Красная Орхидея
Анна проследовала за медсестрой в палату Эмили. Та положила карту на доску в торце кровати и склонилась над Эмили, которая лежала свернувшись в клубочек, точно малое дитя:
— Привет, Эмили, хочешь чайку?
Ответа не последовало. Проверив капельницу и поправив постель, женщина повернулась к Анне:
— Думаю, ей лучше отдохнуть. Девочке дали успокоительное, и ей нужно восстановить силы.
Прежде чем ехать в участок, Анна решила заскочить домой — принять душ и переодеться. Она сняла сигнализацию, села в машину и покатила от больницы, не подозревая, что за ней наблюдают и ее преследуют.
На маленькой стоянке своего многоквартирного дома Анна спешно выхватила из машины портфель. Она не закрыла ворота паркинга, поскольку собиралась вскоре вернуться. Поднявшись на первую площадку, она услышала, как дверь паркинга открылась и захлопнулась. Она помедлила немного и пошла дальше, свернув сперва в коридор первого этажа и двинувшись вверх по лестнице на площадку второго. Она остановилась, услышав звук шагов, но они тут же стихли. Прислушалась.
Тишина.
— Эй! Есть там кто?
Тишина.
Встревожившись, Анна достала ключи от квартиры. Когда она остановилась у своей двери, то почувствовала, что позади кто-то есть, и резко повернулась.
На лестничную площадку поднялась Джастин Виккенгем.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Тревис, придав голосу твердость, и на один оборот провернула ключ. Она пожалела, что у нее дополнительный замок, для которого требовался другой ключ.
Джастин подступала ближе и ближе. Анна повернулась к ней и произнесла спокойным, уверенным голосом:
— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?
Руки у нее тряслись, и ей никак не удавалось вставить второй ключ. Наконец она попала в замочную скважину и быстро повернула ключ.
— Ну что, сука, ты чертовски довольна?
Анна распахнула дверь, готовая юркнуть в квартиру до того, как Джастин до нее доберется, но было поздно. Джастин больно ухватила ее за правую руку:
— Теперь они заберут ее — и все из-за тебя!
— Отпусти мою руку, Джастин!
— Я только привела ее в порядок, а ты, зараза, все испортила! Ты ж не стала меня слушать!
— Отойди от меня!
— Да я об стену размажу твою физиономию!
Тревис что было сил дернула руку, угодив девице по лицу. Джастин потеряла равновесие и отступила, однако Анна все равно не успела укрыться в квартире.
— Ты что, не слышала, что я сейчас сказала?! — Лицо Джастин налилось злобой.
— Я слышала, Джастин. Лучше тебе уйти. Отойди от моей двери!
Джастин ударила кулаками в дверь, и она распахнулась.
— А то что?! Давай зови кого-нибудь! Зови!
Анна тщетно пыталась не позволить Джастин ворваться в квартиру.
— Что тебе надо?
Та приблизила к ней лицо, багровое от злости, и прошипела:
— Я хочу, чтобы ты знала, сволочь, что ты наделала!
На сей раз Анна отреагировала как надо: она захватила левую руку Джастин и крутанула ее за спину, затем другой рукой резко дернула за большой палец, чуть не вывернув его из сустава.
Джастин вскрикнула от боли, согнулась и заревела:
— Ты что?! Зачем ты так?!
Анна оттолкнула от себя Джастин, но в этом уже не было необходимости: та прислонилась к стене и заплакала.
— Больно! — всхлипывала она. — Ты сделала мне больно!
— Лучше тебе было уйти, Джастин. Я предупреждала: уходи. Давай иди отсюда.
— Нет, не уйду.
Анна осознавала свое превосходство, и страх ее отступил.
— Чего ты хочешь?
Джастин закрыла лицо руками и зарыдала:
— Вы не знаете, что вы наделали, чего натворили!
Анна пронаблюдала, как та, плача, сползла по стене и скрючилась на полу.
— Может, ты все-таки объяснишь мне, что я, по-твоему, натворила?
