Наследник (СИ)
— Трупы закапывать или в реке утопить? — Богдану совсем не хотелось возиться с мертвяками.
— Сапоги и ремни с них снимите, а затем складируйте в лесу возле дороги, — опять задумал какую–то каверзу парагвайский балагур. — Завтра посылку отправим автотранспортом.
— Мы останемся стеречь мост одни? — засомневался в таком доверии бывший староста.
— Мои бойцы с приборами ночного видения прикроют из леса, — удивил техническими новациями парагваец.
— Может, от греха подальше, сожжём переправу? — предложил очевидный ход осторожный ветеран.
— Нет, мы по мосту завтра двинемся в наступление, — продолжал чудить парагвайский стратег. — Ты, дядька Богдан, с утречка съезди на бричке в Великое Городно, разведай обстановку.
— А коли тамошние полицаи спросят: зачем приехал?
— Так ты, вроде бы у нас и полицай, и староста, в одном лице, — подмигнул Кадет. — Передай для местной власти устный приказ господина гауптмана: пусть спешно готовят мешки с зерном для отправки в Борисов, немецкие грузовики не должны порожняком возвращаться в город. Завтра, к полудню, автоколонна заедет в деревню за попутным грузом.
— Складная брехня, — кивнул Богдан. — Если в деревню никто с немецкой стороны не сунется, то может пройти гладко.
— Ваши деревеньки тут на дальнем отшибе стоят, так что германские интенданты не скоро ещё сюда доберутся, — логично предположил Кадет. — Фронт по магистральным дорогам движется, а здесь пока «серая» зона, можно нарваться на разрозненные отходящие части РККА.
— А вдруг, и впрямь, кто–то из отступающих к мосту выйдет, а мы тут в немецких мундирах сидим? — поёжился мужик.
— Мои красноармейцы подстрахуют, — успокоил командир. — Снайперы с ночными прицелами займут позиции по обе стороны реки.
Бывшие полицаи украдкой переглянулись: понятно, что всевидящие бойцы Кадета не дадут им дезертировать и покинуть пост. Ясное дело, на немецкую виселицу молодые рекруты–партизаны сами не полезут, но у них до сих пор теплилась надежда просто сбежать подальше с родных краёв. А вот дядьке Богдану бросать семью в лихую годину резона не было. Прожил под советской властью два с лишним десятка лет, потерпит и ещё годик, пока не станет окончательно ясно, кто верх возьмёт. Парагвайский казак, видать, командир дюже толковый — вон как споро у Кадета всё выходит, с выдумкой и огоньком творит мастер. Уж, почитай, под три сотни врагов извёл, а на его бойцах ни царапины. Партизанить в лесах с таким удачливым атаманом всяко лучше, чем в деревне под немецкой петлёй ходить. Дядька Богдан собирался этой ночью доходчиво разъяснить столь очевидную истину своим юным родичам.
Когда молодёжь закинула трупы двух караульных в бричку и повезла по мосту, Богдан, вскинув трофейные карабины на плечо, спросил Кадета шёпотом:
— А пошто, казак, ты полицаев сразу в расход не пустил? Красные комиссары бы с ворогом не журились.
— Потому что я казак парагвайский, а в наших краях и белые, и красные, и даже анархисты, вместе за родину стоят. Для нашего партизанского отряда каждый штык дорог. Мудрый наставник меня учил: «Выбить оружие из рук врага — воинская доблесть, но использовать чужое оружие против самого врага — вот истинное мастерство».
— Да, видно, хорошие мастера тебя, казак, воинскому искусству обучали.
— Великие мастера, — подняв указательный палец, улыбнулся Кадет.
Оставив две тройки посменно караулить подходы к мосту, Матвей на бричке с парой оставшихся своих бойцов вернулся в деревню. Тут его ждал сюрприз: на мотоцикле вернулся, раньше намеченного срока, из расположения роты Марафонец.
— Пленного гауптмана и документы повезла в штаб полка колхозная машина с бойцами дальнего ротного дозора, — доложил Марафонец. — А меня товарищ старший лейтенант спешно отослал назад с приказом: «Отделению старшего сержанта Ермолаева занять оборону на месте уничтоженной колонны врага и не предпринимать попытки захвата деревни».
