Изменщик (СИ)

— Я проговорилась, мам, — виновато покосилась на меня Алиса.
Ну и ладно.
— Ничего, малыш. А что папа сказал про драконов? — Заинтересовалась я.
— Папа сказал… — в глазах Миши мелькнули опасные огоньки. — Что иногда драконы притворяются мной, а иногда я — драконами. И что не всем хорошим людям надо верить, они тоже могут быть драконами.
— Запутал! — Засмеялась Алиса. — Мам, мам, давай я расскажу, что узнала в школе!
— Хорошо, давай, — кивнула я, протягивая ей руку и молясь, чтобы Миша ее выпустил. — Пойдем, за обедом расскажешь.
— Давайте все вместе поедим пиццу, — сказал мой бывший муж. — И ты расскажешь нам обоим?
— Нет!!! — Я вскрикнула так, что они оба — дочь и муж, обернулись на меня в недоумении. — Это… Это запрещено правилами игры! — Выкрутилась я.
Я протянула руку Алисе и подергала ей.
Ну идем же.
— Лен, я правда по дочери соскучился, — неожиданно мягко сказал Миша. — Согласен, зря так жестко начал действовать, но ведь и ты сама…
— Хорошо, мы это обсудим, когда Алиса поест. Как-нибудь потом.
— Ладно. В знак своих мирных намерений я тебе подчиняюсь…
Миша отпустил руку дочери и та подбежала ко мне.
Он улыбнулся ей, начал распрямляться и вдруг замер.
С лица его в одно мгновение сбежала краска.
Это даже выглядело страшно.
— Что это?! — Прохрипел он так, будто его глотку забил черный пепел.
Он смотрел на мою руку.
С Диминым кольцом.
  
Раскаяние
 
Миша стоял и смотрел на кольцо на моем пальце, а я вертела его. Хотелось почему-то начать оправдываться, что это еще ничего не значит. Или вовсе спрятать в карман, хотя было очевидно поздно.
Но, наверное, моему мужу было полезно полюбоваться на то, что я не плачу тут вдали от него. Я опустила руку и встретила взгляд Миши, который он поднял на меня.
— Я его убью, — сказал он мертвым голосом. — Просто убью.
Я заметила, что на лбу у него выступили капельки пота, а лицо покраснело, будто он с трудом сдерживал свою ярость.
— Ты сам виноват, — сказала я тихо.
Мне было страшно и одновременно жалко его. Он действительно мог не ожидать. Даже не догадываться, что его верная и глупая жена, которая подчинялась ему пятнадцать лет, может так легко найти замену неверному супругу.
— Лена… — он сделал шаг ко мне, пошатнулся и мотнул головой, словно в забытьи. — Лена. Что ты творишь? Что ты творишь, Лена?! — Голос взметнулся над школьным двором, Алиска обернулась к нам.
— Ты сам виноват! — Сказала я громче. — Сам, Миша! Сам! Я любила тебя, а ты все разрушил, идиот!
— Лена…
Дрожащими руками Миша стер с лица пот.
Я впервые видела его настолько разбитым и сломленным.
От бешеной ярости он вдруг перешел к полному отчаянию, и это было страшнее ярости во много раз.
— Не делай этого, Лена… Дай мне хоть один шанс…
Запекшиеся губы еле шевелились.
— Что, стоило оно того? — Горько спросила я. — А, Миш? Что тебе твоя Наташа давала? Что тебе давали все твои любовницы? В жопу? Или оральные ласки умели? Не отказывали никогда, как я, когда уставала, а? Ответь мне, Миша!!!
Я стиснула кулаки, тяжело дыша. Моя обида сейчас кипела во мне и готова была выплеснуться яростной волной. Да к черту эту любовь, кто ее видел! Но у нас была такая отличная семья, такая крепкая, такая надежная. Чудесные дети! Дом — полная чаша! Мы надышаться друг на друга не могли. Что ему оказалось не так?!
— Что там было в них такого, что для тебя стоило пятнадцати лет нашей любви, Миша?! Наших детей что-нибудь стоило? Меня?! Что?
Он опустил голову, как нашкодивший мальчишка, а я приближалась, нависая над ним и сжимая кулаки, как будто бы мне под силу измутузить его, избить до смерти, чтобы он хотя бы отдаленно почувствовал то, что чувствую я!
Хриплое дыхание вырывалось из его губ, которые я так любила целовать, а теперь мне было даже противно на них смотреть, зная, что он делал ими со своими прошмандовками!
 
