Только моя принцесса (СИ)

…
Я думала, больнее не будет, но, кажется, я ошибалась.
По-настоящему тяжелое время начинается для меня как раз после возвращения домой.
Да еще, ко всему прочему, охранница Лиля.
За те пару дней, что мы мотались в Питер, она никуда не делась. Наоборот, передохнула, и теперь пристальнее следит за мной. За территорией дома практически не дает мне прохода. Мне кажется, что я не смогу привыкнуть к такому никогда.
Потом Вадим Рудской. Это странно, но парень мне снова пишет.
Не представляю, зачем и что именно, но знаю только, что не планирую ему отвечать.
С тех пор, как его припугнули, и он ушел из лицея, не подавал никаких признаков жизни все эти дни, он думает, что?
Да и…не привлекает он меня как парень, это уже мне ясно предельно и совершенно точно.
Так о чем, после всего этого, нам с ним говорить?
Поэтому я просто игнорирую все его попытки вновь возобновить общение.
Странно, что он не успокаивается.
Он шлет сообщения буквально всю неделю, а в пятницу вечером, когда я в расстроенных чувствах, погруженная в мысли об Игнате, отмокаю в ванной, он даже зачем-то мне звонит.
Я вижу пропущенный уже позже, когда выхожу.
И раздражаюсь сильнее.
Ведь Игнат...
И тут мои губы непроизвольно принимаются дрожать.
Он полностью игнорирует.
За всю неделю он даже ни разу не появился в лицее. Не говоря о том, что, уж конечно, не пишет и не звонит.
Своей глупой, до чертиков влюбленной в его поцелуи ученице.
А я…посчитала ниже своего достоинства выяснять, где он и что. Хотя могла бы, конечно. Брат, наверняка в курсе. И всю неделю пребывает в довольно лояльном настроении.
То есть, много смеется, шутит и улыбается. Мне кажется, его абсолютно ничего не беспокоит.
На нашу учительницу истории он больше не смотрит, тогда как Катерина Антоновна ходит грустная, словно в воду опущенная. И, что уж скрывать, то и дело сама посматривает на брата, когда они пересекаются в помещениях лицея.
- Ты потерял к ней интерес, да? – все же не выдерживаю я, когда мы встречаемся в столовой, и Гор помогает мне донести поднос.
- Ты о ком?
Поднимает брови в притворном удивлении.
- Ты знаешь, - шиплю я.
- Хмм…
- О Катерине Антоновне, - произношу раздосадовано.
- Ааа, нуу, мы отлично съездили в Питер. Что еще сказать.
- Ты…нахал! – восклицаю я.
- Лиса, давай, может, мы сами разберемся.
- Ты…Если все парни такие, как ты, то я не хочу иметь с вами ничего общего!
Но брат на это только чмокает меня в нос.
- Тебя я никогда не предам, Лиса, поверь. Ты для меня самая-самая-самая.
- Лучше помолчи.
- Я, может, вообще никогда не смогу найти свою любовь, потому что никто не сравнится с тобой. Самая красивая, самая лучшая.
Отталкиваю, но не сильно. Игорь прекрасно знает, какие слова воздействуют на меня, и не стесняясь использует их.
- Вешай лапшу своим дурочкам, а от меня отстань, - ворчу я, на что брат дополнительно чмокает меня в щеку.
- Сейчас еще подумают про нас всякую ерунду и распустят слухи.
- Все давно знают, что тебя я люблю больше всех их, вместе взятых.
- Ага-ага.
Если бы еще только Игнат любил меня хотя бы вполовину так, как брат, но только как девушку, я в тот же момент стала бы безразмерно и безраздельно счастливой.
В общем, как ни крути, но, в отличие от Игната, от которого чего-то подобного не дождешься никогда, долго злиться на брата у меня не получается.
…
Я всю неделю старательно делаю вид, что у меня все в порядке, но к вечеру пятницы моя неустроенность достигает критического оборота.
Я собираю небольшую сумку из самого необходимого, и еду с ночевкой к брату, чтобы хоть как-то сменить обстановку, а главное, все же ненавязчиво выяснить что-нибудь про Игната.
В лоб спрашивать не хочу. Не знаю, почему, но не хочу и все. Если уж всю неделю я как-то продержалась, было бы жалко сливаться на финишной прямой.
