ЯССТ 7 (СИ)

Леший радостно запрыгал на месте, затем принялся хватать меня за руки, решив, что я дал согласие. Он снова показал на цветок над лесом и зажурился. Показал зажатые кулаки и закрыл глаза. Разжал один палец и открыл глаза. Снова закрыл их и разжал второй палец, синхронно открывая глаза. Свой ритуал он повторил семь раз, оставив для чего-то последний палец не разжатым. Из сценки я не понял ничего. Возможно, это и не требовалось. Как могли мы, существа живущие друг от друга за миллионы световых лет, так быстро найти общий язык.
Чтобы как-то ускорить этот процесс, я решил начать намеренное обучение туземскому языку. Взял в руки кружку, в которой мне подносили воду, и произнес на космолингве:
— Кружка. — И протянул ее в сторону лешего.
Он помялся, но что-то в итоге произнес. Я запомнил слово. Подошел к трубке и, ототкнув пробку, налил в нее воды.
— Вода. — Произнес я.
Леший и его супруга, поняв суть игры, с удовольствием вступили в нее. Я не касался неоднозначных вещей, значение которых не понимал. Узнал, как они называют меня, как себя в общем, как каждого по отдельности. Присваивал каждому слово значение и запоминал в искусственную память. За вечер я точно знал пятьдесят слов. В основном обозначения предметов, но и действия тоже. Например, пить, прыгать, говорить, слушать, смотреть. Утомившись, супруга Лешего соизволила нас накормить. Так я выучил слово «есть» и «еда». На ужин подали холодные грибы в кислом маринаде. Мне понравилось, хотя я побаивался, что могу дать дуба, если они окажутся ядовитыми. Выждав пятнадцать минут после еды и не почувствовав ничего дурного, я успокоился. После трапезы мы вышли из дома. Я выучил слово «дерево», «ветка» и «лес». Повторять эти слова вслух не стоило и пытаться, мне достаточно было их понимания.
Вскоре мой мозг устал от нового материала и перестал его воспринимать. Я начал непрерывно зевать, чем немного напугал высокопоставленных супругов. Прикрыл глаза и приложился щекой к сложенным ладоням, чтобы дать им понять, что пора бы дорогому гостю разбирать кровать.
— Спать. — Произнес я. — Вы вообще спите?
Мне вдруг подумалось, что сон может быть необязательным условием существования органической жизни. В их доме не имелось ничего напоминающего спальные принадлежности. Чета никак не отреагировала на мои намеки. Оба стояли в ступоре и смотрели на меня, будто пытались своими безразмерными глазюками постичь тайную суть пришельца. Я прилег у стены и оперся головой на согнутую в локте руку. Честное слово, еще мгновение и я бы точно вырубился, несмотря на неровный жесткий пол.
И тут супруга Лешего, она точно была женщиной, сообразила, что мне требуется. Издала необычный звук и через несколько секунд в дом заявилась «шкура». Мохнатое плоское животное, похожее на дорогой персидский коврик, только однотонного серого цвета. Супруга бесцеремонно ухватила его за край и подтянула ко мне. «Коврик» при этом издал плачущий звук. Спать на живом существе мне еще не приходилось. Хотелось верить, что здесь все так делали, потому что я против насилия над домашними животными.
— Спасибо. — Поблагодарил я хозяйку.
Потрогал «коврик», прежде чем лечь. Он был теплым, а шерсть очень нежной и приятной на ощупь. Я погладил его, как кота, за что он, как мне показалось, расслабился и распластался по полу. Боясь раздавить его своим могучим телом, не стал забираться на него полностью. Лег на спину, ноги остались на полу. Хозяева смотрели на меня, ожидая вердикт.
— Все отлично! — Я поднял большой палец вверх. — Кровать супер. Только бы не сбежала ночью по своим делам и не обмочилась.
Леший попытался повторить мой жест. Получилось похоже.
— Спокойной ночи. — Я подмигнул им обоим и закрыл глаза.
Безумный день подходил к концу. Уснул я под аккомпанемент урчащих внутренностей «коврика». Спал отлично, почти как дома. Проснулся оттого, что мой мочевой пузырь уже давно сигналил о своем переполнении. В доме было тихо и пусто. Хозяев не было. Я побегал по дому, слабо подсвеченному гусеницами, и не увидел ничего похожего на туалет. Не хотелось портить о себе мнение, отливая по углам.