— Ничего… — тихо сказал Миша, глядя под ноги. — Ничего не стоило тебя.
Его ноги подогнулись и он с размаху ударился колениями о мраморные ступени школьного крыльца. Так, что я ойкнула, но тут же одумалась. Мне больнее! Мое сердце болит гораздо сильнее, чем его забытая гордость.
— Надеюсь, теперь ты это понял в полной мере, — сказала я негромко. Повернула руку с кольцом, любуясь им. Теперь это был не символ долгой любви Димы ко мне, это был символ моей свободы и освобождения. Символ того, что я — сокровище, которое нельзя потерять, погнавшись за мимолетным.
— Понял, — кивнул Миша. — Осознал полностью.
Он поднял голову, глядя на меня с надеждой, а я усмехнулась от всей глубины своей изболевшейся души и выдохнула:
— А поздно! Поздно, Миша! ПОЗДНО! Я выйду замуж за другого! И ты всю свою оставшуюся жизнь будешь жалеть о том, что натворил! Понял?!
Я шагнула к нему, едва удерживаясь в своей ярости, чтобы не пнуть кончиком туфли его в пах, сгребла в пятерню его слегка отросшие волосы и сжав со всей силы, запрокинула его голову вверх.
Тяжело дыша, как загнанная лошадь и щуря глаза, я смотрела в его лицо. Из уголка его глаза скатилась слезинка, но я только хмыкнула.
— Я сдохну, Лен. Реально сдохну… — проговорил он.
Я оттолкнула его от себя, но он тут же поднялся, протягивая умоляющие руки ко мне.
— Туда тебе и дорога! — Зло выплюнула я. — За все, что ты заставил меня пережить в последние дни! За все, что ты сделал нашим детям! Как они теперь будут жить, зная, что их отец гнида подзаборная, которая меняет их честную мать на каких-то разукрашенных пошлых кукол, через которых полгорода прошло? Ты подумал о своем сыне, который вырастет таким же уродом, как ты? Подумал о дочери, которая теперь будет знать, что мужчины поступают вот так? Нет! Ты думал только о себе!
Я выдохнула и впервые за последнее время почувствовала что-то освобождающее в груди. Словно тяжелая плита, легшая на мою грудь, когда я увидела то сообщение ВК, почему-то приподнялась, давая мне вздохнуть полной грудью.
Раньше моим воздухом была наша любовь, наша семья. Но когда мой муж отнял у меня дыхание, я ждала единственного шанса вернуть его себе.
И вот наконец это произошло. Он сломался.
Я даже не ожидала, что его сломит такая мелочь. Неужели он реально считал меня настолько своей собственностью, был настолько уверен, что я никуда от него не денусь, что даже не допускал мысли, что кто-то может считать меня достойной?
Вот в этом проблема Миши. Он нарисовал себе картину мира, в которой все было не так, как в реальности, и теперь вынужден за это расплачиваться.
— Алис…
— Я все поняла, мам, — сказала она, подхватывая меня за руку. И у меня, ей-богу, не было сил выяснять, что именно она поняла.
— Тогда идем…
  
Реванш
 
— Постой. 
Убитый голос не может остановить меня. С каждым шагом все дальше от Миши я понимаю, что обрываю все, что нас связывает нить за нитью. 
В моем сердце не осталось к нему ни жалости, ни любви. Он был для меня героем, моим принцем, самым главным человеком в моей жизни, но за последние дни натворил столько всего, что я просто устала его любить и понимать.