Наследник (СИ)

Бойцы успешно отстрелялись из карабинов, а затем увели своих четвероногих разведчиков–следопытов в сторону.
— Зачётно, — рассмотрев в оптическую трубу поражённые мишени, вынес краткий вердикт инструктор по стрельбе.
— Снайперы, выдвинуться на позицию! — отдал команду следующей тройке бойцов ефрейтор и усложнил для них упражнение: — Стрелять по мишеням только в голову.
С помощью оптических прицелов, верного глаза и твёрдой руки выполнить задачу красноармейцам труда не составило.
— Эдак все бы стали чемпионами, — глянув в трубу, хмыкнул особист.
— Война — соревнование нечестное, — одобрил перевооружение пехотинцев комбат. — Мне бы всех спортсменов так оптикой снабдить — мы бы тогда состязание с немцами точно выиграли.
— А чем нас удивят противотанкисты? — прищурившись, глянул на ефрейтора в паре с долговязым помощником особист. — Хотя, думаю, парагвайцу из длинноствольного ружья с оптическим прицелом в фанерный танк промахнуться сложно.
— Так мы и ростовую фигуру пехотинца можем расстрелять с дистанции в пятьсот метров, — улыбнулся Матвей. — Дозвольте мне только наметить из маузера места, куда напарнику надлежит попасть.
— Валяй, парагваец, — азартно махнул рукой особист.
Пока Вратарь занимал лёжку на рубеже стрельбы, Матвей пристегнул деревянную кобуру–приклад к корпусу маузера и, выйдя из шеренги, стоя произвёл три выстрела.
— В голову, грудь и живот, — прильнув глазом к смотровой трубе, доложил места попадания пуль инструктор по стрельбе.
— Снайперские выстрелы, — присвистнув, восхитился невиданной точности особист.
После такой стрельбы из короткого ствола, никто уже не удивился, когда Вратарь пулями крупного калибра из длинностволки продырявил мишень почти в тех же местах.
— Ну, слов нет, коли уж подносчик патронов так палит из противотанкового ружья, — развёл руками особист. — Действительно, комбат, тебе удалось создать ударное отделение.
— Если и арбалетчики тоже покажут высший класс, то я их ППШ‑41 вооружу, — посулил комбат, понимая, что заставлять бойцов тягать на плечах ещё и тяжёлую винтовку — глупо, а с одним только метательным оружием посылать в стрелковый бой — неэффективно.
— Товарищ майор, разрешите использовать боевые гранаты, — попросил комбата Матвей, считая, что муляжи просто отскочат от мишеней, не произведя должного впечатление на командование.
— Гуляй, казак, — переглянувшись с особистом, усмехнулся комбат.
Трое гранатомётчиков залегли на позиции, вставили круглые гранаты Ф-1 в специальные стаканы, позволяющие зажать предохранительную скобу, и, выдернув чеку, натянули электроприводом металлические струны пехотных баллист.
Запущенные по дуге снаряды угодили точно в цели. После взрывов, от фанерных мишеней остались лишь ошмётки. Комиссия удовлетворённо заулыбалась.
— Ну раз ближние цели закончились, теперь придётся стрелять на двести метров, — не очень–то веря в успех такого фокуса, решил подзадорить бойцов комбат. — Если хотя бы три стрелы из пяти угодят в тело мишени, то считайте, что новенькие пистолет–пулемёты будут завтра у вас в руках.
Матвей ободряюще кивнул слегка оробевшим бойцам, у новобранцев и на сотню–то метров не все стрелы попадали в мишень — не успели ещё приноровиться к необычному оружию. Но казак решил схитрить, чуток подсобить товарищам, а уж потом они наверстают в тренировках.
Красноармейцы сняли стаканы для крепления гранат и приготовили обоймы железных дротиков. Перекованные гвозди, по пять штук, закреплялись в тонкой обойме под ложем баллисты и подавались пружиной автоматически после взведение толкающей струны. При заряжании оружия электромоторчиком, выстрелы можно было производить быстрее, чем из магазинной винтовки. Однако стрелки тщательно выцеливали мишени и метали дротики не спеша.
Размеренный темп позволил Матвею без суеты корректировать траекторию полётов стрел гравитационной силой. Конечно, чародей мог бы вложить все дротики в центр каждой мишени, но, для большей правдоподобности, предпочёл хаотично разбросать по фанере.
