Скуф. Маг на отдыхе

– Это мне, то есть, нужно со студентами повозиться?
– Со студентами повозиться, – кивнул Величество. – Воспитанием молодёжи заняться, будущего империи. К тебе ведь не абы кого пошлют… Лучших из лучших. У кого ж им ещё опыт перенимать, как не у тебя? Нас-то самих вспомни?
Вспомнил я и заулыбался даже.
Ещё со службы в потешном полку под Переславлем, что в младшем школьном возрасте Высочество очень любил строить замки из сена и перед штурмом коровьими лепёхами перебрасываться.
  
Сразу мысль пришла и сегодня соорудить чего-нибудь этакое. Всплакнём заодно, да понастальгируем по голожопым детским временам. Опять же самодержцу от забот государственных какая-никакая отдушина.
Вот только говном кидаться не будем.
Не по статусу оно теперь.
Величество мою улыбку увидел и продолжил настойчивее.
– Очень мне нужна группа толковых магов, и чтобы именно тобой была воспитана. Прямо вот очень нужна. Аж зубы сводит как, – слабо улыбнулся Величество. – Уважь меня.
И тут добил окончательно:
– Пожалуйста.
Думается мне, мало кто из ныне живущих слышал: «Пожалуйста», – из уст Петра Пятого. Не тот это человек, чтобы такими словами разбрасываться; ему и гордость не позволит, и заслуги. Да и хороший он мужик всё-таки, если разобраться, душевный.
И правитель толковый.
Так что есть у меня к нему уважение.
Не зря он всё-таки державой управляет, совсем не зря.
Да и общее прошлое, опять-таки. Те же замки из сена. Тот же навоз градом. Те же лодочки с парусами на Плещеевом и походные костры, и песни гусар, и девки сисястые хихикающие. Так что соглашаться или не соглашаться вопрос у меня уже не стоял.
Тут я для приличия чуть поломался, изобразил бурную мозговую деятельность, а после протянул Величеству руку.
– Договорились, Пётр Николаевич. Чем смогу – помогу. Привози мне своих студентиков. А что делать-то надо?
– Да ничего особенного. В плане военной подготовки чистая формальность. Погоняй их тут хорошенько да про свою героическую историю расскажи.
– Погонять, говоришь?
– Погоняй-погоняй, – кивнул Император. – И давай-ка не стесняйся. Если надо, они тебе и крышу поправят и с сорняками разберутся. Кузьмич-то у тебя не железный, ему поди тоже отдых нужен.
– Ваше Величество, – манерно кивнул австрияка.
– Ну, хорошо, – сказал я. – Когда ждать-то их?
– Скоро, Скуф, – Величество зачем-то посмотрел на часы и как-то вдруг очень сильно приуныл. – Уже совсем скоро…
***
Мой поход на пасеку отменился…
Да шучу я! Хера с два я своих пчёлок брошу и так не появлялся больше недели. Пчеловодство вообще сейчас под большой угрозой. Говорят, что ордынские шершни скоро и до Подмосковья доберутся. И что тогда делать, не знаю.
Ведь шершень – он же не человек. Ему лицо не сломаешь.
Ладно… не будем о грустном.
На пасеку я сходил, но в остальном планы на день пришлось переиграть. Автобус с одарёнными курсантами в количестве шести штук должен был приехать ближе к вечеру, а потому время поджимало.
Мы с Кузьмичом рассудили так:
Курсант должен страдать. Это закаляет характер, положительно сказывается на успеваемости и очень забавно смотрится со стороны. А потому особых удобств, которые обернулись бы неудобствами для нас, уважаемые студенты не получат.
Поначалу…
Поначалу пускай поживут где попало. Три койки мы оборудовали прямо в парилке, две в гараже, а один студентик, самый отчаянный, временно будет расквартирован на заднем дворе. Гамак есть, бочка с дождевой водой есть, продуктами, так и быть, обеспечу. А большего и не надо.
Так вот. Повторюсь, что это только поначалу.
Ну а потом студентики своим собственным трудом продолбят себе путь к лучшей жизни. Сперва оборудуют казарму в заброшенном коровнике, с председателем я уже договорился, ну а потом, если сдюжат, так вообще в лухари условия заедут.
