Самая рыжая в академии драконов

– Даррел, сейчас не самое подходящее время. У меня обязанности…
И целая кипа крайне важных конвертов в сумке.
– Да наплевать, – перебил он. – Сама пойдешь или на плечо закинуть?
Мы смотрели друг на друга с откровенной неприязнью. Между тем полоса чешуек на его лице и шее начала медленно втягиваться в кожу. Зрачки по очереди стали круглыми: сначала правый, потом левый. Вид у Рэдвина сделался странный, а взгляд – вопросительный.
  
– Отпустить меня не хочешь? – спросила у него.
– Не особо.
Выразительно посмотрев на его длинные пальцы, сжимающие мой локоть, я четко произнесла:
– Зато я хочу!
Внезапно на тыльной стороне ладони у него вспыхнул алый символ из древнего радынского языка, похожий на перечеркнутую загогулину. В пыльные времена наших предков этот язык использовали для составления магических фолиантов, а теперь разве что писали названия лекарств. Может, у Рэдвина так проявлялось напоминание, что пора хлопнуть какой-нибудь порошок?
Однако при виде знака он слегка поменялся в лице и выпустил мой локоть. Символ немедленно погас.
– Какого рымса? – Даррел растер ладонью руку.
– Можешь разобраться, какого рымса, без моего непосредственного участия?
Бывший напарник задумчиво посмотрел на меня и невесело усмехнулся каким-то своим мыслям.
– Без твоего участия, староста, похоже, не получится, – проговорил он. – Увидимся.
– В смысле? – Я обескураженно проследила, как он обходит меня по дуге и направляется к лестнице.
– Обмозговать кое-что надо… – отозвался он и, не оглядываясь, уже привычным жестом помахал рукой.
Лекторий был переполнен. Последние перед выпускными экзаменами занятия не пропускали даже злостные прогульщики. Я встала за пустующую преподавательскую кафедру и громко позвала:
– Народ!
Народ, что совершенно ни удивляло, не обратил на меня никакого внимания, а пара девушек и вовсе захихикала.
– Господа студенты! – рявкнула я, заставив абсолютно всех обернуться к преподавательской кафедре и на секунду примолкнуть. – У меня конверты с предложениями о работе! Не заберете – вернутся в деканат.
Очевидно, появляться в деканате в жаркое время зачетов никого не прельщало. Легко нарваться на декана Тарт и оказаться распятым за низкие баллы или несогласованные вылазки в Разлом. На некоторое время вокруг меня образовалось шумное столпотворение. Конверты отдавала лично в руки, чтобы ничего не перепутать. Следовало еще и фамилии помечать, но время поджимало.
Народ разошелся и, возбужденно гудя, принялся проверять предложения. Остался только конверт Николаса Блайка и Оливии, но соседки на лекции не было. Она судила первокурсников в финале конкурса по плетению водных нитей.
Я поднялась к Николасу на третий ряд. Взгляд зацепился за черный конверт с неразборчиво подписанным именем «Тайлер Лачи». Кажется, так звали одну из двух девушек, выпускавшихся в этом году с факультета некромантии. Была еще третья, но, слышала, он куда-то уехала по программе обмена студентами.
Не обращая внимания на внешние раздражители, Блайк внимательно сличал предложение Лачи о службе с копией бланка об успеваемости. Абсолютно уверена, что рыться в личных документах было против всех учебных правил.
– Николас, возьми, – произнесла я.
– Положи, – велел он, не отрываясь от своего занятия.
Не споря, я пристроила конверт на стол и не сдвинулась с места.
– Что ты стоишь над душой, Воттер? – Он перевел на меня ледяной взгляд.
– Ты можешь посмотреть свои предложения и сказать, у тебя есть столичный отдел контроля за погодой? – попросила я, не собираясь отходить, пока не выясню этот крайне принципиальный для моего будущего вопрос.
– Я занят, – отказался он. – И ты мне мешаешь.
– Пожалуйста, проверь сейчас, – сдержанно попросила я. – Это важно.
Впервые на моей памяти, Николас Блайк раздраженно цыкнул! Он отложил бумаги и вскрыл свой конверт. Стопка предложений оказалась впечатляющей, в два раза толще моей.