У Ленгтона состоялся нелегкий разговор с начальницей. Минуло уже двадцать восемь дней, а убийца так и не был арестован, и она подумывала обратиться в управление убойного отдела, чтобы передать дело другой следственной бригаде. Ленгтон возразил, что за это время у них появился главный подозреваемый и что передавать дело нет необходимости. Коммандер сказала, что просто невозможно организовать все, что он запросил, к завтрашнему утру. К тому же она заметила, что он хочет дождаться результатов экспертизы пятен крови.
Тем не менее Ленгтон получил в свое распоряжение желаемый отряд из территориальной группы поддержки и условился с бойцами подкрепления собраться наутро возле отеля «Ричмонд». Предполагалось, что в оперативном штабе их проинструктируют и уж потом доставят к месту. Когда он излагал детали Льюису, тот огорошенно округлил глаза:
— Господи Исусе, и они на все пункты согласились? Адский же маневр мы там устроим!
— Слишком много кулаков вместо глаз. Как я сказал, мы собираемся нанести один решающий удар, так что уповаю на Бога, уйдем мы оттуда с результатом, оправдывающим затраченные силы. — Ленгтон вздохнул. — По правде, нам нужно больше времени, так что надо быстро вломиться туда и использовать каждую минуту. Надо очень хорошо все организовать, чтобы они и пикнуть не успели. Тревис отзвонилась?
Льюис был уже на выходе из кабинета.
— Нет, — отозвался он, — давайте позвоню в больницу, проверю. Может, она туда вернулась?
— Давай. Скажешь мне, когда появится.
На сей раз Ленгтон отвернул-таки крышку с бутылки. Наутро они и впрямь предпримут адский маневр, и он молил Бога, чтобы не уйти из Мейерлинг-Холла с пустыми руками.
Джастин села на кровать Анны, с благодарностью приняла стакан воды:
— Спасибо.
Анна посмотрела на часы. Затем открыла шкаф и достала свежую блузку и пиджак. Душ ей принять уже не светило: она опасалась оставлять Джастин одну. Вместо этого она, распахнув дверь ванной, просто умыла лицо и руки: в висевшем над раковиной зеркале ей видна была Джастин, сидевшая со стаканом воды в руках.
Анна стала расстегивать блузку. Джастин осушила стакан и оглядела спальню:
— Вы такая же неряха, как я.
Одежда, которую Анна скинула с себя накануне, все еще валялась на полу.
— Замучили на работе, — буркнула Тревис, расстегнула молнию на юбке и, кинув на кровать, стала натягивать другую.
Джастин поднялась. Анна настороженно проследила за ней, но та лишь поставила пустой стакан на туалетный столик.
— Можно мне выпить кофе?
— Конечно, сейчас приготовлю.
Анна не была уверена в ее намерениях. Она больше не боялась Джастин, однако по-прежнему ей не доверяла.
Джастин прошла следом за ней на кухню. В раковине высилась гора грязной посуды.
— Тоже не любите мыть посуду? Как я вас понимаю!
Анна угрюмо поставила чайник, достала две кружки и растворимый кофе, положила в каждую по паре ложек, открыла коробку печенья. С виду Джастин совсем успокоилась, но, когда она села на табуретку, нога ее нервно подергивалась.
— Сахар будешь?
— Да, пожалуйста, три ложки. Спасибо.
Анна поставила кофе на место и села на табуретку рядом с Джастин.
— Я вытащила Эмили из психушки, куда ее засадил отец. Понадобилось всех долго и всячески убеждать — он никак не думал, что ее отпустят. Я единственная ее там навещала. Она была в отчаянии: это было ужасно — находиться бок о бок с умалишенными.
— Давно это было?
— Месяцев восемь назад, может, больше. Не помню. Может, вы так и не думаете, но Эмили на самом деле умница. Она поступила на экономический, и я сняла для нее квартиру, чтобы ей было где жить. Он пришел в ярость, но затем как будто уступил, потому что у Эми действительно все было хорошо. И мы не просили у него никаких денег, боже упаси! — Она отпила кофе и приступила к печенью. — Он никогда не навещал ее, и со мной он сейчас почти не видится, но по-прежнему знает обо всех наших перемещениях. Он обещал приобрести для меня конюшни — знаете, чтобы у меня была собственная школа верховой езды. Он говорит, что сделает это, когда я поднаберусь опыта. Я устраиваю показы, занимаюсь выездкой лошадей и всем таким прочим, и надо сказать, делаю успехи.