 
Я выбежал на улицу. «Коврик» опередил меня. Пробежал до ближайшего дерева, взобрался на него и полез вверх. Общественных туалетов я тоже не увидел, но ведь не святым духом оправлялись туземцы. Я тоже направился к дереву и, обойдя вокруг него, увидел, что в стволе имеется выемка, очень похожая на санитарную комнату, правда характерного запаха отхожего места я не унюхал. Ладно, в первый раз можно будет закосить под дурачка. Я облегчился и с блаженным видом покинул помещение.
Куда идти теперь я не знал. Мне было все равно, и я направился прямо в центр поселка, чтобы вблизи узнать быт туземцев. Прошел мимо нескольких домиков, ничем не отличавшихся от того, в котором я спал, и попал на гусеничную ферму. Я сразу признал в них тех гусениц, которые освещали дом Лешего. Только эти были еще мелкими и в три горла лопали измельченную кору деревьев. Работники расшвыривали их ногами, потому что те лезли на них, выпрашивая еду. Увидев меня, один из туземцев что-то сказал, сорвал с ноги гусеницу и протянул мне.
— Спасибо, мне не надо. — Я выставил руки вперед.
Работник что-то произнес, похлопал гусеницу по спинке, и та стала светиться. Вокруг него появился ореол света. Я решил, он переживает, что мне темно здесь, потому что у меня маленькие глаза. Или же они уже сталкивались с проблемой плохой ориентации у людей моего вида, не имеющих улучшенного зрения.
— Спасибо, я хорошо вижу. — Не стал принимать подарок и пошел дальше.
Прошел мимо грибной плантации, выглядящей, как десятки плотных рядов старых трухлявых пней, обросших грибницей. Работники поливали пни водой и разбрызгивали едко пахнущую жидкость, от которой у меня запершило в горле. Я поспешил удалиться отсюда. В такой глубине леса ветра не существовало в помине. Все запахи висели на одном месте. Правда, там, где существовали прорехи между веток, ощущался легкий сквозняк, но в поселке таких прорех было немного.
Я услышал позади фразу, которую мой переводчик перевел, как «привет». Обернулся и увидел спешащего ко мне Лешего. Его я уже научился отличать от остальных. Он подошел ко мне и уставился в глаза.
— Есть и идти. — Произнес он.
— Куда? — Удивился я, но не получил ответа.
Пора бы уже привыкнуть, что меня никто никогда не ставит в известность. Я показал Лешему поднятый вверх палец.
— Идти. — Он развернулся ко мне спиной и засеменил в направлении центра поселка. Когда мы туда добрались, выяснилось, что там уже собралось шестеро туземцев, вооруженных примитивными копьями и деревянными устройствами, похожими на клыкастые капканы.
— Так сразу. — Удивился я, поняв, что отряд собирается идти на охоту на того монстра, которого показывал мне вчера Леший.
Я вздохнул. Вот совсем не хотелось никуда идти, тем более на охоту. Я шутил, когда обещал Айрис сгонять на охоту на мамонтов, как настоящий мужик. Мне просто нужна была смена обстановки. Предлог под видом помощи другу, как нельзя лучше подходил для этого.
— У меня из оружия только нож. — Я вытащил его из-за спины. — Он слишком короткий для схватки.
Демонстрация металлического оружия вызвала среди туземцев благоговейный страх. Они загудели, как пчелы в потревоженном улье. 
— И ракетница. — Я решил добить их.
Народ потянул руки к оружию. Мужики, что сказать.
— Нельзя, лес спалите. — Я убрал ракетницу за ремень. — А вот ножом побалуйтесь, только не обрежьтесь.
Надо было вернуться на корабль и вытащить из него все припасы. В ракетнице была заряжена всего одна ракета, а там их остались десятки. Фальшфейеры можно было использовать для отпугивания тварей. А так же прибор для лечения ран мог сгодиться. На охоту же идем, не по грибы.
Парень, взявший в руки нож, решил провести по лезвию пальцем и сразу порезался. Его товарищи, как по команде замахали руками. Я решил, что одинаковые жесты, совершаемые туземцами, аналог нашего смеха. Другой охотник забрал у него нож, покрутил в руках и с силой ударил лезвием по своему копью. Нож без труда разрубил его на две части. Туземцы стали переговариваться между собой и передавать друг другу мое холодное оружие. Кое-какую славу я уже получил до начала охоты. Теперь оставалось не подвести их.