Для этого им нужно будет расчистить Лёхин участок и подлатать дом. Звучит просто, но не всё так просто, что звучит просто. И особенно не всё так просто, как кажется, если оно вдруг кажется простым. Ведь борьба с сорняками на заброшенном участке друида – это не из области ландшафтного дизайна. Это война! Это борьба не на жизнь, а на смерть; суровая и отчаянная.
Сорнякам ведь отступать некуда, они на своей земле. И тут вообще не факт, кто кого первым выполет.
С Лёхой я уже на этот счёт переговорил, и он совсем не против.
– А ещё бильярд поставим.
– Чего?
– Бильярд, поставим, говорю!
– А, – кивнул друид. – Это дело хорошее.
Ближе к вечеру мы с Кузьмичом озаботились ужином. Молодняк ведь вечно голодный, а особенно служивый молодняк. Вот только:
– Куда попёр?! – в самый последний момент я успел поймать Кузьмича за руку.
Этот придурок по привычке решил нажарить мяса. Замариновал целый тазик шашлыка и уже потащил его в сторону мангала.
– А что не так, Василий Иванович?
– Жирно им будет.
– Но ведь Элеонора пропадает!
Элеонора – это свинья деда Макара. Он мне её буквально пару дней назад подогнал, прямо перед приездом министров. Само собой, уже в разобранном состоянии. И само собой, за деньги.
Некогда дед держал в Удалёнке целый свинарник, но вот теперь решил перепрофилироваться. Всё-таки до Москвы два шага, и возможности открываются чуть шире, чем тупо торговать салом. Вот и Макар, шагая в ногу с трендами, отошёл от свиней и занялся декоративными козлами.
Ох и чудные скотинки. Маленькие, бородатенькие и характером говнистые. Прям как Кузьмич, только с рожками.
Так вот:
– Элеонора пропадает!
– Не пропадёт, – возразил я. – Успеется, – и объяснил до кучи: – Я ведь, Кузьмич, не от жадности, а сугубо в воспитательных целях. Пускай не думают, что на курорт приехали.
– Как скажете, Василий Иваныч, – кивнул австрияка. – А что ж тогда готовить?
– Сейчас придумаем, – сказал я. – Давай-ка для начала в погреб слазим. Посмотрим, что у нас из стратегического запаса имеется.
Перловка!
Целый мешок на двенадцать килограмм.
Признаться, давненько я её не жрал. Кузьмич хоть и очень старается познакомиться с русской кухней, но не всё у него получается. Рассольник в его исполнении был похож на помои с томатным соком, и больше мы к нему не возвращались.
Ну а теперь, получается, настал её звёздный час.
– Тащи казан, – приказал я. – И две банки тушёнки. Нет… три! Сегодня можно.
– Будет сделано, Василий Иванович.
– А Элеонора пускай промаринуется до завтра.
– Как скажете, Василий Иванович.
Солнце потихоньку покатилось к закату.
Я расположился на крыльце в кресле-качалке и раскурил одну из сигар. Сигары были толстые, размером с палку сырокопчёной колбасы. Это мне министры вчера привезли. Костя Васильевич, глава Тайной, недавно в командировку на Кубу летал, вот и припёр с собой гостинцев.
– Хорошо, – сказал я вслух, а про себя подумал, что моему спокойному размеренному быту на какое-то время пришёл конец.
Величество не сказал, как долго мне предстоит управляться со студентами, но если рассудить логически, то до выпускных экзаменов. А сдачу выпускных экзаменов в Академии Одарённых вполне себе можно форсировать.
Поднатаскаю ребят на подвиги, закроем ТРЕЩИНУ, да и дело с концом. Насколько мне известно, это и есть конечная точка обучения любого мага.
– Как настроение, Василий Иванович? – вылез из дома Кузьмич.
– Да ничего, – буркнул я. – Сигару хочешь?
– Если позволите, Василий Иванович.
– Да позволю, чего уж там, – сказал я. – Ты, главное, не в затяг. Ты ж малохольный, откачивать тебя потом.
– Хорошо, Василий Иванович.
Кузьмич раскурился, и следующий час, а, может быть, и дольше, мы провели в благословенном спокойствии.
  
Где-то вдалеке, так что почти не слышно, неслись по трассе большегрузы. Через два дома вверх по улице тихонечко играло радио, а со стороны Лёхиной делянки стучал дятел. Комары почти не докучали, их этим летом вообще мало уродилось.