  
— Хотелось бы, чтобы из автоматов у вас одиночными выстрелами тоже так чудесно получалось попадать, — сдвинув на лоб фуражку, озадачено почесал затылок потрясённый неожиданным мастерством стрелков комбат.
— Товарищ майор, сколько у нас будет времени на тренировку? — деловито спросил ефрейтор.
— Неделю на месте проволынимся, а потом ещё не раз на железнодорожных перегонах будем сутками торчать, — отвёл дополнительное время для обучения комбат. — Так что казаки–охотники, натаскивайте лохматых волкодавов и оттачивайте стрелковое мастерство. Мне бы таких боевых отделений хотя бы с десяток, тогда бы мы уж фрицам показали, как с сибирскими лешими соревноваться.
— Товарищ майор, а что же мы так долго будем добираться до фронта, ведь каждый день дорог? — недовольно насупился лихой ефрейтор.
— Дороги забиты, подвижного состава не хватает, и сейчас в приоритете переброска кадровых воинских частей. Вновь сформированные подразделения следуют вторым эшелоном, — объяснил задержку комбат и взмахом руки подозвал комвзвода Гусева: — Товарищ старший лейтенант, за успехи в подготовке личного состава, внесите в красноармейскую книжку Матвея Ермолаева запись о присвоения ему очередного воинского звания: младший сержант.
Уже к вечеру этого же дня Матвей красовался перед старшиной петлицами с красными треугольничками в середине.
— Швыдко в чинах растёшь, казак, — выдавая со склада три новеньких ППШ‑41 с запасными снаряжёнными магазинами, усмехнулся старшина. — Балует тебя комбат: велел снабдить ящиком винтовочных патронов и ещё одним с револьверными. Куда вам столько, ведь отделение уже оснащено по фронтовой норме?
— Часть патронов израсходуем на тренировках, а сэкономленные в запас отложим, — осматривая новенькие пистолет–пулемёты, объяснил Матвей. — Так ведь и не задаром берём, мы же восемь штатных винтовок и шесть добытых карабинов сдали тебе на склад.
— Да помню я, — отмахнулся прижимистый старшина и, прищурившись, глянул на богатенького иноземного казачка: — Только вот не пойму, на каком таком базаре ты оружием сумел разжиться.
— Места надо знать, — не стал раскрывать секрета Матвей, ибо милиция ещё не вышла на добровольных помощников, а скоро тут самих фронтовиков и след простынет. — Ты мне лучше, товарищ старшина, выдай обещанные рулоны бумаги со старых плакатов и банку клея.
— Куда вам столько имущества? Не пехотное отделение, а цыганский табор.
— На войне лишнего оружия не бывает.
— Какое же это оружие? Кадет, ты фашистов рулонами плакатов будешь по башке бить? — рассмеялся старшина.
— Верно угадал, — с серьёзным видом кивнул Матвей. — Мы из проклеенных слоёв бумаги скатаем трубочки, по диаметру ручной гранаты. Заполним их толовыми шашками и мелкими железными осколками, а в хвост вставим кусок бикфордова шнура — вот и самодельный снаряд для гранатомёта готов.
— Так для гранатомётчиков же выдали целый ящик заводских «лимонок», — возмутился жадности казака старшина.
— Мало, — горестно вздохнул командир отделения. — Я ещё на остаток своих денег прикупил в парагвайском универмаге пару ящиков толовых шашек и объёмистый моток горючего шнура. Когда заготовленный боезапас расстреляем, то на фронте придётся выплавлять взрывчатку из не разорвавшихся мин и снарядов. Кстати, самодельная бомбочка даже лучше стандартной гранаты Ф-1. Длину запала в ней можно рассчитать так, чтобы снаряд взрывался в воздухе, осыпая порядки неприятеля железной шрапнелью. Хотя появляется и существенный недостаток: дымный след фитиля демаскирует позицию.
— Ладно уж, старых плакатов я тебе целую гору нагребу. Впрягай ездовых собак в свою бричку и тащи макулатуру до фронта.
— Нашу веломотоповозку двигает электромоторчик, — похвалился конструктор. — Кстати, товарищ старшина, а не разрешишь ли ты мне самому выбрать подходящие плакаты.
— Парагваец, экий ты у нас пендитный буржуин, — недовольно заворчал старшина. — Тебе ещё, оказывается, идеологический смысл в пролетарских агитках не по нраву.