Только моя принцесса (СИ)

- Первое, это произойдет не сейчас. Когда, обсудим отдельно, - говорю я, возвращая ее внимание из района наших тазобедренных суставов, в настоящее.
- Ты слушаешь?
Кивает.
- Второе. Ты удовлетворишь свое любопытство, и не станешь повторять это с другими парнями. По крайней мере до того момента, пока не влюбишься так, что реально потеряешь голову.
И произойдет это, надеюсь, все же не слишком скоро.
- Даже если это будет…ммм…кто-то, кто не понравится вам так же, как не понравился Вадим Рудской?
Блин, можно я все-таки кое-кого убью!
Алиса вскрикивает, а я понимаю, что слишком сильно сжимаю ее шею. Ослабляю захват. Слегка поглаживаю пальцами кожу, чтобы хоть как-то загладить.
- Прости, - вырывается помимо воли.
- Это было бы по-честному. Ведь у тебя тоже может кто-то появиться. Кто-то, кто мне совершенно не понравится!
- Хорошо, окей, - нехотя, и буквально через силу выдавливаю из себя. – И последнее условие…
- Я согласна, - выпаливает Принцесса, не дослушав.
- И третье. Ты пообещаешь, что не станешь ожидать от меня чего-то большего, чем простые поцелуи без обязательств. Как только все освоишь, мы…Не станем это повторять. Если согласна, то договорились.
Над третьим условием она думает дольше всего. Старательно. Наморщив лоб, и закусив губу. А я не тороплю.
Перемещаю ладонь с шеи вниз, и уже двумя руками обвиваю ее талию.
Веду под медленную музыку, вдыхаю аромат завитых в кольца локонов, окончательно дурею и распускаю слюни.
Утопаю.
Если сейчас кто-то попытается ее у меня отобрать, у него ни хрена не выйдет. Отстаивать буду до последнего.
- Я, согласна, - выдыхает, наконец, Принцесса, щекоча мне шею, и, кажется, даже не осознавая, какую цепную реакцию вызывает тем самым в моем теле.
- Супер.
Единственное, что способен произнести связно.
Я словно под алкоголем.
Краем помутившегося рассудка осознаю, что для меня все, что сейчас наворотил, сродни настоящему смертному приговору.
Мучительному, но, блин, такому упоительно-сладкому.
И пошло все нафиг.
Уж лучше я, чем кто-то другой, с кем она собирается мутить тайком от родителей и под носом "всевидящей" охраны. Подозреваю, что и брата.
Пусть будет смертный, ведь всегда есть что-то и похуже…
- Если не сейчас, то, когда? Игнат, я…могу дать тебе ключи от задней калитки и отключить камеру. Ты войдешь, а рядом с моим окном растет дерево, по которому легко взобраться наверх.
Серьезно?
Я даже застываю. Тело словно каменеет.
Воздух в легкие и тот загоняю с огромным трудом.
- И…И…
Блин, на меня, кажется, находит заикание.
- И…ты собиралась предложить это тому парню, если бы я не остановил? Вот это вот все, ключи, отключение камеры?
Еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на маты.
- Какая разница, ведь ты же согласился. Поэтому я предлагаю тебе.
Улыбается и пожимает плечами.
Приняла решение, и, кажется, словно какой-то груз свалился с ее плеч.
Кокетливо смеется.
Отталкивается от меня, прокручивается вокруг своей оси.
- Так что, ты придешь сегодня?
- Конечно, я приду, - киваю ей, и ловлю, когда она вновь падает в мои объятия.
Обязательно.
И сделаю так, что ты останешься без ключа, без шанса заказать дубликат, и без чертовой возможности отключать камеру, когда тебе вздумается.
  
Глава 31
 
Алиса 
Всю дорогу до дома с моих губ не сползает довольная широкая улыбка.
И это несмотря на то, что я сижу на заднем сиденье Мерседеса, вместе с Лилей, вместо того, чтобы слушать музыку и перебрасываться чем-нибудь незначащим, удобно устроившись на переднем пассажирском рядом с Игнатом.
Не знаю, откуда он раздобыл машину, но, раз уж она у него появилась, мне бы очень хотелось, чтобы именно он отвез меня домой.
Тем более, он все равно напросился к нам на чай, и теперь едет следом.
Но нет. У новоиспеченной охранницы четкое задание доставить меня до дома лично.
Надеюсь, ее рвение распространится только на первые рабочие дни, а дальше внимание женщины притупится, и она постепенно ослабит бдительность и даст мне продохнуть от своего навязчивого надзора.
 