В итоге, за игрой в приставку и поеданием попкорна, вечер проходит к концу, а я так и не решаюсь поднять интересующую меня тему. Даже косвенно.
А между тем благоприятных моментов сделать это хоть отбавляй.
 
Брат то и дело посматривает на меня из-под своих длинных ресниц, как будто бы ждет. Как будто способен залезть своим хитрым взглядом под кожу, и догадаться о моем состоянии.
Но нет. Вот еще. Не дождутся.
Если Игнат вдруг поинтересуется у него, не спрашивала ли Принцесса обо мне, брат с чистой совестью сможет сказать, что нет, даже не заикалась.
Ну, типа, я ведь не бегаю ни за кем. Наоборот, живу себе беззаботно, и ни о чем таком не думаю.
А когда наутро за завтраком Игорь вдруг заявляет, что собирается прокатиться в автосервис, я восклицаю, что хочу проехаться туда вместе с ним.
Излишне поспешно и громко, но уже плевать.
- Подвеска что-то стучит, - говорит, косясь на меня, и отправляет в рот огромный кусок круассана.
Как бы он не утверждал обратное, но брат просто обожает сладкое, особенно все, что выпекается в кондитерской тети Ви. Если бы не постоянные тренировки в зале, он потолстел бы как минимум на несколько килограмм.
- А тебе зачем, Лиса?
Он издевается?
- Все равно нечем заняться, - отвечаю, и пожимаю плечами. – Так что, почему бы и нет. А ты бы завязывал со сладким. Вот растолстеешь, и чем будешь перед девчонками козырять?
- Интеллектом, - ничуть не смутившись парирует брат, и тянется за новым круассаном. - И, конечно, наглостью.
- О, второго у тебя точно в избытке, - поддразниааю.
Подмигивает.
- Впрочем, и первого. И все же, на твоем месте я бы притормозила.
- Кто бы говорил, - хмыкает он и подозрительно выгибает брови.
Я перевожу взгляд на свою руку, и понимаю, что на эмоциях выхватила со стола огромную булку, и теперь, не замечая этого, с остервенением ее поедаю.
- Черт, вот же черт!
Быстро отставляю в сторону, но уже все вокруг, включая Марьяшку только веселятся, наблюдая за моей реакцией.
…
- Перестань так пялиться на меня, - осаждаю брата спустя несколько минут. - Смотри лучше на дорогу.
Тянусь к магнитоле, и делаю музыку погромче. Выбираю подвижный трек, и начинаю двигаться в такт.
- Как, так? – спрашивает Игорь, и излюблено выгибает бровь.
- Как будто знаешь про меня какую-то страшную тайну, которую я скрываю ото всех.
- А она есть? Эта тайна?
Гор прищуривается, а меня начинает затапливать раздражением от его проницательности.
- Нет, и быть не может, - чеканю тоном, призванным сообщить, что хватит, отвали.
- Да? А если подумать?
- Отвали, - выдаю уже вслух. - Лучше расскажи сам про свои дела.
- А что с моими делами? У меня все отлично.
И довольно, расслабленно улыбается.
Еще бы потянулся от удовольствия.
Наверное, так бы и сделал, если бы не необходимость держаться за руль.
Меня же, наоборот, вдруг резко тянет поворчать.
- Ха. Отлично. Ты соблазняешь и кидаешь девчонок, держишь на коротком поводке Милу, которая, между прочим, уже много лет в тебя влюблена, а еще она моя подруга. Она не заслуживает такого отношения. Теперь еще наша учительница ходит сама не своя. Список растет и растет. А ты между тем…Чувствуешь себя так, будто выиграл главный приз…в какой-нибудь гонке.
- А что я, по-твоему, должен делать? Посыпать голову пеплом и раскаиваться из-за того, что когда-то, с той или иной девчонкой мы отлично провели время?
- Значит, Катерину Антоновну ты тоже бросил, как только добился ее…ммм…расположения?
- Ну...я бы не утверждал так категорично...
- Значит, бросил. И…тебе что же, ее совсем-совсем не жаль?
- Катерина Антоновна взрослая, и сама разберется.
- Пффф…
- Жизнь прекрасна, Лиса, и глупо предаваться страданиям, если можно проживать ее на всю катушку.
- Ну, да.
- Но, конечно, тебе не стоит принимать мои слова всерьез, - будто одумывается. - Я уже говорил, что ты это Ты. Ты не они!