— Да что же нам теперь — деревню и мост опять немцам отдавать? — рассмеялся Матвей. — И почему Гусев меня старшим сержантом величает?
— Это вам, товарищ командир, очередное воинское звание присвоено, а также вы представлены к награждению орденом «Красной звезды», — Марафонец довольно улыбнулся. — А все бойцы нашего героического отделения — к медалям «За отвагу».
— А сержантские знаки различия мне на петлицы привёз?
— Нет, торопился очень, — смутился эдакой промашке гонец. — Как только подробно доложил о ходе боя на лесной дороге, я на полевой кухне перекусил и сразу в обратный путь рванул.
— Ну, вот теперь отужинай в колхозной столовой, поспи до рассвета, и опять гони мотоцикл в ротную располагу, — похлопал торопыгу по плечу Матвей. — Доложишь ротному о захвате деревни и моста, уничтожении немецкого караульного отделения, а также о формировании партизанского отряда из местных колхозников. Для отчётности сдашь Гусеву ещё десяток немецких солдатских книжек. Передашь ротному, что завтра мы намерены нанести удар по вражескому гарнизону в деревне Великое Городно и захватить там продсклады. В нашем распоряжении довольно грузового автотранспорта, есть бронемашина, в достатке миномётов и мин, имеется полтора десятка пулемётов с полным боекомплектом. — Матвей подмигнул и улыбнулся: — Так что, бери у Гусева полный набор треугольничков для петлиц старшины, ибо под моей командой партизан уже ходит, если и обозников посчитать, поболее роты бойцов.
Марафонец сытно отужинал в колхозной столовой и завалился спать, а поутру, за завтраком, услышал от вернувшихся из ночного караула партизан страшную байку. Мужики рассказывали: будто бы в полночь из леса выехала крытая кибитка, из неё на землю возле братского захоронения сошёл цыганский барон, сбросил брезентовый плащ с плеч и, прильнув к могильному холмику, скрылся в сырой земле. Плащ цыганского барона караульные после так и не нашли, а вот лошадка сама притащила кибитку к водопою у ручья. Общество поначалу не поверило молодым болтунам, но вот охотники сходили к братской могиле и с удивлением заметили следы от колёс и разворошённую землю, словно кто–то, и впрямь, перекапывал могильный холмик с того края, где цыганский табор захоронен. Мужики промеж собой судачили, что цыганский барон превратился в вурдалака и теперь будет мстить врагам за безвинно загубленные души родичей.
Да, видно, жди теперь по ночам всякой бесовщины в лесу.
Глава 10
Лесной разбой
Глава 10. Лесной разбой
Поутру Матвей созвал всех командиров боевых групп и хозвзвода в комнату сельсовета, отсутствовал лишь командир штрафников, отправленный в разведку, в деревню за рекой.
— Товарищи командиры, я собрал вас, чтобы ознакомить со стратегией нашей партизанской войны и поставить ближайшие тактические задачи, — сидя за столом председателя колхоза, пристальным взором провёл по суровым, изрезанным морщинами, лицам тёртых мужиков молоденький парагвайский казак. — Война наша будет вестись не по армейскому уставу, потому как главной доктриной будет сбережение народа. А посему, основными тактическими приёмами ведения боя для нас являются: оборона, устройство засад на пути движения противника, стремительные рейды по его тылам и быстрые отходы на свою территорию. Коей я определяю лесной район, ограниченный с трёх сторон водными преградами: рекой Бобр, его притоком, рекой Можа, и впадающей в неё речкой Паньковкой. С южной стороны оборонительным рубежом станут болота.
— Между болотами имеются проходы, — поглаживая седую бороду, заметил уязвимое место обороны командир хозвзвода.
— Захар Игнатьевич, поручаю вам разработать план по фортификации южного фланга наших позиций, — сразу озадачил бывалого охотника лихой командир и пояснил детали: — Отметьте на карте места, где возможно произвести затопление лесных участков перегораживанием ручьёв древесно–земляными плотинами или рытьём водных каналов.
— Рук мужиков хозвзвода для эдакой масштабной ирригации явно недостаточно, — удивился абсурдной затее парагвайского деятеля дед Захар. — Да и времени займёт уйму.