Быстро перебрав страницы, он бросил:
– Да, есть.
У меня екнуло сердце.
– Ты намерен подать заявку?
– Нет.
– Уверен? Не передумаешь? – обрадовалась я.
– Мне поклясться, Воттер? – резковато ответил он вопросом на вопрос и с выразительным видом взялся за документы Тайлер Лачи.
Внезапно я обнаружила, что за нами с интересом следит вся аудитория. Подозреваю, со стороны выглядело так, будто после горячего непотребства на свежем воздухе Блайк меня отшил. Я притворилась глухой, хотя прекрасно расслышала пресловутые «нет гордости» и «такой позор», прилетевшие в спину. Оставалось с надменным видом спуститься на первый ряд и усесться на обычное место. И только с появлением магистра до меня дошло, что я забыла достать конспекты и учебник.
После занятий впервые за два года Николас не пришел в читальный зал. Я обменяла книги по нечисти на сборник экзаменационных текстов по алверейскому языку и начала готовиться к предстоящему зачету.
Предмет был необязательным, взяла ради баллов и из мелочного желания увидеть свою фамилию в рейтинговой таблице над Блайком… Зато за два года научилась прилично изъясняться на алверейском. Как любила говорить моя мама, преподаватель в младшей школе: когда-нибудь непременно пригодится.
Только я углубилась в разбор эссе, как на стол с грохотом плюхнулся потрепанный фолиант с легендами драконьего народа. Вздрогнув, я изумленно подняла голову. С высоты немалого роста, небрежно сунув руки в карманы, нахально улыбался Рэдвин.
– Нашел наконец! – не потрудившись понизить голос до уважительного шепота, объявил он.
Осталось неясно: долго искал драконьи сказки или меня.
– Даррел, говори тише! – сквозь зубы процедила я и нервно покосилась на выразительно поправляющего очки смотрителя читального зала. – Мы в библиотеке!
Рэдвин уперся ладонью о крышку стола, другой рукой взялся за спинку стула и склонился ко мне. Пришлось отодвинуться, чтобы не нависал.
– Я догадался, – прошептал он. – Вокруг много книжек. Я даже одну прочитал и хочу обсудить.
Смотритель покашлял в кулак, демонстрируя осуждение. В общем, выдал последнее предупреждение перед позорным выдворением в коридор.
– Есть надежда, что ты от меня отстанешь? – пробормотала я.
– Никакой, – покачал головой Даррел.
Пришлось закрыть учебник. Рэдвин забрал со стола книгу о драконах и дождался, когда я сложу свои вещи в сумку. Под строгим взглядом библиотекаря мы вышли из читального зала в полукруглый холл с деревянными скамьями. Народу оказалось много.
– Нам нужно место потише, – объявил боевик.
– Тише читального зала? – сдержанно уточнила я.
– И чтобы поговорить можно было… – он осмотрелся вокруг, – без свидетелей.
– Сейчас занимаются даже в книжном хранилище, – вздохнула я.
Но остаться наедине все-таки удалось: мы спрятались в нишу с окном за самым дальним стеллажом. Обычно сюда забирались парочки, теперь оказалась я с боевиком-драконом.
– Какой страшный секрет ты хотел рассказать, Рэдвин? – спросила я, пристроив сумку на каменный подоконник.
Рядышком Даррел пристроил томик со сказками о драконах.
– Ты помнишь, когда мы заключили пари, я обещал исполнять все твои желания и стать твоей тенью? – внезапно спросил он.
– Что-то такое было, – отозвалась я, хотя ясно помнила тот унизительный момент. Каждое слово и даже издевательские ухмылки Даррела. У меня в принципе хорошая память.
Он невесело усмехнулся.
– Похоже, староста, мне придется ответить за свои слова. Теперь я твоя тень и должен выполнять желания.
 
ГЛАВА 3. Три желания для старосты
   
В тающем свете уходящего дня лицо Рэдвина, усеянное веснушками, выглядело непривычно серьезным. Я смотрела на него сквозь сумерки, наполняющие тесный закуток, и пыталась понять, что за дурацкую шутку он придумал.
– Все мои желания? – вкрадчиво уточнила я.
– Ну не все, конечно. – Уголок его рта дернулся. – Только три. Одно, к слову, выполнил днем. Осталось два.