Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)

— О чем? — беспечно отозвался муж.
— О том, что она должна покинуть этот дом, — произнесла я, и каждое следующее произнесенное мной слово покрывалось все большей коркой льда. — Ты забыл?
— Не было времени. Не злись, Ноэль, ничего страшного не произошло.
— Для тебя или для меня?
Князь кинул на меня взгляд, в котором отчетливо начинало читаться раздражение.
— Да что тут такого? Ты — моя жена, Лидия больше не переступит порога этой комнаты. Но куда ей сейчас идти? На дворе зима, где она будет жить? До земель своего клана по такой погоде она в одиночку уже не доберется, они далеко.
  
— То есть ты предлагаешь мне войти в ее положение?
— Я вообще не понимаю, в чем проблема.
— Ну да, конечно, это же не мой бывший любовник остается в доме, после того, как я вышла замуж.
— Что ты несешь? — взорвался вдруг Эдмунд, вскакивая с постели. — Какой еще любовник?! Ты была девственна, я сам… видел…
Я села на кровати, скрестив ноги по-турецки, и попыталась спокойным голосом донести до него простую, в сущности, мысль:
— У меня нет никаких бывших. А у тебя есть. И если ты сейчас полыхаешь огнем лишь от одного словесного сравнения, то представь, что чувствую я. Я не хочу жить с этой женщиной под одним со мной кровом.
— Не успела войти в дом, уже устанавливаешь свои порядки! — возмущенно воскликнул Эдмунд, но гнев его чуть поутих. — У меня нет времени на эти ваши женские разборки. Я твой муж, во мне можешь не сомневаться. А она… Мне некуда ее отправить прямо сейчас. Вернусь — решу. Или разберись с этим сама. В конце концов, ты теперь хозяйка замка, не так ли? Но не будь жестока, Лидия… неплохая женщина.
Честно говоря, я была в тихой ярости. Ну конечно, сам завтра свалит, а мне все это расхлебывай.
— Ты мужчина и должен был сам разобраться со своей женщиной еще до нашей свадьбы.
— Считаешь, что в обязанности лорда-князя входит не защита земель, а болтовня с разными девицами? Ну, женщина! Я все сказал. У меня всего пара часов на сон, так что больше ни слова от тебя!
Эдмунд плюхнулся обратно в кровать, демонстративно повернулся ко мне спиной и… кажется, действительно быстро заснул, словно отдав себе мысленный приказ.
Мужчины!.. И это их типичный представитель.
Я тоже повернулась к нему попой и со злости уснула. Но, если быть абсолютно откровенной, я отдавала себе отчет в том, что лорд-князь сейчас разговаривал со мной весьма сдержанно. В тех условиях, что я теперь жила, трудно было рассчитывать хоть на какое-то понимание со стороны сильного — Эдмунд мог просто приказать мне заткнуться. Но… он этого не сделал. Похоже, мой муж и впрямь пытался договориться со мной. Ну, вот таким своеобразным образом. Не привык он к подобным диалогам явно, однако кое в чем пошел мне навстречу.
Что ж, дадим ему шанс. При том, что завтра он все равно уезжает. И не на день-другой. На несколько месяцев.
  
