Изменщик (СИ)

С директором она такая же властная? У него научилась.
— Хорошо, — сказал я. — Мы с детьми пойдем есть мороженое, смотреть кино и покупать подарки. А вы, конечно, можете миловаться, если вам эти сюси-пуси важнее собственных отпрысков!
— А тебе что важнее? — Вдруг похолодевшим голосом спросила Лена. — Вот уж не думала, Миш, что ты так поступишь… 
Ее взгляд скользил куда-то мне за плечо. Я, конечно, обернулся. 
Ко мне направлялась Наташа. Со сладенькой улыбочкой и таким декольте, что вываливались сиськи. 
  
Шантаж
 
Увидев мое лицо, Наташа притормозила. Дал же бог имечко, в Турции небось устает оборачиваться на каждый свист. И что важно — все эти свистящие турки абсолютно правы насчет ее моральных качеств. 
Шалава — она шалава и есть. 
С роскошным телом и хорошо тренированным ртом… и другими отверстиями. 
Но даже уйти спокойно она не может. Что, блин, ей неясно было?!
— Надо же, не постеснялся свою новую игрушку привести похвастаться передо мной… — в голосе Лены не было даже ехидства. Только безмерная усталость, такая острая и сильная, что меня пронзило острейшей жалостью к ней. Господи, какая ж я мразь.
И Наташа мразь. 
Набычившись, я двинулся к своей бывшей любовнице, краем глаза отмечая, как ржет мой единственный наследник, глядя на это зрелище. 
— Какого дьявола ты здесь забыла! — Я повысил на нее голос, но Наташа не испугалась. Она задрала подбородок вверх и попыталась прильнуть ко мне и поцеловать, но я скинул ее руки брезгливо и с отвращением. 
— Не надо, котик, — пропела она. — Не веди себя так со мной, ты не хочешь со мной ссориться, поверь. 
— Хочу! — Прорычал я. — И если будет надо, выволоку тебя отсюда за волосы!
— Только попробуй… — ее тон был полон змеиного яда. 
— Даже пробовать не буду! — Я сделал угрожающее движение в ее сторону, она испуганно отступила, но снова выпрямилась. 
— Я беременна, Миша! — В ее голосе было наигранное отчаяние, словно она училась играть по каким-нибудь бразильским сериалам. 
— Ты что, дура? — Тупо спросил я ее. — У тебя Копперфильд там? Я пользовался защитой, да и от того секса, которым ты меня развлекала, детей не бывает. 
— Может быть… — она подошла ко мне и подхватила мой галстук, потянула его к себе. — А может и не так… Но если я скажу это погромче, Мишенька, как ты думаешь, оправдаешься ли ты перед своей женушкой?
Она набрала воздуха в легкие, и я быстро сказал:
— Стоп! Что ты хочешь? Что ты опять от меня хочешь, дрянь?
— Ты выкинул меня из квартиры, не дав даже забрать вещи! — Прошипела она мне в лицо. — Я хочу мести! 
— Не зарывайся, — предупредил я. — Если Лена меня не простит, терять мне будет нечего. А ты даже не догадываешься, что может случиться с одинокой женщиной, за которую некому заступиться… 
Она слегка побледнела, но отступать не стала. 
— Тогда — компенсации! Чтобы мне было на что жить! Я заслуживаю подарков за все то, что делала для тебя и с тобой! 
— Мне каждый раз, как ты рот открывала, пересчитать по расценкам вокзальных проституток?
— А не разоришься? — Ядовито улыбнулась она. — Подари мне брильянтовое ожерелье, красавчик. И будем в расчете. Драгоценности в цене всегда. 
— Хорошо! 
Я развернулся, ища глазами нужную вывеску и решительно направился к ювелирному магазину. Наташа семенила следом. В глазах Лены я увидел любопытство. 
Что? Интересно, что я буду делать? Мог бы упасть на одно колено и сделать этой дряни предложение, чтобы моя женушка заревновала… Но не буду рисковать. 
И если честно, это было бы предсказуемо. 
— Достаньте это, — ткнул я пальцем в витрину. — Это, это и это. 
Я сгреб с бархатных подложек несколько сияющих камнями ошейников и швырнул ими в Наташу, заходящую в магазин. Она замерла, ее глаза увеличились в размерах. 
 
