил, — увлекая маршала за рукав, поторопился упрятать дорогого гостя под свод крепкого блиндажа Карпин. — Товарищ маршал, нам бы лучше побыстрее схорониться, а то могут снарядные болванки и над головой просвистеть. Мы по воздушным мишеням шрапнельными зарядами не бьём, меткость зенитного огня отрабатываем.
— Вы что же, из пушек прямо по самолётам лупите?
— Когда мишень низко опустится, то из спаренных пулемётов очередями трассеров кромсаем, а пока на высоте кружит — из зенитных орудий болванками упражняемся скоростной стрельбе, — открывая дверь блиндажа, пожал плечами генерал и пояснил: — Самолёт притягивает на тросе планер к самому аэродрому и пускает фанерную мишень на циркуляцию по широкой спирали.
— По прицелам ночного видения целитесь?
— Нет, планер без мотора, и теплового пятна не даёт, — замотал головой Карпин. — Как только в ночной прицел увидим, что самолёт–тягач отвалил в сторону, начинаем шарить лучами прожекторов по небу.
— Разве самолёт в ночном небе так легко обнаруживается? — удивился Тимошенко, сразу вспомнив, что все истребители казаков оборудованы инфракрасными прицелами пассивного типа, не требующими подсветки.
— Намного легче, чем днём искать в бинокль, — закрывая дверь за спиной гостя, похвалил парагвайские «ночники» Карпин. — У светлого пятна от разогретого двигателя отличная контрастность на чёрном фоне.