Глава 14. Кровь на камнях
 
Проводы были короткими, но исполненными символизма.
Мы с Мойной и другими проживающими в замке женщинами и мужчинами вышли во двор крепости, где уже собрались Эдмунд, его дядя Шейн Ламберт и воины из их сопровождения. В дороге они должны были соединиться с несколькими лэрдами, живущими на наших землях, и их маленькими отрядами. Также в ближайшие дни отправлялись на Равнины и другие главы северных кланов вместе со своими воинами. Так что недели через две в Ллундин, столицу Преттании, прибудет довольно внушительная воинская делегация.
Пока брат Аодхэн окуривал уезжающих дымом трав, отгоняя злых духов и призывая добрых, мы со свекровью совершили свои, женские, ритуалы. Я окропила меч Эдмунда водой из нашей реки и каплями домашнего виски, в знак того, что родной дом будет защищать его в пути и звать поскорее вернуться обратно, а Мойна повязала на его руку нить с девятью узлами, каждый из которых означал какое-то пожелание: здоровье, удачу, защиту от духов, от оружия, верность близким и так далее.
Когда ритуал был окончен, мужчины расселились по седлам, к которым были приторочены дорожные торбы, и под обрядовые возгласы: «Будь осторожен! Ты вернешься!» — выехали за пределы ограды, окружающей крепость.
Лишь Эдмунд чуть задержался, а затем оглянулся на меня, придерживая лошадь.
— Ноэль… — прочитала я по его губам.
Что-то внутри меня дрогнуло. Я оставила Мойну и подошла к нему.
— Ноэль, береги себя, — сказал он, наклоняясь. — Не знаю, сколько лорд-протектор продержит нас у себя, но и ты продержись. Даже если будет тяжело. Мне жаль, что приходится покидать тебя вот так.
И он коснулся пальцами моей щеки.
— Будь осторожен, — отозвалась я тихо. — Я дождусь.
Эдмунд склонился еще ниже и чуть потянул меня к себе, я шагнула навстречу и… ощутила поцелуй на своих губах.
Ах ты, коварный!
Что делать, пришлось целовать в ответ. Да так, что воины князя, заметив это, одобрительно присвистнули и выкрикнули что-то насчет того, что рано вынули лорда из теплой супружеской постельки.
Эдмунд улыбнулся мне и, ударив пятками в бока своего коня, поскакал объяснять подчиненным, что такое субординация, а попросту — раздать пару подзатыльников зубоскалам.
Вскоре топот копыт уезжающего отряда затих вдали, и мы с Мойной вернулись в замок. Для меня начинались суровые будни.
Первое, что мне нужно было сделать в качестве жены лорда-князя, — проехать по деревням клана и оставить свою кровь на камнях власти.
Навыки верховой езды у меня пока оставляли желать лучшего, так что мой смирный мерин шел в поводу у лошади Габриэля. Мы выехали маленькой процессией, помимо меня и брата лорда-князя, состоящей из Мойны, Камайи и пожилого Клейна Ламберта, приходящегося Эдмунду каким-то дальним родственником. Также с нами ехали брат Аодхэн, один воин в качестве охраны, и еще пара слуг для солидности.
Дунмор встретил нас радостно: жители высыпали из хижин, хлевов и курятников, на время бросив все хозяйственные дела. Они собрались возле того большого валуна, который я заприметила еще во время моего незабываемого посещения деревни с купанием в холодной реке. Теперь я уже знала, что это так называемый камень власти. Такие были вкопаны у каждого поселения, и на всех высечен герб нашего клана. По традиции лорд-князь, принимая бразды правления, оставлял на этих валунах капли своей крови. То же самое должна была проделать и его жена, то есть я.
Спешившись возле валуна, мы выстроились для церемонии. Брат Аодхэн нараспев прочитал молитву богам на тайном языке друидов, а затем торжественно проколол мне руку серебряной иглой, и несколько багровых капель окропили серый камень.
— Дунмор принимает свою хозяйку! — громко провозгласил жрец.
— Дунмор принимает! — откликнулись все собравшиеся.
— Будь доброй госпожой своим людям и чти законы богов и людей, — повернулся ко мне брат Аодхэн.
— Я буду, — ответила я, как того требовал обряд и моя совесть.
И на этом ритуал был окончен.
Вторым поселением на нашем пути стал Гленкаррик. Здесь жители уже не столь открыто проявляли свои верноподданнические чувства. Они, конечно, знали о случае с Эваном и моем участии в нем, но для них-то я пока еще ничего не сделала, так что принимали меня хоть и доброжелательно, но гораздо более сдержанно. Там церемония с камнем повторилась, и мы отправились дальше, в третью деревню под названием Карннан.
Она была самой дальней от крепости и самой бедной из всех трех поселений. Это, кстати, меня поразило еще в первую поездку с Эдмундом, когда он представлял меня жителям княжества, как свою невесту.
  
В Дунморе и Гленкаррике почти все дома были возведены из камня, а на покатых крышах плотно уложен дерн, встречались даже двухэтажные, где на первом этаже размещали скот, а второй занимали люди. Но если домик был в один этаж, то, как правило, в нем имелся каменный пол. Также имелись и небольшие окна.
В Карннане многие хижины оказались глинобитными с менее практичными соломенными крышами и земляными полами. Некоторые даже напоминали доисторические дома-ульи: круглые, построенные вокруг очага. Их стены, выложенные из глины, веток, земли и дерна, постепенно сужались кверху.