— Цацки тебе? — Прорычал я. — На тебе цацки! 
Повинуясь моему жесту, продавщица вытащила подложку с браслетами, и я тоже их сгреб одной рукой, второй доставая кредитку из внутреннего кармана и кидая ее кассирше, которая ловко поймала ее на лету. 
— Еще? Или хватит? — Я обогнул прилавок и меня не посмели остановить, когда я срывал с головы манекена бриллиантовую диадему и выйдя нахлобучивал ее Наташе на голову. — Подавись!
Та ошеломленно лупала глазами, не соображая, исполнение желаний это или угроза. 
Да насрать!
— Ты хотела меня шантажировать? Вот, получи один раз и навсегда. И если припрешься в мою жизнь еще раз, тебя в этих камушках и закопают, уяснила?
— Я позову полицию… — побледнев, пробормотала Наташа.
— И скажешь, что тебя любовник пытается убить с помощью драгоценностей? — Скривился я. — Вали, пока жива. 
Кассирша кинула мне кредитку обратно. Я даже не стал смотреть на чек. 
Насрать. 
Повернулся к витрине, чтобы посмотреть на реакцию Лены… 
И увидел ее удаляющуюся спину. 
Зато мой сын стоял и снимал это зрелище на камеру в телефоне. 
  
Планы
 
Я смотрела на своего почти бывшего мужа, и в душе не чувствовала ничего, кроме отвращения. Все, что когда-то горело огнем, пятнадцать лет без пауз и остановок горело, выпало радиоактивным пеплом в моем сердце.
Миша-Миша, что же ты наделал…
Ради каких-то минутных удовольствий ты потерял меня, детей и даже само свое собственное достоинство. Я смотрела, как он истерически разбрасывается драгоценностями и мне было его даже жаль. Он явно катился по наклонной. Из властного и сильного мужчины стал каким-то дерганым психопатом. Впору было гордиться собой. Выходит — я была тем стержнем, что держал его в уме и рамках приличия. А стоило мне уйти, и он стал вот таким.
— Мам, мы пойдем в кино? — Спросила Алиса, задумчиво глядя на это зрелище. Она явно понимала, что никуда мы не пойдем, но решила уточнить.
— Вряд ли, сказал Ваня, подходя к сестре и присаживаясь на корточки. — Знаешь, Алисон, а я даже соскучился по тебе, хоть ты и сопля разноцветная.
— Сам… Сам сопля! Ты еще хуже сопли! Ты… — завелась Алиса, но задумалась, что может быть хуже сопли и мой старшенький засмеялся, потрепал ее по голове и встал.
— Это ты позвонил ей? — Озвучила я внезапную догадку. — Вань?
— Ну я… — буркнул он, пнув коробку с дроном.
— Зачем?
— Папашка сильно хвалился, что сумеет тебя вернуть, решил щелкнуть его по носу, — заявил он. — Видишь, как смешно дергается, когда еще посмотрели бы на цирк!
Его лицо искажала злая ухмылка и в этот момент он мне так напомнил Мишу в его самые худшие моменты, особенно там, на кухне, что я испугалась.
— Ваня! Нет! — Вскрикнула я. — Нельзя себя так вести! Это твой отец, ты должен его уважать!
— Не опоздала ли ты меня воспитывать? — Ваня повернулся боком, я увидела отсвет синеватой щетины на его лице и поняла, что действительно опоздала. На много лет опоздала. И Миша уже опоздал. Что выросло, то выросло.
— Я любила этого человека, а ты обязан ему своим существованием. Как бы странно он себя ни вел, Вань, ты не должен был так с ним поступать, — тихо сказала я, обращаясь к нему как к взрослому.
И он… услышал меня.
— Хорошо, мам. Я учту.
Ну или почти услышал. Но больше он не ржал, а развернулся и пошел к Алисе. Что-то ему было ей сказать, и это тоже немного согрело мое сердце. Все же сын оказался не таким безнадежным.
— Отменяем ужин на двоих? — Грустно спросил Дима. — Почему-то я так и думал.
Ох, я про него почти забыла!
Стыд окатил меня горячей волной. Получается, он все это видел — и поведение Миши, и понял, что это устроил мой сын. Пожалуй, никогда еще его любовь не подвергалась таким испытаниям, даже когда я вышла замуж.