Впрочем, кое в чем ее появление все же сыграло мне на руку. В тот момент, когда папа объяснял ей все нюансы срабатывания охранной сигнализации дома и рассказывал о системе работы камер, я как раз крутилась поблизости. Стараясь не обращать внимания на угрызения совести, подкралась к папиному кабинету, подслушала все, и даже подсмотрела.
Теперь я уверена, что смогу без труда отключить любую камеру сама. А ключ от задней калитки у меня есть уже давно.
Интересно, Игнат и правда проберется ко мне сегодня ночью?
После того, как выпьет чай, он якобы уедет, но на самом деле никуда не уедет, а будет ждать, когда все разойдутся по комнатам и улягутся спать?
Я бы так этого хотела. И в тоже время понимаю, что погорячилась.
Там, в клубе, меня охватила какая-то немыслимая эйфория.
От понимания, что он здесь из-за меня.
Что, несмотря на все свои холодность и безразличие, не смог проигнорировать мои сообщения и все-таки приехал.
И, самое важное, не выглядел он таким уж безразличным.
Наверное, впервые в жизни я увидела, как в его темных, словно ночь, зрачках вспыхивает настоящее огненное пламя.
И он даже не пытался этого скрывать.
Я…опьянела от такого взгляда.
От осознания, что это мой танец с другим мальчиком стал причиной его гнева и ярости.
И в голове окончательно помутилось.
Я начала придумывать прямо на ходу.
Но сейчас…сейчас я недоумеваю, как могла так необдуманно предложить ему пробраться ко мне ночью.
А что, если папа, мама или, вот та же Лиля, застукают его у нас? Тогда у Игната снова возникнут из-за меня проблемы.
Причем, и в этом нет никаких сомнений, намного серьезнее, чем были у него до этого.
Его…И это как минимум, ведь могут больше и близко не пустить к нам на порог. Не дай бог, мне вообще запретят с ним общаться…
Надо будет обязательно ему сказать, что я передумала. Это слишком опасно. И безалаберно.
Вот только…
Кажется, что Игнат поехал с нами вовсе не за тем, чтобы как можно дольше побыть со мной и пообщаться. Он…будто бы вообще забыл о моем существовании.
Первое, что он делает после того, как здоровается с родителями, и извиняется перед мамой за свое внезапное исчезновение в тот вечер, когда я насильно затащила его к нам, это втягивает папу в разговор.
И пока мама заваривает чай, одновременно расспрашивая Лилю о поездке в Денс, они с папой…болтают о какой-то ерунде. Об автомобилях…Об охранных сигнализациях на них.
Нет, это все, конечно, крайне интересно, даже Митя отложил свой конструктор и растопырил уши, но…
Маша снова чуть не виснет на Игнате, и я, под видом того, что оттаскиваю сестру, чтобы она не мешала разговору, пытаюсь прислушаться внимательней…
- Чай готов, - с улыбкой возвещает мама как раз в тот момент, когда обсуждение дошло до охранной сигнализации домов.
Игнат как раз спрашивал, насколько надежна система охраны нашего дома, и папа заверил его, что более, чем. Он даже что-то объяснил какими-то специальными терминами, но толком я ничего не поняла.
Но Игнат, по всей видимости, понял, и остался очень доволен ответом папы.
Мы все рассаживаемся за большим круглым столом.
Игнат, наконец, соизволит обратить на меня внимание. Он широко, по-дружески мне улыбается.
Как…мог бы улыбнуться моей сестренке или брату.
А в плане взглядов на меня, как на девушку, я получаю очередной виртуальный щелчок по носу, а в общем, что уж там, снова полный и так уже доставший меня за все время общения, игнор.
Вот черт!
Мое настроение портится, я хмурюсь, и поджимаю губы.
- Алис, твой чай. С апельсинами.
Мама ставит передо мной чашку, и подвигает поближе блюдо с тонко нарезанными оранжевыми дольками.